Барон промолчал. Слышал ли он вопрос? Вне сомнений. Однако все так же, не отнимая ладони от артефакта, он продолжил писать в блокноте очередные здоровенные числа.

«Вот и пообщались», — печально усмехнувшись, я перевела взгляд в окно: на улице занимался рассвет.

— Да, мой отец обладал даром артефактора. И, разумеется, у него имелась веская причина стребовать кровную клятву у пятилетнего пацана с едва проклюнувшимся даром, — вдруг ровным тоном сообщил Краснов. — Отец работал начальником конструкторского бюро на государственной фабрике. Во время испытаний по его недосмотру случилось грубое нарушение техники безопасности. Произошел несчастный случай. Никто не погиб, но все же сотрудники получили травмы разной степени тяжести. Больше всех пострадал сам отец: когда вытаскивал девушку-лаборантку, его придавило обломком установки. В итоге парализовало ниже пояса. Своей вины в случившемся он не отрицал. Дело по-быстрому рассмотрели и замяли. Отца отправили на пенсию, назначив скромное содержание от государства. Его не принуждали компенсировать ущерб пострадавшим. Он сделал это сам. Распродал все имущество, опустошил счета. После всех выплат у баронского рода Красновых остался только старый дом в станице Староконсурская. Туда мы и переехали из Ростова.

Какая-какая станица? Староконсурская? У нас же там был особняк! Прямо на берегу водохранилища. Место очень красивое, но недвижимость там почему-то не пользуется спросом. И все же именно этот дом с землей мы продали одними из первых.

От нехорошей догадки стало тошно. Красивая природа, озеро. Баронесса, у которой на руках муж-инвалид, и мой скучающий на отдыхе папенька. Кто инициировал знакомство — можно и не гадать.

Краснов без спешки убрал руку от пирамиды. Та тотчас погасла. Крутя между пальцев карандаш, негромко продолжил:

— С давних пор у аристократов сложилось устойчивое мнение, что если потомственный дворянин не в состоянии оплатить образование своему отпрыску, то покрывает род позором. Мой отец считал иначе. Он искренне верил, что если у ребенка имеются способности и тяга к знаниям, то не имеет значения, за чей счет тот учится. И должен признать, что я с ним согласен. В семь лет меня зачислили в Московский государственный интернат для одаренных детей. В восемнадцать я закончил его с отличием. Да, жизнь медом не казалась. Но я ничуть не жалею о решении отца, — барон отложил карандаш, повернулся лицом ко мне. — За все годы обучения в интернате я навещал родных всего лишь три раза: в тринадцать, четырнадцать и пятнадцать лет. Пожалуй, именно эта невозможность увидеть и обнять тех, кого любишь, больше всего меня напрягала. Все остальное было решаемо.

Я вымученно улыбнулась барону. Причина его откровения очевидна. Моей семье грозит нищета. У меня двое братьев-пиромантов. Домашняя учеба для таких детей под запретом, только спецучреждения. Вот и пытается Краснов меня убедить, что нет ничего страшного в интернатах. Да, репутация рода упадет ниже плинтуса, но дети получат необходимые знания. Ну а то, что им придется перманентно доказывать, что они ничуть не хуже других, и выгрызать свое место под солнцем — вторично.

Сильный выдержит, слабый сломается. Краснов один из тех немногих, кто смог. Готова ли я рискнуть, как отец Краснова? Не знаю. У меня нет уверенности, что братья справятся. Они еще слишком… маленькие.

— А ваша сестра? Она тоже училась в интернате?

Краснов покачал головой:

— Дар у Наташи спал. Поэтому она получила сугубо домашнее обучение. Скромная, тихая, она не блистала красотой, не стремилась в высший свет. Избегала шумных компаний, любила читать и смотреть на закат, — во взгляде барона появилась затаенная боль. — Когда она погибла, ей было немногим больше восемнадцати.

Я оцепенела. Боясь вздохнуть и пошевелиться, смотрела на окаменевшее лицо мужчины.

— О том, что моя семья сгорела заживо, мне сообщили сотрудники полиции по телефону. Официальная версия — неаккуратное обращение с огнем. Но после того, как отец стал инвалидом, он зациклился на безопасности. Даже камин разжигали с соблюдением всех противопожарных правил. Естественно, я не поверил дознавателям. Но что может сделать шестнадцатилетний парень без денег и связей? Еще и когда вся родня давным-давно отвернулась? Ничего. Разве что взять в долг у однокурсников на билет, чтобы приехать на могилы родителей и сестры. На похороны я не успел. Собственно, как таковых их и не было. Останки быстренько опознали, сложили в один гроб и захоронили за счет казны. А сэкономленные на погребении средства смотритель кладбища положил себе в карман.

