Поравнявшись с бетонной коробкой блокпоста, Мазута остановился и стал кого‑то терпеливо ждать. Через пару минут из тёмного проёма двери, позевывая, вышел военный в расстёгнутом до пупа кителе с лейтенантскими звёздами на погонах.

— А‑а‑а, это ты, Мазута, — зевнул лейтенант.

Бродяга угодливо улыбнулся — получилось откровенно плохо, но военный не придирался. Наклонившись, Мазута поднял с пола звякнувший стеклом пакет и передал лейтенанту. После чего, стараясь сделать это незаметно, протянул свёрнутые в рулончик деньги.

— Ладно, вали! — вяло махнул рукой лейтенант, убрав деньги в нагрудный карман.

После блокпоста окружающий пейзаж нисколько не изменился: кругом были всё те же холмы, покрытые ржавой травой, руины редких заброшенных деревенек или хуторов, заросших бурьяном, да едва заметная грунтовая дорога.

«Как будто не в смертельно опасом Пятне, а где-то в росийской глубинке. Также депрессивно и безлюдно».

Ехали опять строго по дороге, но на этот раз оба бродяги были насторожены. Мазута из‑под сидения достал двуствольный обрез, а у его молчаливого напарника нашлось старое ружьё со следами ржавчины на стволе.

Но всё обошлось: никто на нас не напал, хотя мне показалось, что я на дальних холмах видел какое‑то движение.

В итоге загнали УАЗик в полуразрушенный кирпичный барак с обваленной крышей.

— Всё, паря, дальше пешкодралом.

Как оказалось, в Пятне очень рискованно передвигаться на машинах. Так уж вышло, что во времена клановых войн сначала военные, а потом и прочие кланы буквально засеяли все дороги минными заграждениями. Многих тропинок это тоже коснулось. В итоге теперь в Окаянке можно было двигаться только пешком и только по проверенным тропкам, да и то не было гарантий, что какой‑нибудь обиженный на клан бродяга не поставит на тропинке растяжку.

— Так, паря, идёшь за нами след в след и бестолковкой крутить не забывай. Здесь, конечно, ничего серьёзного не водится, но нарваться, как нехуй делать, можно. Едрёна‑мазута!

Через пять часов ходу мои похмельные проводники окончательно выдохлись, и это при том, что шли налегке, а мне приходилось переть своё снаряжение и личные вещи.

Самое смешное, привалов они не устраивали, пытаясь заставить меня умолять их остановиться для отдыха. Правда, я это понял только тогда, когда Мазута с матерком упал на траву.

— Да ты, паря, трёхжильный, что ли⁈ Даже не вспотел!

— Спортом занимаюсь.

Равнодушно пожал я плечами

— Во! Носильщиком в ходку пойдёшь! — впервые открыл рот напарник Мазута.

Через двадцать минут оба проводника отдышались и понемногу пришли в себя. Кое‑как поднявшись, продолжили путь.

Очередной подъём на холм свалил моих похмельных годов и пока они отлеживались на бурой траве, я остановился и стал внимательно изучать окрестности.

Несколько минут назад я буквально шкурой почувствовал чей‑то хищный взгляд на своей спине.

— Ты чего застыл, паря? — окликнул меня усталый Мазута.

— Кажется, нам на хвост какая‑то тварь села.

Мазута нахмурился и, покрепче сжав свой обрез, стал напряжённо шарить глазами по холмам, но, естественно, никого не заметил.

— Мабуть, поблазнилось, молодой⁈

Ещё десять минут спустя, очередной раз оглядываясь, я неожиданно заметил, как почти в сотне метров слегка качаются ветки кустарника — причём не от ветра, так как совсем чуть‑чуть выбивались из такта с остальными ветвями.

«Ого, всего одна единица к Наблюдению добавилась, а я уже покруче бинокля буду!»

Сбросив баул со снарягой на землю, стал спешно одеваться, несмотря на то что моей броне явно требовался ремонт.

«Уж лучше так, чем совсем никак».

Мои приготовления вызвали смешки у бродяг: по какой‑то причине никто из них не носил никакой брони, как и холодного оружия.

Только вооружившись топором, я немного успокоился. Хотя его зазубренное лезвие с многочисленными сколами не внушало особого доверия.

