***

Барон Краснов

Ночь мягким покрывалом укутала старый дом. Закончив долгий телефонный разговор с Серым, Константин уселся на верхней ступеньке скрипучего крыльца, закрыл глаза. Где-то стрекотала одинокая цикада, пахло землей и ночными цветами.

Грустная улыбка тронула губы мужчины. Странно устроена жизнь. Еще днем ему хотелось выть от нестерпимой душевной муки, а сейчас на сердце не то чтобы тишь да гладь, но однозначно стало гораздо легче.

«Умница Лиза. Ни единого вопроса или напоминания о той тяжелой беседе с ее отцом. Словно и не было этого визита в больницу. Чудесная, чуткая девушка, и мальчишки у нее забавные», — вспомнив о двух уже бритоголовых пацанятах Краснов усмехнулся.

Эти два любознательных шпингалета не только рассказали, но еще и показали ему, где именно обнаружили порох. В старом сарае, среди прочего неразобранного хлама, валялся ящик, а в нем —пыжи, капсюли, патроны… Ну и одна, теперь уже бывшая в употреблении, жестянка с порохом. Откуда все это охотничье добро взялось? Вероятней всего, осталось от бывшего владельца дома.

Протяжно скрипнула входная дверь. Моментально среагировав, Костя обернулся.

Лиза подошла, села с ним рядом, тихо сказала:

— Наконец-то, уснули, — и подняла глаза на усыпанное звездами небо.

Константин украдкой поглядывал на девушку. Поймав себя на том, что безумно хочет попробовать на вкус ее губы, он глухо кашлянул в кулак.

«Окончательно спятил», — поставил себе диагноз мужчина.

Вдруг налетел прохладный ветерок. Одетая в легкое домашнее платье Елизавета поежилась. Сняв пиджак, Костя аккуратно накинул его на плечи хозяйки дома.

— Спасибо, — тихо поблагодарила она.

Неожиданно для самого себя Краснов с чувством сказал:

— Это вам спасибо. И за вчерашний борщ, и за возможность провести день в нормальной семье.

Лиза замерла. Вне сомнений, она поняла, что именно скрывалось за этой фразой. Однако, не желая поднимать серьезную тему, пошутила:

— Взрывы пороха с распугиванием голубей, как правило, мы не практикуем. Чаще что-нибудь сгорает. Белье там, кастрюли или покрышки. Зависит от фантазии двух скучающих пиромантов. Кстати, Константин Александрович, вы так и не сказали, что случилось с артефактом Матвея?

— Ничего серьезного. Я подкорректировал настройки.

— Благодарю вас. К сожалению, все ваши усилия напрасны. Завтра, во второй половине дня, мои братья снова найдут и вскроют этот же ящик. У Матвея произойдет спонтанный всплеск силы, порох загорится и рванет. Пятилетние мальчишки опять останутся без бровей и ресниц, а после их наголо обреет няня. И что самое страшное, они забудут все, что вы им сегодня рассказывали и чему научили, — юная графиня тяжело вздохнула и чуть тише добавила: — Мне бы очень хотелось, чтобы у моих братьев каждый день была нормальная семья.

Костю царапнуло неприятное предчувствие. А через миг какой-то запредельный страх за жизнь этой девушки опалил его разум.

«Мы с ней во временной петле. Тут хоть с обрыва головой вниз лети на камни, завтра все одно наступит. Умереть насовсем невозможно!» — постарался успокоить себя Константин.

И все же что-то глодало его внутри, не давая покоя.

Двенадцати часов ночи мы с Красновым дожидались сидя на крыльце. Разговор как-то сам собой угас. Молчание не тяготило, а вот ожидание напрягало. Не зная, как произойдет «стандартная» перезагрузка, я нервничала.

— Осталось шестьдесят секунд, — тихо сообщил Краснов. — Не уходите от автобуса, я приеду за вами. На отключение погодного артефакта и дорогу мне понадобится максимум полчаса.

Я кивнула. Вдруг, сама не знаю почему, зажмурилась. Через мгновение обоняния коснулся запах горелой проводки.

Вот и ты, опостылевший автобус.

Несколько минут помедлив, села. Пошарив рукой возле сиденья, подтянула свою сумку. Расправив лямку, накинула ее на плечо. Встав, направилась вперед по салону. Остановившись у места водителя, я пару раз стукнула костяшками пальцев по стеклянной перегородке.

