— Спасибо, Жанна! Невероятно вкусно, как всегда! — Жанна просияла улыбкой. — Винсент, идешь с нами?

«Будешь тосковать без меня?» — выпрыгнули слова в моей голове.

— Нет, иди с мальчиками. Им, похоже, постоянно нужна нянька, — с усмешкой ответила я.

— Нет, не может быть… он опять говорил с тобой? — разинув рот, спросил Эмброуз.

Я кивнула и улыбнулась.

— Повезло некоторым, — сказал мне Юл, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. — Чего бы я только не отдал, чтобы забраться в твою голову!

И вместо обычного поцелуя почти без прикосновения он на этот раз по-настоящему нежно поцеловал меня в щеку.

— Юл! — вскрикнула я, чувствуя, что краснею.

Он выпрямился, глядя в пространство, и вскинул обе руки, как будто защищаясь:

— Ладно, ладно, приятель! Все, я сдаюсь! Просто, видишь ли, я не привык к тому, чтобы в нашем доме бывали хорошенькие живые. Это ведь не часто случается. Собственно, такого вообще никогда не было. — Он повернулся, чтобы уйти, потом оглянулся на меня через плечо. — Пока, Кэти, и не забывай… я всегда под рукой в ближайшую пару дней, пока Винсент недостижим.

Он подмигнул. Я уже пылала и поспешила отвернуться, старательно не глядя на Юла, выходившего из кухни.

— Чего это он вдруг? — удивленно спросила Шарлотта.

— Честно говоря, понятия не имею, — простонала я.

35

— Останешься на ужин? — спросила Жанна, когда мы с Шарлоттой выходили из кухни.

— Вообще-то я об этом не думала, но было бы приятно еще раз увидеть Винсента… я хочу сказать, услышать Винсента… — Я помолчала, качая головой, поскольку собственные слова показались мне странными. — Когда он вернется. Да, останусь, спасибо!

Жанна кивнула с довольным видом и вернулась к своим хлопотам. Мы с Шарлоттой пошли по коридору.

— Я хочу позаниматься, Шарлотта, — сказала я, открывая дверь в комнату Винсента.

— Хорошо, — беспечно откликнулась она. — Но вообще-то это очень отвлекает — когда вокруг болтается какой-нибудь умерший парень, и, если тебя это достанет, можешь пойти в библиотеку наверху. Или в мою комнату. Я буду тренироваться в подвале.

— Ты тоже владеешь оружием?

Шарлотта горделиво кивнула и сказала:

— Конечно, у парней мускулы побольше моих, зато я двигаюсь быстрее, и, хотя я не могу махать мечом так же хорошо, как остальные, я неплохо владею карате.

— Уау! Уважаю! — воскликнула я.

— Хочешь пойти со мной? — спросила она.

— Нет-нет. Я позанимаюсь в комнате Винсента. Мне вроде как спокойнее, когда он рядом, — сказала я. — Даже если он… если его нет рядом. Кстати, вспомнила. Он ведь не может быть одновременно в двух местах, нет?

— Нет, он не может шпионить за тобой, если уж отправился на прогулку вместе с парнями. Впрочем, он может от них сбежать и вернуться домой. Но он этого не сделает.

Шарлотта сжала мою руку, промчалась по коридору и исчезла на лестнице.

Я позвонила Мами и сказала, что не приду к ужину.

— Джорджия тоже чем-то занята, — ответила бабушка. — Так что, наверное, мы с Папи воспользуемся случаем и поужинаем где-нибудь не дома. Если мы еще не вернемся, когда ты придешь, не жди нас!

Я засмеялась, услышав ее девчоночий тон.

День я потратила на изучение событий Первой мировой войны, которые теперь казались мне куда более интересными, потому что я лично знала кое-кого, сражавшегося в те дни. Время летело быстро; потом я перешла к английской литературе, которая, должна признать, была скорее удовольствием, чем работой.

И то, что тело Винсента лежало в нескольких футах от меня, ничуть мне не мешало. Скорее успокаивало. Когда я на мгновение об этом задумалась, меня в очередной раз поразила эта мысль: что я, сирота, оторванная от своих корней и вынужденная жить в чужой стране, наконец-то почувствовала себя дома. У очага.

Дочитав главу о писателях Викторианской эпохи, я услышала звон телефона Винсента, доносившийся со стороны кровати. «Как странно!» — подумала я. Ведь все, кто знал Винсента достаточно хорошо, чтобы звонить ему, были в курсе того, что он сейчас должен быть бездеятельным. Я пошла на звук, открыла ящик тумбочки у кровати и откинула крышку. На дисплее светилось: «ШАРЛЬ».

