— Заткнись! — У Черенка так и чесались руки — посчитать неверному дружку ребра. Но затевать в коридоре драку было опасно.

Может, он все-таки разок и стукнул бы Кольку, но вдруг увидел у окна девчонку, которая, в общем-то, и была во всем виновата. Прислонившись к подоконнику, Саша читала какую-то книжку. Книжка была толстая, два учебника вместе сложить — мало будет. Таких книжек Витька в жизни своей не читывал. И от этого злость его только усилилась.

Наклонив голову, Витька, словно бык на красный платок, двинулся к окну, где, ничего не подозревая, стояла Саша. Черенок прошел рядом с ней впритирочку. Книга полетела на пол.

— Ненормальный! — воскликнула Саша. — Тебе мало коридора?

— Мало! — с вызовом ответил Витька и, сделав разворот, снова двинулся на нее.

— Какой ты есть, Черенок! — подняв книгу и пряча ее за спину, с укором сказала Саша.

— Хвалеба! — покривил Витька губы. Он опять так близко прошел от девочки, что рукавом задел ее белый, наглаженный передник, а концы пионерского галстука смахнул чуть не на плечо.

— Это я — хвалеба? — поправив галстук, спросила Саша. — Интересно.

Новый поворот, и Черенок тем же курсом наступает на Сашу.

— Выставилась со своей книжкой!

Его рукав смахивает шелковый, без единой морщинки галстук Саши на другое плечо.

— Да можешь ты ходить по середине коридора! — не выдержала Саша.

— Не могу!

— Тогда стой на месте.

— Не хочу!

— Тогда уходи и не мешай.

— Мое дело. Что хочу, то и делаю. Не указывай!

— Ох, и глупый ты, Черенков. Ох, и упрямый.

— А ты — хвалебавоображалистая! Нарочно стоишь тут — смотрите все, какие я толстые книжки читаю!

— О-о, — простонала Саша, — когда уж, наконец, я избавлюсь от тебя?

— А я от тебя!

— Вот и хорошо, Черенок, — сказала Саша и ласково улыбнулась. — Значит, недолго нам с тобой осталось страдать. Отмучаемся месяц, а с первого сентября я уже в другой школе буду заниматься. Через неделю мы переезжаем на новую квартиру.

— Переезжаете?.. — переспросил Витька и замер на месте, будто остановил машину. — Ха! Мы тоже через неделю переезжаем на новую квартиру.

Большие глаза Саши округлились, а стрелки-ресницы заморгали: хлоп, хлоп.

— Тоже? — упавшим голосом спросила она.

— Врать буду! Сказал, значит, точно! А ты на какую улицу переезжаешь? — живо поинтересовался Витька.

— Нет, сначала ты скажи…

— Я — на Пирогова. Видела самый высокий дом? Двенадцать этажей! Нам на последнем этаже квартиру дают. Красотища! На сто километров река видна! Прямо из окошка буду нырять!

— Ну, давай, давай, ныряй! — с удовольствием разрешила Саша. У нее отлегло от сердца.

— А ты — на какую улицу? — снова спросил Черенок.

— К счастью, не на эту, успокойся. Нам дают квартиру совсем в другой стороне города. И дом наш обыкновенный, пять этажей. И реки оттуда не видно. Так что радуйся, Черенок!

Черенок почему-то не обрадовался. Постоял, ногтем поскреб краску на подоконнике, неожиданно попросил:

— Покажи, что читаешь.

Она вытянула из-за спины книгу.

— «Приключения Оливера Твиста». Чарльза Диккенса. Английский писатель. Не читал?

— Еще чего? — оскорбленно фыркнул Витька и отошел от нее. Хотя слово «Приключения» и заинтересовало его, но книгу в руки он так и не взял.

Сборы

И Первомайский праздник прошел, и еще целая неделя, а в новую квартиру пока не въехали.

Хуже нет: вещи увязаны, посуда в картонной коробке — Саша сама каждую чашку и блюдце в бумагу заворачивала. А самое главное, ожидать надоело. Первые дни только и разговоров было о квартире: где и какую мебель поставить и что из вещей докупить, какие поискать занавеси на окна, чтобы под цвет обоев были. А теперь и от этих разговоров устали. И Семен Ильич, отец Саши, уже не рисовал на тетрадном листке в клеточку планов их будущей трехкомнатной квартиры, удобной квадратной передней и маленькой, к сожалению, кухни, где, как не раз слышала Саша, трудно будет поставить и холодильник, и белый кухонный гарнитур. Все было десятки раз нарисовано-перерисовано и множество раз обговорено.

