Первая проблема, с которой столкнулась Седьмая команда, заключалась в том, как они должны описать в отчёте концепцию «временного якоря».

Как упоминалось ранее, временная привязка была давно запрещена группой исследователей и разработчиков.

Необходимое условие устанавливается в определённой привязанной временной координате, и как только это условие запускается, можно вернуться к этой привязанной точке времени. Следовательно, это привело бы к серьёзным временным парадоксам, таким как позволить кому-то жить вечно в течение определённого периода времени или позволить определённому историческому событию никогда не произойти. Он создает временной пузырь вдоль временной шкалы, который, в свою очередь, влияет на нормальное развитие исходной временной шкалы.

Так как же был разработан этот запрещённый метод? Как долго он просуществовал? И какую цепную реакцию это вызовет?

Для воспроизведения этих проблем требовалась память Цзи Юйши. Им приходилось подробно описывать каждый цикл, который они пережили.

Это первая проблема. Вторая проблема, с которой они столкнулись, — это бесчисленные колонии в параллельной вселенной.

У них было ограниченное представление о ПУ-31, и они почти ничего не знали о ПУ-18, за исключением встречи с Большой Бородой. Самым важным, что хотели знать власти, была причина уничтожения Земли.

Сравнивая эти две проблемы, с последней проблемой, связанной со временными трещинами, было гораздо легче справиться.

Все очень хорошо знали, что хотя трёхмесячный отпуск был предоставлен для того, чтобы дать им время на восстановление, на самом деле, это давало им всем достаточно времени, чтобы написать этот обширный отчёт.

Сун Цинлань и Цзи Юйши должны были сломать себе голову, чтобы сделать это, а Ли Чунь и другие шлаки учёбы, вероятно, заплакали бы. Если бы они знали, что два лучших студента в их команде не спали всю ночь, копируя домашние задания друг у друга, они, вероятно, начали бы сомневаться в самой жизни.

Во время разговора по телефону они открыли голографические проекции, чтобы делать записи.

Даже Цзи Юйши записал несколько вещей, чтобы помочь себе разобраться во всём от начала до конца. При этом даже самый длинный отчёт в истории не должен быть слишком сложным.

Сун Цинлань остановился на полпути и странно спросил:

— Мы так долго разговариваем, это не повлияет на других?

Цзи Юйши сказал, что нет. Телефонный звонок длился несколько часов. Когда они почти закончили, наступил рассвет.

За окном стали просвечивать ранние утренние лучи света.

Глядя на облака вдалеке, постепенно становящиеся всё ярче, Цзи Юйши наконец почувствовал лёгкую сонливость.

Сяоцзюй вернулся в кровать. Его мясистые подушечки лап одна за другой переступали через простыню, оставляя небольшие следы, а затем он перевернулся, показав свой белоснежный живот.

Когда Цзи Юйши слушал Сун Цинланя, он протянул руку и нежно почесал кошачий животик. Он как-то вспомнил, что Сяоцзюй нравилось, когда он так делал.

Возможно, ему стало легче говорить от усталости и сонливости. Цзи Юйши внезапно заговорил:

— Капитан Сун, вокруг меня многое изменилось.

После того, как начал, остальное было гораздо проще сказать. Он продолжил:

— Послушай, ты думаешь, мы всё ещё находимся в якоре времени и никогда по-настоящему не сбегали из этого мира? Или мы попали в новую инстанцию, и нас никогда не перехватывали?

После столь долгого разговора голос Сун Цинлань немного изменился, и в нём была хрипота, присущая раннему утру:

— Почему ты так думаешь?

Фактически, Цзи Юйши пожалел об этом, как только спросил.

Они уже знали, что каким бы самосознательным ни был Тяньцюн, для него невозможно построить цельный мир, и он даже не мог доказать, что его «изначальные» воспоминания реальны. Если это было на самом деле, то воспоминания всех остальных были перезаписаны новой временной шкалой, и он был единственным, кто вспомнил. Он не знал, повезло ему или не повезло.

Цзи Юйши сменил тему и спросил:

— Капитан Сун, вы когда-нибудь слышали о «мозге в чане»?

