— Где я? — прикрываю глаза. В голове звенит. — Что тут происходит? Кто там орёт снаружи?

Глыба покраснел ещё сильнее.

— Маркус… Я же говорил, у меня тут родня живёт⁈ Речь не об одном гноме. Наши юнцы страсть как любят камень и металл во всех формах. Лет до ста так уж точно. Одни копают шахты. Нам чем глубже, тем интереснее…

Глыба неопределённо помахал руками.

— … Не передать словами, зачем мы это делаем. Это как любопытство к даме или как мужики на рыбалку ходят. Для нас, гномов, это то же самое «xодить по пещерам и рыть их»… Это прям в любом возрасте интересно. Никогда не знаешь, что увидишь, проходя по знакомому месту. Кто-то вон даже просветление ловит.

— Мужики… Они в любом мире мужики… При чём тут крики?

Запустив сканирующую волну, я чуть сознание не потерял. Всё вокруг стало кружиться.

Глыба, и он же «Тайлер из клана Глыба», набрал воздуха в грудь и покачал головой.

— Расклад такой, Скабре. Мы сейчас в Нурваде, герцогстве Саларион. Моему братцу, почитай, три века, и он на пике Заложения Основ [2–4]. Одну жену любил, вторую любил, третью тоже любил… Ты не поверишь, но и трёх своих любовниц он тоже любил. Все под одной крышей три века жили…

Гном махнул рукой, указывая на стену, за которой слышались крики «Бухать».

— … Рабочая артель, что сейчас орёт у нас под ухом, сплошь его дети, внуки и чёрт знает кто ещё. Мой братец уже сам, поди, запутался, кто из них какой ему роднёй приходится. Короче! У гномов в Нурваде своя община… Ну-у-у… Местные клан Глыбы так называют.

До меня стало медленно доходить, что кто-то из родни знакомого мне гнома устроил эдакий гарем. Потом всех своих детей превратил в работников на шахте. Глыба явно стеснялся этого родства. Сколько мы болтали в Ностромо, но этой части своей биографии он никогда не упоминал.

— Короче, — гном указал на дверь, — Мы сейчас в рабочем посёлке моего брата. Его, кстати, Молохом зовут. Тупой, как пробка, но свой в доску!..

Хохотнув, рыжебородый хлопнул себя по бедру.

— … Инструкторы сейчас молодняк в шахты поведут. Молох сам из кузни не вылазит. У него типа «семейное предприятие». Одна часть семьи добывает руду. Другие — её в металл и сплавы превращают. Третьи куют, а бабоньки продают в лавках Нурвада. Ну-у-у… Это те, что в общине не прижились. Всё чин по чину. Молох им так поддержку от семьи оказывает.

— А ты?

— А я сам по себе, — рыжебородый усмехнулся. — Вырос уже. Мне только минералы интересны. Чего я там, в этих железках, не видел?

Глядя на меня, гном хотел было что-то спросить, но прикрыл рот. Я решил прояснить для себя другой вопрос:

— Какой сейчас день? Долго я тут валяюсь?

— Пятнадцатое марта, вечер, — рыжебородый усмехнулся. — Мы чуть больше суток как разошлись. Уймись, парень! Не проспал ты начало Турнира. У тебя ещё пять дней есть… Или шесть? Я не считал. Уже забыл, зачем на него вообще адепты ходят.

Рыжебородый окинул взглядом мою кровать.

— … Впрочем, Скабре. Скажу честно. Выглядишь ты не очень. Рану на спине мы обработали как могли, но выглядело скверно. В тебя будто молния ударила… Не переживай. В общине Молоха таким вещам значения не придают. Мы вроде как сами по себе. Герцог Саларион к гномам не суётся, а мы — к нему. Взамен его благородная задница получает от Молоха ценные ресурсы. Мы же глубоко под землю ходим.

Поднявшись со стула, гном подошёл к прикроватной тумбе и открыл её. Внутри лежали две моих пространственных сумки и кольцо-кошелёк. Глыба взглядом дал понять, что скрыл от клана Глыба мои артефакты. Видимо, боялся, что молодняк позарится на вещи раненого гостя.

— … Те люди, что тебя привезли, уже ушли, — рыжебородый фыркнул и сел обратно на стул. — Странные они. Почему-то денег не попросили. Я сам им десять золотых монет всучил, а они как буркнут «в расчёте», и ушли. Представляешь⁈ Ни медяка не взяли. Их караван пошёл дальше на север.