Краснов встал, прошелся по кабинету. Остановившись у окна, он повернулся ко мне спиной. Ощутив острую боль в ладони, я оторопело посмотрела на руку: на коже виднелись кровавые полумесяцы. Неосознанно сама себя поранила ногтями.

— Разумеется, мои близкие уже давно погребены как подобает. Но о том, как и почему они погибли, я узнал чуть больше четырех лет назад. Вы уверены, что действительно хотите узнать правду о своем отце? — круто развернувшись, Краснов смотрел на меня не мигая.

Подбородок предательски задрожал. Сжав зубы, я коротко кивнула.

— Учтите, все, что вы сейчас услышите, попадет под действие магической клятвы, которую вы мне дали. Никому об этом рассказать вы не сможете, — выдержав красноречивую паузу, барон сказал ледяным тоном: — Мой отдел среди прочих разработок создал по заказу тайной канцелярии артефакт. Это устройство позволяет общаться с духами. В тот период, когда артефакт проходил испытания, я воспользовался служебными полномочиями. Вызвать удалось только дух моей матери, но и этого хватило. Вы не ошиблись, предположив, что граф Терехов являлся любовником баронессы Красновой. И она действительно подарила ему землю, о наличии которой ее супруг даже не знал. Да вот только сделала она это отнюдь не из симпатии к вашему батюшке, а из-за ненависти. Ваш отец спал не только с моей матерью, но и с сестрой. Одновременно.

Что?!

Пульс участился, сердце грохотало о ребра. Хотелось заткнуть уши и больше ничего не слышать, не знать! Но вместо этого я просипела:

— Продолжайте, пожалуйста.

— С духами сложно общаться. Как и при каких обстоятельствах баронесса Краснова узнала об интимной связи своей дочери с Тереховым, я не знаю. Честно признаться, этот момент меня не интересовал. Я хотел выяснить, как погибла моя семья. И мне это удалось, — хладнокровно объявил Краснов, закладывая большие пальцы в карманы джинсов. — В тот день моя мать проводила супруга на плановый осмотр в больницу и побежала в особняк к своему любовнику. Сообщив ему, что между ними все конечно, потребовала прекратить отношения с Натальей. Тот ответил, что, в принципе, не против, но желал бы получить дорогой подарок. В качестве компенсации за испорченный отдых.

«Подарок?» «Испорченный отдых»? И это алчное, похотливое чудовище — мой отец?!

Внутри все перевернулось от отвращения. Понимая, что это не конец истории, обняла себя за плечи, с силой прикусила нижнюю губу.

Краснов не отводил от меня глаз, как если бы оценивал, стоит ли говорить дальше.

— Мать в этот же день поехала к нотариусу, составила дарственную на землю, — вновь зазвучал его лишенный эмоций голос. — После того, как она швырнула документ Терехову, тот спрятал дарственную в ящик стола и заявил, что теперь ей следует решать вопрос с собственной дочерью. И если Наталья не пожелает отказываться от секса с ним, то, как настоящий мужчина, он не вправе лишать несчастную девушку удовлетворения ее физических потребностей. Ибо страшненькая она, жалкая. А он милость оказывает.

Кровь отлила от лица. Пытаясь держать себя в руках, я нервно потирала ладонями плечи. Эмоции зашкаливали. Понимая, что пауза чересчур затянулась, на грани слышимости напомнила:

— Это же еще не все.

— Осталось не так много, — бесстрастно отметил Краснов. — Вернувшись домой в ярости, мать ворвалась в комнату к Наташе и с порога закатила скандал. Не давая падшей дочери вставить ни слова, высказала все, что накипело. В порыве гнева, не сдержалась и призналась, что и сама спала с Тереховым. Она думала, что в доме, кроме них, никого нет. Ошибалась. Прозрела слишком поздно. Наташа закричала, чтобы мать замолчала, так как отец за тонкой стенкой и все слышит. А после сестра полыхнула огнем. От нервного потрясения у нее спонтанно активировался прежде спящий дар пироманта. Справиться с пламенем Наташа не смогла. В итоге сожгла заживо всех, кто находился в здании, и сгорела сама, — мужчина присел на подоконник и подытожил: — Ваш отец подонок, Елизавета. Понимаю ваши мотивы, но своего решения не изменю. Никогда. Мы оба понимаем, что только от вас зависит, когда я начну искать способ разорвать временную петлю. Хочу, чтобы вы знали: лично я никуда не спешу, и поверьте — ждать умею.