Конечно же, я знаю, что «завтра» все снова будут живы. Иначе и не стала бы предлагать Краснову эту встречу! И все же… На душе безумно тяжело. Сегодня отцу придется умереть ради его же собственной жизни. Оксюморон.

Господи, дай мне сил это все вытерпеть.

Сжав кулаки, я отвернулась к окну.

На самолетах я летала — и не раз, а вот на вертолете впервые в жизни. Аэрофобией не страдаю, и при других обстоятельствах с удовольствием бы полюбовалась на землю с высоты птичьего полета. Однако сегодня даже желания не возникло — так и сидела в кресле с закрытыми глазами.

Шумоизолирующие наушники надежно защищали от звука мотора, но, увы, не помогали заглушить мысли. Не кто-то, а именно я создала условия, при которых мой отец гарантированно умрет. Да, из благих целей, но все же…

Не беру ли я на себя слишком много?

Сомнения и чувство вины разъедали душу, словно серная кислота. Однако отступить, сказать барону «Давайте оставим все как есть. Не стоит разговаривать с отцом – это его убьет», я не могла. Просто не могла.

Неожиданно теплая ладонь на миг накрыла мою. Подняв отяжелевшие веки, повернула голову к Краснову. Тот смотрел прищурившись и, казалось, изучал.

Что?! Ну что тебе от меня сейчас надо?

Сглотнув ком в горле, вопросительно приподняла брови. Барон прикоснулся пальцем к своему уху. Я озадаченно нахмурилась. И вдруг поняла: на нем нет наушников. Стянув свои, обнаружила, что в салоне царит тишина.

Мы уже прилетели?

Пульс участился, бросило в жар.

— Пойдемте, — спокойно объявил Краснов.

Будет как будет. Назад пути нет.

Кивнув, я последовала за мужчиной на свежий воздух. Поправляя волосы, осмотрелась. Вдалеке, за высокими пирамидальными тополями, виднелись крыша и стены Краснодарского центра грудной хирургии.

Даже так? С чего вдруг нам позволили приземлиться на площадке для спецавиации? Впрочем, это же Краснов. Наверняка задействовал свои связи.

Печально усмехнувшись, я взялась за предложенный бароном локоть, и мы пошли по дорожке. Не задерживаясь на развилке, Константин Александрович уверенно повернул налево, к третьему корпусу.

Ты смотри-ка, выходит, он даже знает, куда идти.

Непонятно отчего на глаза навернулись слезы. Рвано вздохнув, нацепила дежурную маску невозмутимости. Вышагивая под руку с Красновым, предельно четко осознавала: иду, как на казнь.

Смогу ли я выдержать этот кошмар? Да, граф Терехов — бабник, сволочь и мерзавец. Но он мой отец!

Краснов замедлил шаг.

— Я сейчас, — обронил он невозмутимо и уверенно направился к невзрачному мужчине, вставшему с лавочки.

— Добрый день, — поприветствовал тот барона, вручая небольшой подарочный пакет. — Здесь все, что вы просили.

— Какая дальность гарнитуры? — сухо уточнил Краснов.

— За территорией больничного комплекса возможны помехи, — негромко ответил незнакомец.

— Благодарю.

— Всегда рады помочь.

Не удостоив меня и взглядом, мужчина быстро пошел прочь.

Что происходит? Кто этот человек? Что он принес барону? Это как-то связано с отцом?!

Моя показная безэмоциональность трещала по швам, грозя вот-вот рассыпаться. Я вонзила ноготь в палец. Боль пусть немного, но отрезвила, позволив сдержать рвущиеся с языка вопросы.

Подошла к Краснову. Не спрашивая, просто смотрела, как он достает из пакета квадратную коробочку. Открыв на ней крышку, барон шагнул ко мне.

Застыв бессловесным манекеном, я напряженно наблюдала за тем, как Константин Александрович прикрепляет к моему платью справа от выреза маленькую серебристую брошь, по форме похожую на летящую чайку. Затем он выудил из коробочки что-то еще. Настолько миниатюрное, что в пальцах и не разглядеть.

Что он затеял? Для чего все это?

— Дайте вашу руку, — сдержанно попросил Краснов.

Немного замешкавшись, выполнила просьбу. Барон положил мне на ладонь какую-то штуковину телесного цвета.

