— Не задерживаемся, — подошел Кривой, вытирая кровь Первого — когда только успел — о штанину покойника. — Там явно не дураки, сообразят что к чему.

Там явно не дураки были. Вот прям совсем не дураки. Скорее, дураками оказались мы. Я понял это, когда в моем восприятии внезапно вынырнула где-то дюжина меток. И было им до нас ну, метров сорок. Может пятьдесят, но вряд ли. Да, вы правильно поняли — пока я неистово гордился своей сенсорикой, неизвестный противник ее учел, изучил и подобрал противодействие.

Математика — сука бессердечная, это я давно уже понял. Нас двое, их дюжина — стало быть, по шесть рыл на брата…а, еще трое недобитых из первой группы… по семь с половиной, значит. И это если никто больше не подтянется. Расклад так себе, если честно. Результат известен заранее и настроения не прибавляет. Соответственно, лучше не углубляться в подсчет шансов, и прикидывать более практичные вещи. Расстояние до ближайшего камня, сколько в запасе энергии и когда прилетит первый болт.

Энергии осталось на два Рывка. Может, на три, если с учетом восстановления. До камня было шагов пять. А болт прилетел прям сразу. А за ним еще пара.

— Падай! — сказал Кривой откуда-то снизу, я и послушался. Точнее, свалился в трещину. Болты прошли над головой. Один щелкнул о камень и ушел визжащим рикошетом куда-то в ночь. Второй пробил плащ…порвали, суки, обновку.

— Как они… — начал я.

— Потом.

Ага. Как обычно.

А я, между прочим, уже понял как. Не сразу, но понял. Возле каждой из дюжины меток, вплотную, будто у каждого на груди, ощущалось крохотное мертвое пятнышко. Точь-в-точь такие, как в мешке у Кривого, только мельче. Глушилки. И пока эти ребята шли на нас, они держали их… ну, включенными, скажем так. А за сорок шагов выключили, потому что дальше в них смысла не было, все равно учуял бы. Кто-то очень неглупый посидел над моим досье и подобрал решение под меня. Даже приятно, уважают…пидарасы.

Кривого рядом уже не было. Только что лежал в трех шагах — и все. Одна из ближних меток, шедшая с арбалетом, остановилась, дернулась и погасла.

Хорошо, но мало.

Остальные не растерялись, явно не новички. Двое стрелков откатились назад, за камни, перезаряжаться, — и это правильно, а остальные раздались в стороны и пошли на нас с двух краев, окружая. И еще одна метка, в самом тылу, за спинами, — она вообще не двигалась. Стояла себе. А от нее в стороны, во все, расходилось что-то… Я это чуял так, как чуют сквозняк голой спиной. Тонкое, неторопливое нечто, расходящееся вокруг эпицентра — ну, собственно, вокруг мага.

Дальше думать было некогда. Первый вышел на край трещины прямо надо мной, и было ему до меня три шага, может четыре. Он меня искал, вглядываясь в темноту, и явно не только глазами. Но плащ, спасибо Кривому за подгон, что-то явно делал, от чего-то прикрывал. Хотя, если все же подумать, за что спасибо -то, он меня в этот блудняк и втянул…

Рывок вверх, на самый край разлома…с маленькой буквы, понятное дело.

Он был в кожаном доспехе с нашитыми пластинами, в легком кожаном шлеме, еще и голова у него была очень удобно повернута…в общем, сам бог велел. Чекан на торце моего топорика был не чета инструменту нагибания у Белоснежки, ну так и противник был попроще — хватило. Я его ухватил за ремень и потянул на себя, вниз, в трещину, пока следующий, что шел за ним шагах в десяти, не обратил внимания. А в идеале, чтоб заинтересовался, куда делся его товарищ, и подошел посмотреть.

Он подошел.

Вот только он был не один, не дурак и не без сюрпризов. Очень неприятных сюрпризов. Быстро оказавшись у края — слишком быстро для такого расстояния — он ткнул вниз копьем. И явно не наугад, наконечник звякнул о камень едва ли на ладонь от моего уха. Я перекатился, второй укол прошел вдоль ребер, распоров куртку. Тела не зацепил — но по ребрам словно от души вломили дубинкой — такое впечатление, что против меня вышел обладатель если не зеркального, то как минимум похожего билда. И тут за спиной копейщика соткался Кривой.

Обладатель схожего билда выронил копье, схватился за шею и сел. Кривой уже был не здесь, он был в пяти шагах правее, у камня, от которого в его сторону летел болт. Он ушел с линии, не глядя, каким-то странным, неправильным движением — люди так не уворачиваются, нет у них суставов и связок в таком количестве.

Стрелка, того, что сидел за камнем и только-только успел взвести и вскинуть тяжелую дуру к плечу, он взял выпалом руки с коротким граненым шипом в солнечное сплетение. Стрелка сложило пополам, и кинжал-переросток вошел ему под нижнюю челюсть.

Вот тут-то я и понял, что за зверь Кривой. Не то чтоб раньше не догадывался, но одно дело догадываться, другое — увидеть в работе. Скрыт, против которого моя сенсорика не пляшет. Удар, как правило один и почти всегда в спину или в шею — не любит товарищ честной схватки лицом к лицу…тут я его понимаю. Пинок — не получится так без навыка, сколько ни качай ноги. И готов спорить на весь свой серебряный запас, что клинок у него с какой-то дрянью — системной или алхимической, а от и с обеими. Потому что копейщик уже не шевелился, а укол был— так, царапина. Рога. Самый натуральный рога, из тех, что в любой онлайновой игрушке всех бесят на аренах, потому что либо его не видно, либо ты уже помер. Бродяга с болот, значит. Помощник завхоза. Ну-ну

— Не спи! — сказал из ниоткуда Кривой.

Я не спал. Я вышел Рывком к тому стрелку, который перезаряжался чуть за зоной досягаемости моей способности — и это изучили, все учли суки страшные. Думал ногами дойти — но не дошел, воздух вокруг сделался густым и вязким, как смола. Ебун колдучий. Одна из его ниток, я даже почуял, какая именно — тянулась от него ко мне по земле. Не глушилка это, ну не только. Стрелок обернулся. Медленно, как в кино, поднял арбалет — или это у меня восприятие разогналось от предчувствия неминуемых звездюлей.

Я влил в покров треть того, что было в моем далеко не бесконечном запасе энергии. Серость окутала плечи, легла на грудь, оборачиваясь невесомой пленкой. Болт пришел в нее, как кулак в подушку. Ощутимо, неприятно даже — но терпимо. Как и второй, непонятно откуда прилетевший, пока я дополз к стрелку. И третий, пока я наносил тому травмы и увечья, несовместимые с жизнью.

Дальше все смешалось. Они больше не пытались в окружение— они просто перли на нас с четырех сторон разом. Двое нас, дюжина их. Одиннадцать — Кривой снял еще одного так, что я это почуял только по погасшей метке. А потом с плоскогорья, оттуда, откуда мы пришли, в моем восприятии проступили еще пять.

Я уже говорил, что не люблю математику?

— Кривой, — сказал я. — Еще пятеро. Сзади, с плато.

— Вижу.

Он вывалился из стелса прямо возле меня, привалился к камню и тяжело дышал.

— Вот же, суки, — сказал он. Мне, не мне — непонятно. И сплюнул.

— Кто?

— Друзяки твои. — Он повернул ко мне щелочки глаз на изуродованной морде. — Никогда эту шелупонь полукаторжную не любил, за медяк мать родную прирежут…а тут им явно больше посулили.

— И чего им надо?

— Того же, что и мне.