Несмотря на ухмылки и подначки, оба проводника были собраны и непрерывно мониторили обстановку.

К всеобщей удаче, моя зоркость не подвела, и я каким‑то немыслимым образом буквально почувствовал тень тени за раскидистым кустом.

— Впереди!

Мой крик совпал с броском монстра. К моему удивлению, бродяги отреагировали мгновенно, чуть ли не синхронно выстрелив в летящую на них тварь.

Брызнули в разные стороны обломки хитиновой брони и какой‑то бесцветной жидкости.

Пока тварь размером с крупную собаку копошилась на земле, я быстро подскочил к ней и могучим ударом буквально разрубил её пополам. За мгновение до этого перед глазами мелькнуло нечто, похожее на хлыст с длинной иглой на конце. Коротко свистнув, игла ударила меня в грудь и отскочила от брони.

— 55 ОП, — отреагировала система.

Я отошёл от поверженной твари, только сейчас рассмотрев, что за противник нам достался.

Монстр походил на огромного паука, но имел четыре многосуставные ноги и был целиком покрыт коричневой шерстью. Там, где, по моему мнению, был «зад», имелся длинный хлыстообразный хвост с игольным шипом на конце.

— Сука! Чуть пыгуна не зевнули! — выругался напарник Мазуты.

Пока по‑прежнему не знакомый мне бродяга ворчал, Мазут присел рядом с тушей монстра и ножом вырезал из неё светло‑серый, почти прозрачный кристалл.

«Камень души», — опознал я образование: самый дорогой ресурс порталов и Пятен.

— Едрена-мазута, молодой, ты чуть стекло не расхуярил! — разозлился Мазута.

О моей доле никто даже не заикнулся.

«Не будем гнать лошадей, может, по прибытию на базу клана отдадут», — подумал я.

До базы клана мы добрались уже на закате, и я в который раз за сегодня разочаровался в клане.

Базой охотникам служила старая ферма. То, что это их постоянное место дислокации, подсказывали несколько печных труб, торчащих из крыши.

Перед входом на «базу» из двух тракторных телег с сгнившими колёсами, десятка деревянных катушек из‑под кабеля и прочего мусора, опутанного колючей проволокой, было собрано что‑то, что с натяжкой можно было назвать двориком.

В одной из телег на табуретке сидел мужчина в вытертом камуфляже с охотничьим ружьём между ног.

— Здорова, Мазута, чо как?

— Здоровей видали! — буркнул бродяга, протискиваясь в щель между телегой и штабелем деревянных ящиков, заполненных землёй.

— О, новичок, свежее мясо нам нужно!

Проигнорировав общительного часового, прошли к распахнутым воротам базы.

Уже входя, успел заметить на створке ворот криво изображённую красной краской голову не то волка, не то свиньи с неровными буквами снизу.

— Шкуродеры.

— Шагай, паря, я тебя к бугру отведу.

К моему удивлению, под потолком фермы висели самые обычные лампочки, и, что ещё более удивительно, они горели.

Заметив мой интерес, Мазута гордо улыбнулся.

— А ты думал, мы здесь едрёна‑мазута, яйца чешем? У нас только одних генераторов три штуки сразу пашут.

Только сейчас я вдруг понял, что всё это время слышал слабое тарахтение, раздающееся откуда‑то снизу.

— Мы же зверье бьём, а для требухи холодильники потребны. Вон туда глянь! — махнул рукой мой экскурсовод куда‑то в сторону отгороженного простыми досками закутка.

Проследив за рукой Мазуты, увидел небольшую комнату, сплошь заставленную работающими холодильниками и морозильными ларями.

— А тут у нас спальное место, — грязный палец с обломанными ногтями указал на очередной закуток, отгороженный дощатым заборчиком от общего пространства.

За ограждением заметил двухъярусные нары в три ряда. Быстро пересчитав количество койко‑мест, понял, что в клане максимум двадцать человек.

— А тут мы шамаем, — длинный, грубо сколоченный стол, заляпанный жирными пятнами, с двумя лавками по бокам молчаливо подтвердил слова бродяги.

Недалеко от стола имелась и железная печка с обширной плитой. Здесь же, в углу, приткнулась убогая кухонька.