– Да, но если нет второго маяка, может быть, нет и той проблемы, которая связана с первым, – сказала Кэлен.

– Ты думаешь, что первый маяк связан со мной и в нем есть какой-то смысл, а потому мы должны его увидеть. Никки говорила, что второй маяк создан для того, кто может восстановить разорванную печать. Наверно, это не я.

Казалось, Кэлен об этом не думала, она выглядела задумчивой.

– Не знаю, что и лучше. – Она придвинулась еще ближе к мужу и обхватила его бедро. – Неважно, кто должен снова запечатать, восстановить границу. Не думаю, что это вообще еще можно сделать.

Ричард запустил пальцы в свои мокрые волосы.

– Ну, если этот умерший волшебник думал, что я – единственный, кто может восстановить границу, то он ошибся. Я не знаю, как это сделать.

– Разве ты не понял, Ричард? Даже если бы ты знал, как, не думаю, что тебе это удалось бы.

Муж посмотрел на нее уголком глаза.

– Выводы, уносящие твое воображение прочь, да?

– Ричард, да подумай же, граница упала после того, что сделала я. Сигнальный маяк был для меня, потому что я нарушила печать. Ты же не будешь отрицать это?

– Нет, но надо многое узнать, прежде чем мы сможем действительно понимать, что происходит.

– Я освободила шимов, – сказала она. – Нам не стоит скрывать это.

Кэлен использовала древнюю магию, чтобы спасти ему жизнь. Она освободила шимов ради исцеления мужа. Тогда у нее не было времени на размышления. Ричард умер бы, если бы она этого не сделала.

И к тому же Кэлен не знала, что шимы вызовут разрушение в мире. Она не знала, что они были созданы три тысячи лет назад из энергии подземного мира, чтобы уничтожать магию. Ей только сказали, что с их помощью она сможет спасти Ричарда.

Ричард знал, каково это – быть убежденным в определенных вещах, когда тебе никто не верит. Он знал, именно так чувствует себя сейчас Кэлен.

– Ты права, бессмысленно отрицать – мы сделали это. Но мы не знаем, к чему это привело. Например, шимы могли быть снова заточены в подземный мир.

– Но ведь Зедд говорил нам, что, когда начинается цепь магических событий, ее не остановить, пусть даже шимы и вернулись в подземный мир. У нас нет опыта предсказания последствий таких событий.

Ричард ничего не смог возразить жене на это: о магии он знал гораздо меньше Кэлен. От ответа его спасла Кара, возникшая из зарослей молодого бальзамина. Она сбросила мешок на землю и села на скалу лицом к Ричарду.

– Ты был прав. Там можно пройти. Мне показалось, что через выступ дальше есть путь.

– Отлично, – Ричард встал. – Пойдемте. Облака становятся темнее. Надо найти место, где остановиться на ночь.

– Как раз на выступе я приметила подходящее, лорд Рал. Оно должно быть сухим.

– Хорошо, – Ричард поднял ее мешок. – Я понесу его, пока ты передохнешь.

Кара поблагодарила его кивком головы, и они, не медля, пошли через густые заросли, поднимаясь в гору. Здесь хватало открытых участков скалы, куда можно было поставить ногу, и корней, за которые можно было ухватиться. В самых трудных местах Ричард протягивал Кэлен руку.

Том помогал Дженнсен и переносил Бетти, хотя козочка карабкалась гораздо лучше, чем они. Ричард подумал, что Том делает это скорее для Джен, чем для Бетти. Наконец Дженнсен сказала юноше, чтобы он отпустил Бетти и дал ей забираться самой.

Коза остановилась перед следующим же уступом, на который безуспешно пыталась забраться, и заблеяла, зовя Тома.

– Почему ты не поможешь мне, – комично пропищал Том, подражая жалобному голоску Бетти.

Дженнсен, Кэлен и Ричард заулыбались. Оуэн только посмотрел и пошел в обход. Он побаивался Бетти. Кара попросила свой мешок обратно. Морд-сит уже достаточно развлеклась возможностью того, что ее сочтут хрупкой.

Пошел дождь. Тяжелые холодные капли начали падать на лица путников. Скоро они нашли то место на выступе, о котором говорила Кара. Большая скальная плита обвалилась и упала на валуны. Теперь они ее поддерживали, образуя некое подобие пещеры. Укрытие было небольшим, но Ричард подумал, что им всем хватит здесь места.

