Достигнув этого момента, глаза Сун Цинланя резко покраснели. Его глаза были полны гнева.
— Меня не волнует ваша так называемая стабильность или сколько жертв вы принесли этому миру. Возможно, вы действительно в определённом смысле великий человек, но полностью не справились со своими отцовскими обязанностями. Вы недостойны того, чтобы он хранил вас в своём сердце все эти семнадцать лет!
Восьмилетний мальчик, потерявший детство.
Гипертимезия, когнитивная дисфункция.
Такого детства не было ни у кого.
Взрыв был направлен на Шэн Юня, но тот ничего не сказал, чтобы оправдаться. Он снял очки и устало сжал переносицу. Хотя он был ещё молод, у него уже появилось много седых волос.
— Изначально я думал, что вы двое, возможно, хорошие друзья. — Шэн Юнь пробормотал: — Вот почему он взял вас с собой в такой важный день. Теперь кажется, что это не так… Ваши отношения далеки от того, что я думал.
— Верно, — Сун Цинлань прямо заявил, что владеет им: — Он — мой.
Шэн Юнь не удивился. Он всё время шёл по следам, которые Сун Цинлань оставил позади во времени и пространстве, и его действий было достаточно, чтобы объяснить всю ситуацию.
Как непостижимый учёный, который видит общую картину, Шэн Юнь понимает время и пространство лучше, чем кто-либо, а возможно, даже лучше, чем Цзи Юйши.
За исключением того момента, когда Цзи Юйши был случайно убит, Шэн Юнь не показал никаких срывов в своём самообладании.
Даже когда он стал свидетелем собственной смерти, и у него не осталось иного выбора, кроме как всё время путешествовать инкогнито, его рубашка не имела морщин и была абсолютно чистой.
Сун Цинлань:
— Что? Вы всё ещё хотите заботиться о его сексуальной ориентации?
Шэн Юнь покачал головой.
— Нет, я очень рад, что в будущем, которого я не вижу, найдётся кто-то, кто так его полюбит.
Фактически, они двое не провели много времени вместе после подтверждения своих отношений.
У Сун Цинланя сжалось горло.
Шэн Юнь снова надел очки и спросил:
— Итак, как далеко вы можете зайти за ним?
Сун Цинлань ответил не сразу. Потому что он смог чётко определить глубокий смысл, заключённый в тоне Шэн Юня. Он подсознательно сжал кулаки.
— Что вы имеете в виду?
Шэн Юнь:
— Или, если быть более точным, вы готовы принести жертву ради него, даже если речь идёт о вашей жизни?
— Ваше понимание нас слишком ограничено. То, что мы испытали, может быть не меньше, чем у вас, — Сун Цинлань ответил сквозь зубы: — Если можно изменить этот финал, я готов умереть за него тысячу раз.
Тон молодого человека был полон высокомерия и решимости. Это ошеломило Шэн Юня. В прошлом он тоже когда-то обладал такой храбростью. Хотя это было не из-за любви, он был полон энтузиазма.
Путешествие во времени и пространстве заставило забыть о важности времени, а также всего, что изначально было вокруг него. Он не чувствовал себя так уже долгое время.
После недолгого периода шока Шэн Юнь сказал короткое «Хорошо», а затем вернулся к покрытому пылью столу в номере отеля и включил прозрачную панель, которую принёс с собой.
Сун Цинлань стоял на месте, внимательно наблюдая за ним.
— Для меня с того дня прошло несколько лет, — сказал Шэн Юнь, печатая на клавиатуре. — Помимо того, что я искал вас на протяжении многих лет, я также добился некоторых результатов.
Сун Цинлань был немного удивлён. Он знал, что Шэн Юнь говорил о так называемом «Тяньцюн всех эпох», который позже стал известен как родительская система Тяньцюн.
Интерфейс вспыхнул. Символ Тяньцюн появился на голографической проекции прозрачной панелью. Сразу после этого прозвучал механический женский голос:
«Добро пожаловать, Шэн Юнь. Добро пожаловать в Тяньцюн. Обнаружено, что ваша текущая координата времени — 22 ноября 1451 года, что более чем на двенадцать лет отличается от точки вашего происхождения.