— У вас на груди микрофон. Это стетоклип, — пояснил Краснов бесстрастно. — Сами сможете его вставить в ушную раковину, или помочь?

К чему эти шпионские аксессуары?

— Смогу, — я не сводила тяжелого взгляда с мужчины.

Выудив из коробочки еще одну «чайку», Краснов прикрепил ее на лацкан своего пиджака, затем ловко воткнул в ухо микронаушник.

— Для чего это все? — мой голос невольно дрогнул.

— Вы сможете удаленно слушать мою беседу с вашим отцом. Если вдруг захотите прогуляться по парку, просто негромко скажите. Я услышу.

— То есть вместе с вами я не пойду? — уточнила я неверяще.

— Разумеется, — обронил барон. — При вас граф Терехов откажется говорить.

— Не понимаю… Для чего тогда вы меня привезли в Краснодар?!

— Вы бы предпочли сходить с ума от неизвестности в пансионате? — ответил вопросом на вопрос Краснов.

Сердце сделало кульбит. Закусив губу, я покачала головой:

— Нет. Лучше уж здесь, сразу, — выдохнула на грани слышимости.

Вставив в ухо малюсенький стетоклип, я села на лавку: ту самую, на которой дожидался барона посыльный. Наградив меня нечитаемым взглядом, Краснов поставил рядом со мной пакет. Положив в него опустевшую коробочку, неожиданно вытащил другую чуть меньше по размеру. Достав из нее простенькое кольцо, надел на мизинец.

— Артефакт правды, — Краснов кривовато усмехнулся и пояснил: — Сделали по заказу тайной канцелярии, когда там выяснили, что духи врут ничуть не хуже людей.

Развернув плечи, Константин Александрович решительно зашагал к входу в третий больничный корпус. Не шевелясь, я смотрела в спину удаляющемуся барону.

По всей видимости, этот умный мужчина четыре года искренне верил, что дух матери не мог ему соврать. Выглядит такое вот доверие прямо-таки по-детски наивным. А учитывая, где и кем работает барон, так и вовсе поражает. Впрочем, Краснов с семи лет жил в интернате. Как следствие — неадекватное отношение к членам собственной семьи и завышенная оценка их моральных качеств.

Разочаровываться в тех, кого безгранично любишь, мучительно больно. Знаю по собственному опыту. Однако все можно выдержать. Просто иногда это очень тяжело.

Сжав зубы, я невидяще уставилась на колени и застыла в ожидании.

***

Барон Краснов

Ароматы природы сменил специфический запах больницы. Заложив руки за спину, скучающий пожилой охранник мерил шагами пустынный холл. Увидев дорого одетого посетителя, секьюрити тотчас метнулся к турникету.

— Господин, вы к кому? — спросил он с откровенным подобострастием.

— К графу Терехову. В семьсот шестую, — холодно ответил Краснов.

Заискивающе разулыбавшись, старик открыл проход. Барон уверенно направился к лифту. Бодрой рысью проследовав за ним и едва не наступая на пятки, возрастной охранник принялся поспешно объяснять:

— Вам на седьмой. От лифта сначала прямо, потом…

— Дорогу знаю, — оборвал его речь Константин и зашел в кабинку.

Едва он нажал на нужную кнопку, створки сомкнулись, лифт дернулся и мучительно медленно пополз вверх. Не выказывая нетерпения, Краснов бесстрастно смотрел прямо перед собой. Все эмоции он загнал на задворки сознания. Знал — сейчас они только помешают.

Выйдя на нужном этаже, Константин без тени сомнений пошел по коридору.

— Добрый день, вы к кому? — не вставая из-за стола, миловидная постовая медсестра заинтересованно рассматривала статного дворянина.

— К графу Терехову.

Барон намеренно ответил таким тоном, что напрочь отбивал желание расспрашивать. Медсестра оказалась хоть и молоденькой, но понятливой. Узнавать, кем приходится солидный посетитель лежачему пациенту, не стала.

— Позвольте вас проводить. У нас так принято, — виновато улыбнувшись, девушка поднялась со стула.

Немного опережая барона, она торопливо зашагала к нужной палате. Аккуратно открыв дверь с табличкой «706», бесшумно вошла.

— Наденька, неужели решили скрасить мое одиночество? Рад, очень рад, — послышался дребезжащий мужской голос.