На полу импровизированной пещеры лежали листья, обломки коры, клочки мха и ползало множество насекомых. Возможно, некоторые из них были опасны. Том и Ричард срезали ветви и быстро смели весь этот мусор. Потом они нарезали ельника и положили на землю, чтобы было мягче спать. Приятно запахло свежей хвоей.

Дождь усилился, и все они укрылись под навесом. Там оказалось довольно-таки тесно, но зато сухо.

Ричард не позволил развести костер, боясь, что птицы могут учуять запах дыма. Путешественники поели холодного мяса, лепешек и сухих фруктов. Все очень утомились, поднимаясь целый день по склону, и едва разговаривали друг с другом. Бетти среди них была единственным существом, которое могло стоять под навесом во весь рост. Она приставала к Ричарду, пока он не почесал ее за ухом.

Тихие сумерки опускались над лесом. Люди сидели в своем укрытии, смотрели на медленно падающие капли дождя и думали, что ждет их впереди, там, в загадочной империи, отрезанной от мира на тысячи лет. Империи, захваченной сейчас войсками Ордена.

Ричард смотрел в темноту леса, откуда доносились дальние голоса и шорохи зверей и птиц. Кэлен свернулась калачиком у него на коленях. Бетти легла рядом с Дженнсен.

Под теплой рукой мужа Кэлен тут же уснула. А Ричард, как он ни устал за день тяжелого путешествия, так и не мог уснуть.

Не переставая болела голова, а яд, проникший в тело, затруднял дыхание. Ричард отстраненно подумал о том, что убьет его первым – боль, вызванная его даром, или яд Оуэна.

Все спали. Впервые за долгое время лорд Рал был уверен, что эта ночь пройдет без происшествий, и она как будто специально дана ему для раздумий. Поэтому он сидел, боясь пошевелиться и разбудить пригревшуюся у него на коленях жену.

Вся ночь была впереди. Ричард неторопливо размышлял. Он думал о том, как сможет выполнить требования Оуэна и его народа, чтобы получить противоядие. Их всего пятеро – он сам, Кэлен, Дженнсен, Кара и Том, – и едва ли они смогут выдворить армию ордена из Бандакара.

Но если Ричард не сможет достать противоядие, его жизнь оборвется. И тогда это путешествие будет для него последним.

Ему казалось, он только что, чуть ли ни минуту назад, нашел Кэлен после того, как полжизни был разлучен с нею. Ричард хотел быть с ней. Он хотел, чтобы они остались сейчас вдвоем.

Если он не найдет единственно правильного решения, все – их настоящее, полное любви, борьбы и страданий, и их будущее, полное любви, надежды и света – потеряет всякий смысл. И не только из-за головных болей.

Имперский Орден может взять Башню Волшебников.

32

Ричард ухватился за гранитный выступ и подтянулся наверх. Он отряхнул с ладоней мелкие гранитные осколки и повернулся к остальным.

– Тропа идет здесь. Там пройти нелегко, но можно.

Ричард поймал сомневающийся взгляд Тома и увидел наполненные ужасом глаза Оуэна. Бетти, выставив вперед уши – Ричард истолковал это как жест козлиного неудовольствия, – заглянула в узкую щель и заблеяла.

– Я не думаю, что мы сможем, – заныл Оуэн. – А что если...

– Оступимся? – подтрунивающе продолжил Ричард.

Оуэн закивал головой.

– Ну, у тебя есть преимущество по сравнению с Томом и со мной, – сказал Ричард, поднимая свой мешок. – Ты не такой большой. Если мы с Томом пройдем, то пройдешь и ты.

– А как насчет этого пути? – Оуэн показал рукой на крутой склон горы справа. – Может, нам просто обойти?

– Я тоже не хочу идти через такие темные узкие места, как это, – сказал Ричард. – Но если мы пойдем в обход, то окажемся на обрывистых краях скалы. А ты слышал, Кара сказала – они очень узкие и опасные. Если бы это был единственный путь, мы пошли бы там. Но это не так, и потому придется пойти здесь. Пойми, Оуэн, там нас легко найдут птицы. А если они нападут на нас, мы не сможем защищаться и упадем с обрыва. Мне, как и тебе, не нравится этот путь, но я не хочу оказаться на продуваемом ветрами обрыве, который не шире, чем подошва моей обуви. Там, если поскользнешься, то придется падать тысячи футов, да и птицы всегда готовы запустить в нас когти. Ты этого хочешь?