Речь явно о Мадам Мо и её подручных. Видимо, они решили уйти подальше от маркграфства Валентайн.

— Я спас тем людям жизнь. Примерно так же, как и вам.

Глыба прищурился.

— Хмм… Снова ходил в город. Ну и как там? Говорят, Секты Фираксиса смогли прихлопнуть.

— Можно сказать и так.

Попытавшись сесть на кровати, я вдруг стал заваливаться набок. Пришлось схватиться за деревянное основание, чтобы не упасть.

— Что-то голова кружится.

Глыба снова хотел что-то спросить, но промолчал. Теперь уже я не выдержал:

— Да спрашивай, Глыба! Не первый день знакомы.

— Хм… Что с тобой случилось на самом деле, Маркус? — рыжебородый нахмурился. — Я такого состояния тела ещё ни разу в жизни не видел. Твою ауру толком не чувствую. Ты как будто чем-то отравился. Ещё по Нурваду странные слухи ходят о Гольце. Говорят, туда прямо к солдатам кто-то вывел сто тридцать человек, проведя их через туман. Некий мутный мужик в доспехе стражника и шлеме. Ко мне в подвал приходил кое-кто похожий. Вроде бы… Память, знаешь ли, уже не та. Всё время что-то забываю.

— Слухи, — отмахнулся я и чуть не упал с кровати.

— Ага, — Глыба усмехнулся. — Меня радует, что с этими «слухами» я знаком лично. Я тебе так скажу, парень. Пока ты в общине Молоха, тебя никто не тронет. Как я уже говорил, люди герцога сюда не суются. Здесь своя охрана, свои порядки. Это как… Как там звучит это мудрёное словечко⁈ Всё время забываю.

Нахмурившись, Глыба пощёлкал пальцами, пытаясь что-то вспомнить.

— Точно! Резервация. Мы типа резервация гномов, присоединившихся к империи Колоссус. Поэтому живём тут по своим порядкам. Ладно! Пойду с мужиками побухаю. Глядишь, что-то интересное про минералы получится узнать. Они на пятый горизонт собираются тоннель пробить.

Снаружи продолжало твориться чёрт знает что. В столовой, находящейся под навесом, за десятком столов сидели гномы. Стуча пустыми кружками о стол, они продолжали орать:

— Бу-хать! Бу-хать! Бу-хать!

Выпорхнувшие из кухни коренастые дамы с подносами в руках стали разносить полные кружки. Толпа бородачей за столами одобрительно загудела.

[Умеют же гномы отдыхать. А ведь им потом ещё работать в шахте.]

Попив воды, я завалился на кровать. Судя по таймерам в обоих интерфейсах, после встречи с Мадам Мо меня вырубило на восемнадцать часов.

Забравшись во вкладку «Медицина» в «Мохреше», я запустил диагностику состояния организма. Прошла всего минута, и перед глазами всплыло сообщение с отчётом.

'Диагностирую общее истощение:

— Ментальное: 92%

— Физическое: 90%

— Энергетическое: 7%

Внимание! Пользователь подвергся принудительной поляризации свободного энергетического потенциала в теле. Удар молнии неизвестной природы снял физиологические ограничения на работу организма в условно допустимых пределах. Как следствие, возник «эффект перегрузки», более известный как «Форсаж».

Предполагаемое время полного восстановления:

— 48 часов.

Время частичного восстановления с учётом коррекции лечения имплантом:

— 18 часов'.

Дважды перечитав сообщение от «Мохреша», я понял, в чём суть. Удар Кары Неба создал эффект поляризации. Речь о приёме «Полюс», которому меня научил Гамма.

[Тело на миг превратилось в алхимический котёл.]

Эссенция молнии в моём теле по умолчанию имеет отрицательный заряд. Когда я её использую, вкладывая в приёмы алхимиков и техники, эссенция принимает положительный заряд. Это и создаёт те самые искры и молнии.

Когда молния Кары Неба шарахнула в меня, заряд эссенции внутри тела изменился на противоположный. По сути, я сам себя «поляризовал». Включился режим «Форсаж», на который намекал имплант.

Эффект продлился шесть минут и пятьдесят пять секунд. На это время я превратился в эдакого супермена, бегущего со скоростью, какая не снилась адепту на стадии Очищения.

[Однако за всё приходится платить.]

Наступил жёсткий откат, из которого «Мохреш» меня вытащил за восемнадцать часов. Без помощи импланта я бы провалялся двое суток.