И Исток, который весь вечер работал вполсилы, открылся полностью.

Я скатился с волокуши боком, уходя от выпада вновь сменившего меч на копье, и ударил снизу, Потоком влив вдвое больше нужного. Топорик прошел кольчужную юбку, как бумагу. Мясо и кость тоже, позволив остальным добить раненого.

Из восьми всадников ушли обратно четверо.

Из наших выбыло семеро.

Я уже кажется говорил, что не люблю математику? Добавлю, еще я не люблю Гильдию Магов и в целом и мэтра Кранина в частности.

Я его вел все это время, вполглаза. Очень уж метка у него была была характерная, ни с чем не спутаешь. Я даже немного расслабился, потому что метка эта весь бой сидела в глубоком тылу, за линией, у обозных телег, и никуда не лезла. Я даже подумал, было, что колдун решил не встревать в чужой блудняк с неясными перспективами. Но он решил.

[Внимание. Зафиксировано внешнее подавление сенсорного навыка.]

[«Чутьё Разлома» — эффективность снижена…]

[«Чутьё Разлома» — эффективность снижена…]

[«Чутьё Разлома» — эффективность снижена…]

— Ант! — Сайх, откуда-то справа.

— БЛЯДЬ! — заорал я в ответ. — Ослеп! Меня глушат!

Секунда тишины.

— Понял, — сказал Сайх.

И все. Ни вопросов, ни «как же так». Он просто учел что я из глаз и ушей отряда превратился в мужика с топориком.

Обидно, кстати. И кто-то за это ответит.

Ну, если не сдохнем в ближайшее время, понятное дело. А все как-то к тому и шло, потому что одним гашением сенсорики дело не ограничивалось. Этот колдунидзе, Инквизиции на него нет — явно что-то понял в бесовской артефакторике, и даже сумел ее проапгрейдить. Вешка медленно, но верно высасывала, размывала эманации, ослабляя мои навыки, ухудшая контроль над ними…и, кстати, уже не так и медленно. И ведь не спросишь, какой мудак принес ему эту вешку…по очень уважительной причине не спросишь.

Графские почувствовали — не знаю уж, как, скорее всего, Кранин им отмашку и дал, — и надавили сразу отовсюду. Слева пошла графская пехота, ощетинившимся копьями строем. Справа, не давая развернутся навстречу пехоте рванули всадники, уже хорошо потрёпанные, но от того еще более злые. И через торговый ряд, прямо сквозь горящие прилавки, никуда не торопясь, к нам пошел второй рыцарь.

Белое сюрко, белый плюмаж, все чистенькое, как из прачечной, — на фоне закопченного лагеря он выглядел как шмара с Патриков, случайно забредшая в Капотню. В руках у этой сраной Белоснежки был чекан на длинной рукояти, и работать он им умел. Любил и практиковал. Двоих пытавшихся его завалить бойцов он снял походя — одному проломив щит, раздробив руку и вбив узкий клин стали в грудину, второму вмяв шлем до плеч, расплескав бурую жижу по кольчуге.

Явно не простой класс, и уровень не низкий. Даже если и пожиже Веттского — нам может и хватить, а сам барон сейчас далеко.

— Барон Веттский! Довольно! — Осмер стоял на телеге, серый, гладкий, без единой царапины. Я даже уважать начал этого гомогея. — Ты убил рыцаря его сиятельства. Ты сжег имущество его сиятельства. Это уже война, и войну эту ты не выиграешь — у тебя двадцать человек, у меня втрое, и через два дня здесь будет сотня из Ольвенского гарнизона. Оставь груз. Забирай своих и уходи. Даю слово легата — сегодня тебя не тронут. Дальше пусть решают его сиятельство и твой сюзерен.

Так то…если подумать… он ведь предлагал реальный выход. Мы к настоящему моменту потеряли половину. Барон был жив и страшен, но он был один, а нас давили с трех сторон. И даже я, отчетливо понимал: еще четверть часа — и никакой доблести не хватит.