Опустив ее, племянник мегеры открыл было рот, собираясь сказать свою коронную фразу «В туалет сейчас никак. На подъем идем». Опережая его, я бесстрастно объявила:

— Двигатель горит.

Точно так же, как и всегда, юноша смачно выругался, ударил по тормозам. Открыв пассажирские двери, он выскочил на улицу.

— Что происходит? — в очередной раз спросила у меня сиплым спросонок голосом мегера.

— Пожар, — бросила я и вышла на улицу.

Привычно отойдя подальше от автобуса, поставила на землю сумку. Сев на свой багаж, подперла кулаком щеку. Дожидаясь барона и стараясь не думать о том, что произойдет совсем скоро, я наблюдала за племянником мегеры.

Хватаясь за голову, тот в панике бегал возле отсека с двигателя. Сквозь клубы сизого дыма проглядывали языки алого пламени. Понимая, что скоро полыхнет, я безучастно смотрела на разгорающийся огонь.

Внезапно водитель рванул ко мне:

— Чего ты сидишь?! Ты же водница! Потуши! — он не просил — требовал.

Не меняя позы, я обронила:

— Нет.

— Почему?

Потому что тратить силу на тушение этого пожара — абсурдно. Если мне сегодня удастся разорвать петлю времени, то мы все дружно переместимся из ночи в «утро». И в тот момент от автобуса останется лишь обгорелый остов. Разумеется, говорить об этом племяннику мегеры я не стану.

А есть ли смысл вообще ему что-то отвечать? Все, что я скажу сейчас, «завтра» он неизбежно позабудет.

— Ну ты и гадина, — со злостью процедил юноша.

Кто бы сомневался. Перекладывать вину на кого-то еще определенно проще, чем признавать, что сам накосячил. Этот мальчишка выехал в рейс на неисправном автобусе. Это он не проверил, есть ли в салоне огнетушители. Именно он не следил за датчиками температуры, проворонил возгорание двигателя и чуть не угробил людей. Но гадина, конечно же, я.

— Удобная позиция, — негромко заметила я и понимающе улыбнулась.

Парень приоткрыл рот, собираясь что-то сказать. Видимо, так и не подыскав нужных слов, сердито запыхтел, раздраженно махнул рукой и помчался к сгрудившимся на обочине официантам. Разглядев в толпе знакомую фигуру Ольги Сергеевны, я поморщилась.

Наверняка опять будет трепать мне нервы. Поставить ее на место? А смысл? Удовольствия мне это не доставит, а она этот разговор и не вспомнит.

Лелея, в общем-то, пустую надежду, что мегера хоть в этот раз ко мне не пристанет, я повернулась к «коллегам» спиной. На темном асфальте плясали отблески пожара. Следя за тем, как свет воюет с темнотой, обняла себя за плечи.

Если испугаюсь, если отступлю, то этот кошмарный день никогда не кончится. У меня нет другого выхода. Просто нет.

— Пить будешь? — вдруг раздался совсем рядом знакомый девичий голос.

Вот и проклятийница явилась.

Обреченно вздохнув, я посмотрела на девушку. Молча покачала головой, отказываясь. Алена присела на корточки, заглянула мне в лицо.

— Бледноватая ты какая-то, — вынесла она вердикт спустя несколько секунд. Размышляя вслух, уверенно продолжила: — Ты же сзади сидела. Скорее всего, дымом надышалась. Двигатель-то там совсем рядом. Плохо, что ты слабый водник.

В том, что с минуту на минуту на меня опять польется нескончаемый поток абсолютно ненужной информации, можно не сомневаться. Слушать Алену нет никакого желания. Да и будет гораздо проще, если в ближайшие часы она обделит меня своим утомительным вниманием.

А что, если сработать на опережение? Может, сама от меня сбежит?

Встав, я крепко взяла проклятийницу под локоток. Приблизившись к ее уху, быстро-быстро зашептала:

— Конечно, плохо. Была бы я сильной водницей, то такой слабый пожар мгновенно бы потушила. А так толку-то от меня особого и нет. Но я не расстраиваюсь, ты не думай. У иных-то людей и вовсе дар отсутствует. А у меня хоть плохонький, да есть. Опять же, не абы какой, а очень даже полезный. При необходимости запросто могу волосы высушить или там одежду. Ты вот феном пользуешься?