Мы шли по самой кромке, обходя зеленоватую муть, которая все еще стекала по склону. Овцы — ну а как эту срань еще назвать — на нас внимания не обращали. Не сказать, чтобы меня это особо расстраивало. А, я про побег…

Итак, как можно поступить. Рывок в темноту, потом ногами. Куда угодно, лишь бы подальше от этой сладкой парочки и от того места, куда они меня ведут. Энергии на серию прыжков было, Исток здесь, у Старого, работал вполне прилично, я бы даже сказал — отлично. Чутье с амулетом на шее перекрывало лигу с хером, любого, кто пойдет следом, я бы видел задолго до того, как он увидит меня.

Любого, кроме тех, кого не видел и сейчас. Кривого я не чуял в трех шагах, когда он того не хотел. Иттиных ребят в упор не заметил, пока они не встали у двоих беглецов на дороге. И не помогли ни навыки, ни амулеты.

Опционально можно попробовать рвануть вниз, к огонькам заставы. Гильдия Магов, законная власть, все дела. Ага. Те самые маги, которые последние дни мечтали разложить меня на предметном стекле, а один из них уже объявил меня перевертышем при паре сотен свидетелей. Кранин бы прослезился от счастья, заявись я к ним. Если он, конечно, не сдох, но я почему-то был уверен, что нет.

Ну, или назад, в Веттин…тоже так себе идея. Бежать надо тогда, когда есть куда, а не когда хочется. Пока просто идем и смотрим.

— Чего сопишь? — не оборачиваясь, спросил Кривой.

— Думаю.

— О чем?

— О тебе, — честно сказал я. — Какой ты хороший человек.

Он заржал. Итта даже не оглянулась.

Ладно. Пока не решил насчет сваливать, грех не выудить еще информации.

— Амулет, — сказал я. — Тот, что на шее у вашего сенсора. Что он делает?

— Не твоего ума…

— Кривой.

Он вздохнул.

— Открывает, — сказал он.

— Что?

— Доступ.

— То есть без него вы…

— То есть без него они двести лет сидят и ссут, — сказала Итта впереди, все так же не оборачиваясь. — А кто не ссыт, немножко помирает, в лучшем случае. Так, красавчик?

Кривой сплюнул. Промолчал.

Щель открылась внезапно — только что под ногами был склон, каменный, с редким кустарником, и вот его нет. Обрыв. Метров тридцать вниз, а может и все пятьдесят, ночью не разберешь. Две стены, сходящиеся краями почти вплотную, черные и слоистые, похожие…ну, допустим, на веретено.

А у дальнего края, на торце выступающей скалы, что-то светилось.

Зеленая, как бутылочное стекло, пленка, окутавшая поверхность камня, превратившая этот камень в нечто совсем иное, непостижимое человеческим разумом. Она не билась, не переливалась, не мерцала. Она просто была, и от нее вверх, по стенам, по камню, по клочкам травы на террасах ползла та же зеленая муть — тонким слоем, как плесень по стенке погреба.

Вдох.

Пленка чуть посветлела — на самую малость, как угли, когда на них дунули. Наконечник в сумке шевельнулся, ткнувшись в бедро. Выдох.

Как-то мне не хочется туда.

Огоньки Заставы горели правее и ниже, там, где Щель переходила в долину, стены расступались, давая место чему-то вроде площадки. Частокол, пара строений, дюжина человеческих меток, взбудоражено суетящиеся по территории. Гильдейский пост, надо понимать, — поперек единственного нормального входа в ущелье. Ну, нормального для тех, у кого нет с знающих людей. У нас были, и тропы они знали. Откровенно стремные, особенно для не имеющих разряда по альпинизму, но это уже совсем другая история.

Мы спускались. Зеленая муть поднималась навстречу — не как туман, скорее как вода в ванне, когда в нее садишься. Сначала по щиколотку, потом по колено. Не холодная даже, как ожидалось по прошлому опыту, скорее никакая. Чутье в ней глохло, как связь в тоннеле.

На террасе шагах в двадцати над самым дном Стеганка остановился и присел. Дальше тропа ныряла в саму муть, но дальше, судя по всему, нам и не надо было. Ну, в смысле, кроме меня. В смысле, мне оно тоже не сказать, что надо…

Я вскинулся, и Чутье словно бы само пошло туда, наверх, за кромку, на север, на восток. На лигу, на полторы — с такой яркостью, что в висках растеклась пара капель расплавленного свинца. Наверху были метки. Много организованных, и они двигались. Быстро двигались, пешком так не разогнаться.