Барон Веттский остановился. Опустил клинок. Постоял.

— Слово легата, — сказал он задумчиво, и лагерь его тоже почему-то услышал. — Знаешь, что твое слово стоит, Осмер?

— Знаю, — ответил тот. — Того, что за ним стоит его сиятельство.

— Вот именно. Нихуя.

Осмер сделал знак рукой. Все, переговоры закончены, переходим к драке.

А я в это время смотрел на телегу.

Точнее — на то место, где, по моим прикидкам, торчала вешка. Видел я ее плохо: восемьдесят шагов, дым, ночь, чужие спины. Но я знал, где она, просто знал.

«Рывок» на предельную дистанцию — это шагов двадцать. При хорошем фоне — до тридцати, если совсем себя не жалко — тридцать пять. Все равно не сходится, но уже ближе…а если подсчитать дополнительный фон от ядер…

— Сайх, — сказал я.

— Что.

— Мне надо туда. — Я показал топориком. — Черный шест на телеге, он меня давит, пока он стоит — я пустой.

Сайх посмотрел на телегу. Потом на меня. Потом на то, что осталось от нашего отряда.

— Не дойдешь.

— Знаю.

— Тогда зачем?

— Потому что пойду.

Гесс из-за его плеча коротко хмыкнул. Первый звук, который он издал за весь бой.

— Лайр, — сказал Сайх, не оборачиваясь. — Сколько болтов.

— Девять, — отозвался Лайр.

— Девять, — повторил Сайх и посмотрел на меня. И я увидел, как он в уме сделал ровно тот же расчет, что и я минуту назад, и получил тот же ответ. — Иди.

Трофейные ядра было жалко, хоть и не мои они были, за исключением потенциальной…очень потенциальной доли. Но себя было жальче, да и вообще — я ж для дела. Поэтому мои сапоги, первая по настоящему ценная покупка в этом мире, с хрустом влетели в ткань — тяжелая, стылая и морозная энергия Разлома окутала меня. Позволив Рывку, забущенному сразу Потоком и Переполнением швырнуть меня на три дюжины шагов, прямо за спины второй линии наступающих. Первой в этот момент было чем заняться, спасибо товарищам, и я тоже добавил хаоса, двинув топориком в поясницу ближайшего арбалетчика. А нефиг светить ничем не прикрытой спиной, сам виноват. Второй Рывок — вбок и вперед, между двумя небольшими отрядами, которые охраняли подступы.

Дальше я побежал. Просто побежал, как обычный человек…а типа я дофига супермен…собственно, да — себя земного я превосхожу в разы, если не на порядок и это не считая в принципе невозможных дома вещей. Но сейчас я бежал ногами, потому что даже щедро запустив руку в трофеи энергии оставалось немного, я и так в очередной раз прыгнул выше головы. Не сломать бы шею.

Меня таки достали по пути, непонятно кто — но дважды.

Первый раз зацепили чем-то острым. Пришлось вскользь, по ребрам, Стойкость, когда она уже почти затянулась превратила пробитие в глубокую царапину, о которой я узнал только потом. Второй — древком по спине, от души прям. Я улетел вперед на четвереньки, проехался мордой по золе и, не вставая, ушел в Рывок — потому что подход перекрывал здоровенный бронированный мудак, сопровождавший дознавателя, и махаться с ним особого желания не было.

Вышел из блинка буквально в миллиметрах от цели, чуть не напоровшись на, собственно вешку — смешно бы получилось…не мне, правда, но это детали. Кость оказалась непрочной, как бы даже не слабее и так не самых крепких бесовских работ, лопнула от первого же удара топора. Связка наверху шеста развалилась на три части, почему-то дымящиеся обломки брызнули во все стороны, а сам шест переломился пополам и обрушился с телеги, окончательно разрушая зону непонятного подавления.