— Не понял. Наркоту, что ли⁈

Мирон ухмыльнулся.

— И её в том числе, но в основном — что‑то для фармацевтики, тут я не сильно в теме. Хотя там же и дурь сразу варят, да такую, что больше нигде не сделать! Впрочем, за это сразу — смертная казнь на месте, без суда и следствия. Но, как ты понимаешь, желающих срубить лёгкие и быстрые деньги не переводится.

Вторая статья — это собирательство.

Не удержавшись, я пошутил:

— Надеюсь, не грибы?

Мирон улыбнулся.

— Бывает, что и грибы. Короче, после каждого Выдоха, вместе с разными страхопиздищами, в Пятно приносит всякое. Может быть что угодно: от растений, неизвестных на Земле, с поразительными свойствами, до удивительных вещей, неизвестных цивилизаций.

Впрочем, несколько раз попадалось такое, что не приведи господи. Лет двадцать назад почти всё Пятно вымерло от неизвестной болезни, говорят. Только архимаги и смогли удержать заразу в Пятне, не дали ей выплеснуться на чистые земли. Были катастрофы и поменьше: разок — от ядовитого растения, что размножалось и росло с такой скоростью, что за полгода успело захватить десятую часть Пятна. К счастью, следующий Выдох его уничтожил.

И совсем недавно, где‑то в Мормышском районе — ясное дело, бывшем, — появились термиты, правда, размером с кошку. Эти до Выдоха успели сожрать в районе всё живое, включая делянку Гончаровых вместе с их крепостцой. К счастью, Выдоха они тоже не пережили.

Выдохнув клуб вонючего дыма, Мирон задумался.

— Так о чём я? Ах да. Добыча тварей по доходности тут стоит на третьем месте. Обычно чисто охотой занимаются либо идейные, либо совсем мелкие кланы, которым лезть глубже не позволяют соседи-«тяжеловесы».

— И что, вот так просто можно сесть на поезд и добраться до Омского Пятна?

— Ну да, никаких проблем: садись и езжай. Вот только в само Пятно попасть непросто: патрули, минные поля, блокпосты и ещё хрен знает что ещё.

— А как тогда туда вообще попадают?

— Ну, боярские — официально, через блокпосты: эти имеют всякие лицензии и разрешения. Некоторые из вольных отрядов — также: у них либо то же самое, либо контракты с боярскими родами. Ну а остальные либо отстёгивают воякам за проход, либо знают тропки. Пятно‑то больше ста тысяч квадратных километров — такую границу при всём желании плотно не перекроешь.

Почесав переносицу, я задал следующий вопрос:

— Получается, там и всяких бандитов хватает?

— Ага, вот тут ты прямо в точку попал. Беглых каторжников и прочей накипи там с избытком. Сват рассказывал: иногда даже целые кланы организовывают и даже какое‑то время процветают, пока какому‑нибудь боярскому роду дорогу не перейдут. Тогда, конечно, их быстренько зачищают, и годик‑другой вроде всё тихо, а потом опять эта пена в кучу сбивается. Но вообще‑то просто так их не трогают.

Последнее меня удивило.

— Почему? Кому они там нужны?

Объяснение Мирон начал издалека.

— Тебе наверняка известно, что новые монстры в Пятне появляются после каждого Выдоха. Но дело в том, что если их остаётся достаточно много после предыдущего, то начинается Гон. Конечно, он в любом случае случится, вот, только масштабы будут сильно разными.

Так вот, чем меньше тварей остаётся в Пятне, тем слабее будет очередной Гон. А банды каторжан, как ни крути, вносят в это дело неплохой вклад — вот их и терпят до поры до времени. Другими словами, отражение Гона — очень недешёвое удовольствие, и чем он больше, тем, соответственно, дороже. И не дай бог, если орда вырвется в чистые земли!

— Получается, государству даже выгодны все эти полуразбойничьи кланы и секты?

Мирон ухмыльнулся.

— Так и есть. А раз выгодны, то они и дальше будут сбиваться в стаи.

Вскоре по одному стали подходить остальные охотники. Серый подошёл пешком, так как жил буквально через два дома от Мирона. Через минуту появился Миха — ещё один член группы Мирона, пару месяцев он в выездах не участвовал, так как был ранен.