Теперь после работы отец почти каждый день ходил к новому дому и приносил малоутешительные новости.

— Опять комиссия не может подписать, — расстроенно сообщал он. — В седьмом подъезде труба потекла, квартиру залило. Значит, пока исправят, высушат, обои переклеят, еще дней пять пройдет…

«Интересно, — подумала Саша, — а как Витька Черенок, уже переехал?»

— Ну, — спросила она Витьку на другой день, — как поживает твой небоскреб? Хорошо на двенадцатом этаже? Не продувает? Из окна в речку еще не прыгал?

Витька сразу нахмурился, даже кулаки по привычке сжал, процедил угрожающе:

— Иди ты, знаешь! Посмеешься мне сейчас…

«Псих! — поспешно отступив, заключила Саша. — Человеку повезло, реку на сто километров видно, а он…»

Наконец в пятницу Семен Ильич пришел с работы и торжественно объявил:

— Итак, братцы-кролики, завтра — день великого переселения народов! — Он подхватил Сашу на руки и закружил по комнате. — Лапа, собирай свои книги, тетради. Машина подъедет в восемь утра. Я уже обо всем договорился.

— А как же школа? — спросила Саша.

— Не беда, пропустишь день. В общем, не теряй времени, укладывай свои вещи и пораньше ложись спать. Подъем — в шесть ноль-ноль. Приказ ясен?

— Так точно! — отсалютовала Саша.

Лечь пораньше не получилось. Столько дней готовились к переезду, а тут, в последние часы, и то оказалось не собрано, и это не увязано…

И уснуть Саша не могла долго. Все ворочалась с боку на бок. Поворочаешься! Ведь в этой квартире она прожила всю свою долгую одиннадцатилетнюю жизнь. И вот — последняя ночь. Конечно, в этих небольших двух комнатах им было тесновато. Только с прошлой осени у нее появилось свое место. Это когда брат Игорь ушел на службу в армию. А до этого уроки приходилось делать на обеденном столе. Сдвинет, бывало, тарелки в сторону и раскладывает тетради.

Честно сказать, не очень удобная квартира. И солнце лишь к вечеру краешком заглядывало в окна. И цветы плохо росли, они ведь любят солнце.

Все верно: и тесновато, и солнца мало, только почему же так хочется плакать? Стоит комок в горле и все, не проглотить. Видно, в привычке все дело. Каждая мелочь, любой пустяк — все ей дорого здесь. Вон косяк дверной в разноцветных зарубках. Красные зарубки — рост Игоря, голубые — ее, Саши. Каждый год отмечали. Интересно смотреть. Например, месяц назад ей исполнилось одиннадцать, и вот оказалось, что она на целых три сантиметра выше брата, когда он был в таком же возрасте. Ужас! Неужели и она с Игоря вырастет или даже перегонит его? Даже подумать страшно. У Игоря последняя зарубка чуть ли не у самого верха косяка — 183 сантиметра. Правда, мама говорит, что так быстро расти она будет недолго. Ой, хорошо бы уже расти помедленнее. Сейчас она почти самая высокая в классе. Витька Черенок и то ниже…

Витька… Странно, почему он так разозлился, когда она спросила о новой квартире? Может быть, тоже переживает? Хоть и реку, видно и двенадцатый этаж, а все равно грустно…

Да, не простое дело — покинуть старый дом. Это почти одно и то же, что заново начать жить. Новая квартира, новые друзья, новая школа, другие учителя. Страшно и… в тоже время интересно. Очень интересно. Как все потом будет?

Утром, как только зазвенел будильник, Саша вскочила с кровати, разыскала сантиметр и принялась измерять отметки на косяке. Она обозначила на листочке все отметки, свои и брата, и сразу как-то успокоилась. Словно зарубки, которые она в точности повторит на дверном косяке в новой квартире, внесут в ее будущую, полную таинственной неизвестности жизнь кусочек прежнего, милого и привычного ей мира.

А потом грустить и переживать было уже некогда. Приехала большая грузовая машина и с ней трое приятелей отца. Со смехом и шутками, точно играя, они стали выносить из квартиры стулья, шкафы, холодильник, чемоданы и бесконечные картонные коробки. Одних коробок с книгами было не меньше пятидесяти.