— Всадники, — сказал я. — С востока, от реки. По плоскогорью, нашей дорогой, только без кругалей. Полсотни…больше. Шестьдесят, может семьдесят.

Кривой развернулся всем корпусом. Итта — только головой.

— Кто?

— Откуда мне…- я вслушался, как следует. — Хер их знает… Идут строем, ровно — явно не прошлые оборванцы. С ними с дюжину обладателей странных меток — тепло с холодком, как у ваших, только…не как у ваших. И одна…

Я замолчал. По идее, навык мой на такое не способен. Но метка эта была очень уж характерная. Ни с чем не спутаешь, я ее очень уж хорошо запомнил.

— Если это не Кранин, — сказал я, — то я балерина.

— Балерина, — повторил Кривой. Слово ему ничего не говорило, зато интонацию уловил. — Маги с графскими. Ну, разумеется.

— Застава, — сказала Итта.

Я и сам уже видел, гарнизон явно встречал гостей Возможно, даже не гостей — а союзников.

— Вот же суки, — сказал Кривой. Сплюнул вниз, в муть. — Барон их, значит… А они графскую сволочь пустили. К его Разлому.

— Не к его, — возразила волшебница.

— Не начинай.

— И чего им надо? — спросил я.

— А ты подумай, — сказал Кривой. — Веттин хоть и не самая лучшая — но крепость, барон дома, гарнизон в наличии, да и местные знают, с какого края за меч браться. В общем, это тебе не кот насрал. Даже с колдунами кровью умоются, если не захлебнутся… А Пятно — вот оно, приходи и бери. Выросты, сборщики, скупщики… — он повел подбородком в сторону Заставы. — Барон с Пятна живет. Без Пятна он не барон, а неплохой боец с пламенным мечом. Тоже немало, но таких хватает, да и посильнее найдутся.

— И что, это по закону? Или по обычаю?

— Конечно. — оба собеседника аж заулыбались. — по самому давнему обычаю, по праву сильного. Если сумеет граф здесь закрепится, то он и прав, и Разлом теперь его. Сумеет его Веттский выбить — значит достаточно силен, и Разлом по прежнему его. Все просто, Ант.

— Ну, допустим. А нам что делать? Мы, вообще, за кого в этой истории?

— Мы, фыркнула Итта, — за себя. В любой истории. И тебе того же советую. Но конкретно сейчас, наши интересы совпадают с интересами нынешнего, как он считает, владельца Старого. И мы ему немножко поможем.

От предложенного плана немножко помочь барону я немножко удивился. Не, не так — я охуел. Очень сильно.

— Вы совсем того? — сдавленно просипел я. — Я, между прочим, в это время внутри буду. Один.

— Внутри — тише всего будет, — сказала Итта. — Все, что у него есть, выплеснется наружу. Мимо тебя. Так, друг мой?

— Как правило, так— кивнул Кривой.

— Как правило⁈

— Ну а чо ты хотел, гарантию? — Он даже как-то развеселился. — Ты сам согласился, даже торговался. Уговор помнишь? Ты входишь, находишь, выносишь. Как входишь — не оговаривали. Все таки мало я тебя учил.

Нет, все-таки пидар он, как есть пидар.

— Не дури, — сказал Кривой. За спиной у меня очень внятно щелкнул взводимый арбалет. Ну да. Пидар номер два, который час назад закрывал меня своим телом от собак. Чтоб, значит, целиком потом в жопу засунуть.

— Ладно. Допустим. И даже фиг с ним, со мной в смысле. — Не то, чтобы я так считал, но все же. — Вы хотя бы уверены, что ваш план сработает?

— Так он не только наш. — Беззубо ухмыльнулся Кривой. — Гости тоже намерены инициировать выброс, по другому контроль установить…ну, можно, врать не буду, но куда как сложнее, а главное -дольше. А вот принять поток энергии, перефокусировать и отправить уже с новыми установками обратно, закрепить резонанс и уже нормально от него запитаться — это можно, особенно с толковыми магами. А Кранин, хотя я разделяю твое к нему отношение, все ж толковый, и работать ему есть с чем. Накопители…или то, что мэтр из вешек наковырял. Он над ними месяц сидел, ему было над чем эксперименты ставить.