Лапа приехал на видавшем виды ржавом микроавтобусе, куда охотники начали неспешно грузить своё имущество. Причём, в отличие от меня, босяка, у них имелись и рогатины, и копья, и даже сеть, сплетённая из прочных капроновых нитей. Нашлось и два охотничьих ружья серьёзного калибра. Что примечательно, всё у них было легально, и буквально на всё имелась «бумажка».

Единственное, что меня немного утешило, — это то, что моя броня была нисколько не хуже чем у них.

«Эх, вот что значит профессиональные охотники, не то что я — голь перекатная!»

Втиснувшись в тесный от гор снаряжения микроавтобус, мы выехали со двора и покатили в сторону Фирсовой Грозди.

Оглянувшись, я увидел, как из дома вышла женщина средних лет, перекрестила отъезжающий микроавтобус и пошла закрывать ворота.

«Надо же, какая у Мирона дисциплина в семье! Я уж грешным делом подумал, что он один живёт».

Без проблем привёл охотников к нужному Осколку — благо топографическим кретинизмом не страдал.

Никуда не спеша, мужики разгрузились, разбили лагерь и стали собираться. Подождав, когда всё будет готово, Мирон собрал нас вокруг себя и, сверяясь по карте, нарисованной мною от руки, стал прорабатывать тактику.

Хотя, на мой взгляд, опираться в таком деле на мою карту было просто опасно. Тем более я рисовал её буквально по памяти: в портал я заглянул всего на минуту, чтобы иметь представление об Осколке и было что рассказать охотникам.

В итоге вся тактика сводилась к тому, чтобы держаться вместе и смотреть в оба.

Враксу должны были завалить стрелки, для чего ружья были заряжены какими‑то особенными жаканами, которые Мирон изготавливал собственноручно.

Кстати, мой топор был забракован и раскритикован.

— Против бронированных монстров вроде враксы лучше использовать копья с гранёными наконечниками и клевцы, ну или на обух топора наваривать штырь. Хотя, конечно, самое лучшее — пристрелить её издалека.

В итоге я оставил свой топор в машине, получив взамен грубую, но надёжную самоделку с двадцатисантиметровым штыком на обухе.

Первым вошёл крепыш Лапа с рогатиной, потом Миха с ружьём и Мирон; мы с Серым были последними.

Несколько секунд группа топталась на месте, разглядывая окружающий пейзаж и привыкая к резкой смене времени дня и климата. К счастью, локация была не лесной, а, скорее, холмистой пустошью, чем‑то похожей на шотландские вересковые холмы, только более пологие.

Грамотно распределив между нами сектора наблюдения, Мирон жестом указал направление и мы компактной группой двинулись вглубь Осколка.

Я добросовестно обшаривал взглядом выделенную мне зону, пока в какой‑то момент перед глазами не мелькнуло сообщение:

— Наблюдению +1 ед.

«Так и знал, что в бою или в условиях, приближённых к боевым, характеристики растут быстрее».

В этот момент я вдруг заметил в сотне метров в траве движущуюся в нашу сторону едва видимую серую тень — это притом, что секунду назад я ничего там не мог разглядеть.

«Ха! Нехило одна единичка накидывает!»

— На три часа, в ста метрах, возле валуна, — коротко по‑военному доложил я Мирону.

Тот мгновенно выхватил из специального кармана в разгрузке монокуляр и спустя пару секунд тоже нашёл крадущуюся к нам зверюгу. зверюгу.

— А ты глазастый, — с уважением протянул Лапа, ощутимо нервничая, на лице этого не было видно, но до белых кулаков стиснутая рогатина, его выдавала. Если стрелки оплошают, ему предстояло принять главный удар монстра.

По жесту-команде Мирона остановились. Серый поднял ружьё и, пристроив ствол на плечо Лапы, стал выцеливать враксу. По нашему поведению зверь моментально понял, что раскрыт, и, вскочив на лапы, со скоростью гоночного болида рванул к нам. Выглядел он действительно пугающе: вытянутое тело с длинным крысиным хвостом, покрытое серой чешуёй от ушных отверстий и до кончика хвоста.

Стелясь над травой, монстр быстро сближался с нами. Охотники продемонстрировали крепкие нервы: подпустив зверя поближе и почти дуплетом выстрелили. Ящер споткнулся и закувыркался, но сумел остановиться, вскочить на ноги и продолжить атаку.