Временные и пространственные колебания в текущей координате равны 7. Всего присутствует 7 перемещений…»
Сун Цинлань почувствовал, что этот голос звучит знакомо. В настоящее время он сообщал координаты семи точек колебания, включая их исходную и конечную точки. Информация была точной и исчерпывающей. Он фактически отслеживал траектории всех ветвей Тяньцюн в мире за один раз.
Это была ранняя форма так называемого «Тяньцюн всех эпох».
Сун Цинлань не ожидал, что Шэн Юнь сможет развить его до этого уровня за столь короткий период времени.
— Этого удалось добиться не только мне, — как будто он мог видеть, о чём думал Сун Цинлань, Шэн Юнь сказал: — Помимо меня, есть много людей, подобных мне, во времени и пространстве, которые много работают и пожертвовали гораздо большим, чем я. Например, тот, кого вы встретили в «Кубике Рубика».
Сун Цинлань внезапно вспомнил о толстом мужчине средних лет, который появился вместе с Шэн Юнем в «Кубике Рубика», и он также вспомнил слухи о том, что научно-исследовательская команда либо умирает, либо сходит с ума.
Другими словами, возможно, то, что случилось с ними, не было тем, что все предполагали, и вместо этого все использовали разные способы вырваться из проекта и теперь скрываются незамеченными во времени и пространстве, тайно работая над этим.
Выражение лица Сун Цинланя изменилось, и стало ясно, что он всё понял. Шэн Юнь кивнул ему.
— Результаты, которые мы получили, были не только такими, — Шэн Юнь повторно ввёл код.
Затем прозвучал другой, более мягкий и похожий на человеческий голос:
«Добро пожаловать, Сун Цинлань. Добро пожаловать в Тяньцюн. Я очень рад видеть вас снова. Было обнаружено, что вы выполнили и завершили 12 миссий A-уровня, 21 миссию B-уровня, 2 миссии SS-уровня и 1 миссию S-уровня. Текущий рейтинг: супер одна звезда. Ваша награда равна нулю. Вы хотите выполнить больше миссий, чтобы заработать больше наград?»
На этот раз Сун Цинлань был по-настоящему шокирован.
Время, пространство и то, что это было за существование. Впервые он почувствовал себя внутри огромного хаоса и впервые глубоко осознал, насколько он мал и незначителен.
— Когда прототип был впервые создан, полное тело родительской системы Тяньцюн появилось и заменило его, — Шэн Юнь объяснил: — Это похоже на то, как будто мы… только посадили семя, и оно уже в какой-то неизвестный момент времени в мире далёкого будущего выросло в большое дерево. В тот момент, когда появляется семя, оно уже может управлять всем пространством и временем. Возможно, в некотором смысле это было первоначальное значение слов «Тяньцюн всех эпох».
Все эпохи не могут существовать одновременно.
Но он мог существовать одновременно во все эпохи.
Сун Цинлань скрестил руки на груди.
— Изменение его внешнего вида может изменить это дело?
Шэн Юнь покачал головой.
— То, что случилось с Шэн Ханем в 1439 году, уже в прошлом. Это нельзя изменить. Но в 1456 году, откуда вы двое пришли, с точки зрения времени и пространства, он, как считается, всё ещё находился в состоянии пересечения. Его смерть не была окончательной.
Сун Цинлань медленно опустил руки.
— Время — непрерывная линия. Пока ваша исходная линия остаётся неизменной, возможности безграничны. Это означает, что вы можете вернуться в 1456 год из другого момента времени, — Шэн Юнь продолжил: — Спасибо за то, что вы одержимы прошлым и не вернулись немедленно в своё первоначальное время и пространство в 1456 году. Это позволило осуществить это.
Шэн Юнь не был Цзи Юйши. Его анализ этого вопроса и его объяснения были гораздо менее ясными, чем у Цзи Юйши.
Для него это было похоже на объяснение «1+1=2». Это было просто, но слишком кратко.
Но Сун Цинлань вскоре придумал кое-что и спросил:
— Итак, вы говорите, что, не изменяя нашу исходную временную шкалу и не изменяя установленного факта, что мы вернулись в прошлое, мы просто возвращаемся к нашей исходной точке из другой точки временной шкалы?
Если подумать об этом с противоположной стороны, на самом деле это было… Переход назад из будущего.