Цзи Юйши узнал слишком много вещей и прочитал слишком много книг, поэтому его знания были обширными. Сун Цинлань не успевал и на мгновение не мог ответить. Но Цзи Юйши, похоже, не нуждался в его ответе. Задав вопрос, он не стал ждать и просто закончил тему:

— Я хочу спать, а ты не сонный? Мы почти закончили обсуждение, так почему бы нам не закончить его здесь. Если у тебя всё ещё остались какие-либо вопросы или мысли, ты можешь позвонить мне в любое время.

Прежде чем Сун Цинлань успел что-то сказать, Цзи Юйши попрощался и повесил трубку. Он откинулся на мягкой кровати и уставился в потолок.

На другом конце Сун Цинлань потёр виски, слушая гудки. Он не имел права диктовать личную жизнь Цзи Юйши, а кроме работы ему не о чем было с ним разговаривать. Даже если речь шла о работе, он впервые до восхода солнца разговаривал с кем-то по телефону.

Сун Цинлань постучал по виртуальной клавиатуре и стал искать слова: «Мозг в чане».

Это была гипотеза, предложенная философом по имени Хилари Патнэм.

Предположим, у человека хирургическим путём удалили мозг и поместили в чан, в котором мозг мог остаться в живых. Люди снаружи могли манипулировать мозгом с помощью устройств для ввода пяти чувств, воспоминаний и даже произвольных кодов, чтобы заставить мозг думать, что он всё ещё жив, и даже чувствовать то, что манипулятор хотел, чтобы он чувствовал.

Как определить, живет ли он в реальности или в фантазии?

Эта гипотеза была похожа на «Сон бабочки» Чжуан-цзы. Если мы углубимся ещё глубже, то вопрос будет… действительно ли мы реальны?

Сун Цинлань закурил сигарету и глубоко затянулся. Затем он погасил её.

Он взял свой телефон и собирался позвонить Цзи Юйши.

Но пока не мог.

Не спав всю ночь, Сун Цинлань спустился вниз с налитыми кровью глазами. Отец Сун уже пил утренний чай.

— Куда ты идёшь?

Сун Цинлань шёл быстро:

— Я отсутствовал месяц и ещё не видел дедушку.

Отец Сун:

— Собираешься в город Нин?

— Да.

За окном Сун Цинлань на своих длинных ногах пересёк лужайку, сел в машину и уехал.

Цзи Юйши проспал до полудня, а затем поехал на своём чёрном внедорожнике в резиденцию Цзи на ужин.

По мере того, как знакомая вилла приближалась всё ближе и ближе, цветы гиацинтов и глициний во дворе ничем не отличались от того, что он помнил. Перед крыльцом стоял вырезанный вручную кролик. Навыки ножа были не слишком хорошими. Это то, что он вырезал в детстве. Когда он вошёл, украшения всё ещё оставались на окнах. Это была работа тёти Су во время Весеннего фестиваля. Они вместе повесили их в первый день нового года.

В доме всё было так же.

Тётя Су вышла в фартуке. Казалось, она готовила для него, когда услышала, что он возвращается. Как только она увидела его, то почувствовала беспокойство:

— ЦзяньЦзянь, почему ты похудел? Тебя вообще не кормили в городе Цзян?

Знакомая демонстрация беспокойства заставила сердце Цзи Юйши смягчиться.

— Тётя.

Двое обнялись. Тётя Су похлопала своего младшего сына по спине.

— Учитель наверху. Ты отсутствовал месяц, и он не в хорошем настроении. Веди себя хорошо, пойди и уговори его.

Конечно же, в кабинете ждал профессор Цзи. Увидев его возвращение, он не вёл себя так, как говорили тётя Су и Цзи Минъюэ, и мало разговаривал. Как обычно, он закрыл перед собой голографическую проекцию и поправил очки для чтения. Его первая фраза была:

— Я слышал, как шеф Линь сказал, что ты был в шоке, когда вернулся?

Казалось бы, опасные вещи, которые пара учитель и ученик совершали за спиной этого дуэта матери и сына, всегда были тем, о чём они оба очень хорошо знали.

Но на этот раз профессор Цзи, вероятно, не сможет представить, насколько опасной была эта миссия для Цзи Юйши.

Конечно, Цзи Юйши ему тоже не скажет.