Мое сердце бешено заколотилось, когда я нажала кнопку ответа.

— Шарль? Это Кэти! Что с тобой? Где ты? Тебя все ищут!

Из трубки донеслось всхлипывание.

— Винсент там?

— Нет. Он в бездействии. Где ты?

— Он в бездействии, — вслух повторил Шарль, и тут же его голос перешел в прерывистый стон. Потом Шарль продолжил очень тихо: — Послушай… передай «моим», что мне очень жаль. Я не хотел, чтобы вот так случилось…

Его перебил металлический звук лезвия, выдергиваемого из ножен. И стук, когда телефон упал на пол, а потом — тишина…

— Ох, боже… Шарль! Шарль! — закричала я в трубку и тут же услышала низкий голос, ровный, как ледяное поле:

— Скажи Жан-Батисту, что, если ему нужно тело Шарля, придется ему самому прийти и забрать его.

— Что вы с ним сделали?! — завизжала я, и от ужаса мой голос прыгал и прерывался.

— Мы будем ждать его в катакомбах. Не придет, — значит, в полночь юный Шарль превратится в дым.

Трубка замолкла.

Дверь в комнату распахнулась, Шарлотта ворвалась внутрь с безумным видом:

— Что? Что случилось?

— Ох, Шарлотта… — Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица, когда я протягивала ей трубку. — Позвони ребятам. Скажи, чтобы немедленно возвращались домой.

— Это насчет Шарля? — спросила Шарлотта, начиная дрожать с головы до ног.

Я молча кивнула.

Шарлотта быстро набрала номер:

— Юл, возвращайтесь немедленно! Есть вести о Шарле. — Она отключилась и сказала: — Они уже почти здесь. Вот-вот придут. Кэти… — Шарлотта всмотрелась в мое лицо в поисках повода к надежде. Но у меня таких поводов не было… — Он мертв, — сказала она.

Это было утверждение, а не вопрос.

— Да.

— И он у нума?

— Да.

Шарлотта опустилась на пол и прижала колени к груди. По ее побелевшим щекам потекли слезы. Я опустилась на колени рядом с ней и обняла за плечи, и как раз в это мгновение дверь снова распахнулась, появились Юл и Эмброуз.

— Что случилось? — спросил Юл, приседая перед Шарлоттой.

— Спроси Кэти, — всхлипнула она. — Ох, Эмброуз…

Она протянула руки к парню, сидевшему на корточках перед ней. Он тут же уселся на пол и крепко обнял ее, прижав к себе.

Я впервые увидела, что они прикоснулись друг к другу, и, несмотря на все потрясение, у меня что-то щелкнуло в уме. Между Шарлоттой и Эмброузом было что-то такое… Он обращался с ней так бережно, словно она могла сломаться. А она рыдала в его объятиях.

Значит, это именно Эмброуз был ее безответной любовью, о которой Шарлотта упомянула, когда мы разговаривали у реки. Тот самый, кто «не чувствует к ней того же самого». Она тогда говорила не о каком-то человеке. Она говорила об Эмброузе. Я только теперь это поняла.

— Кэти? — окликнул меня Юл, вырывая из задумчивости.

— Шарль позвонил на номер Винсента, — сказала я. — И спросил Винсента, а когда я объяснила, что тот в бездействии, попросил передать всем вам, что ему очень жаль. Он не хотел, чтобы все случилось именно так. А потом… ну, там как будто меч достали из ножен…

Шарлотта громко вскрикнула, и Эмброуз крепче обнял ее.

— Потом трубку взял кто-то другой и сказал, что, если вам нужно тело Шарля, вы должны до полуночи прийти за ним в катакомбы.

— В катакомбы?! — недоверчиво повторил Юл, глядя на Эмброуза.

— Надо же… А мы где только их не искали. — Голос Эмброуза звучал напряженно от бешенства. Шарлотта заплакала громче. — Тише, тише, — прошептал ей Эмброуз, наклоняя голову так, что его щека коснулась щеки Шарлотты. — Все будет хорошо.

— Винсент говорит, мы должны поскорее сообщить Жан-Батисту и Гаспару, — сказал Юл.

В ту самую секунду, когда я ощутила, что Винсент находится здесь, в комнате, я услышала слова: «Я здесь. Все хорошо».