Почти.

— Мясо порежу помельче, — говорила Тара, — быстрее сварится.

Я кивнула, не открывая глаз. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

— Соль не забудь, — пробормотала я.

— Не забуду. Спи пока. Разбужу, когда будет готово.

Спать? Нет, я не собиралась спать. Просто отдохну минутку. Совсем чуть-чуть. Пока варится похлёбка…

Проснулась я не на кухне.

Это было первое, что я поняла, ещё не открыв глаз. Запах другой — не дым и еда, а пыль и старый камень. Поверхность подо мной мягкая, пружинящая. Матрас. Мой матрас, в комнате с камином.

Как я сюда попала?

Я лежала, не шевелясь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была ватной, тело чужим и непослушным. Сколько я проспала? Час? Два? Судя по тому, как затекла шея, гораздо дольше.

И тут я почувствовала взгляд.

Не услышала, не увидела — именно почувствовала. Кожей, затылком, каким-то древним инстинктом, который достался нам от предков, живших в пещерах и боявшихся хищников.

Кто-то смотрел на меня.

Я медленно, очень медленно открыла глаза.

Серый свет сочился сквозь узкое окно — то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать. Камин едва тлел, угли подёрнулись пеплом.

И в углу у самой стены сидел паук. Механический паук размером с кошку. Восемь суставчатых ног поджаты под латунное тело. Два больших глаза-линзы смотрят прямо на меня, мерцая тусклым красным светом.

Он не двигался. Просто сидел и смотрел.

Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Рука сама потянулась к ножу под подушкой.

— Тихо, — сказала я вслух. Голос был хриплым со сна. — Тихо, маленький. Я тебя вижу.

Паук шевельнулся. Две передние лапы приподнялись, словно в приветствии.

— Мей? — голос Тары из-за двери. — Ты проснулась?

Дверь открылась, и орчанка вошла, неся в руках дымящуюся кружку. Увидела паука, замерла на мгновение, потом расслабилась.

— А, этот. Привыкай. Он тут с вечера торчит.

— С вечера?

— Ты отключилась прямо за столом. Мы с Лукасом перетащили тебя сюда, уложили. И буквально через минуту эта штука приползла из коридора.

Тара поставила кружку на пол рядом с матрасом, и кивнула в сторону паука.

— Залез в угол и сел. Всю ночь просидел, не шевелясь. Я сначала хотела выгнать, но он не нападал, просто… смотрел. На тебя.

Я села, потирая глаза. Тело ломило, как после длительной болезни, но голова была ясной. Выспалась. Наконец-то выспалась по-настоящему.

— Всю ночь?

— И утро. Сейчас почти полдень.

Полдень. Я проспала почти сутки.

Паук в углу снова шевельнулся. Поднял одну лапу, опустил. Словно проверял, проснулась ли хозяйка? Всё ли в порядке?

Я протянула руку в его сторону — медленно, осторожно, как протягивают руку к дикому зверю. Паук замер. Глаза-линзы сфокусировались на моих пальцах.

— Иди сюда, — позвала я тихо. — Не бойся.

Он двинулся. Восемь лап зацокали по каменному полу тихо, почти неслышно. Подошёл, остановился в шаге от матраса. Смотрел.

Я коснулась его латунной спинки. Металл был прохладным, но не ледяным — словно он впитал немного тепла от камина. Под пальцами чувствовались мелкие заклёпки, швы, сочленения. Тонкая работа. Мастерская работа.

— Ты охранял меня, — сказала я. — Пока я спала. Да?

Паук поднял голову. Две передние лапы дёрнулись вверх — то ли кивок, то ли просто рефлекс старого механизма.

— Спасибо.

Тара наблюдала от двери со скрещёнными руками.

— Вы двое выглядите жутковато, — сообщила она. — Женщина разговаривает с железным пауком, паук ей отвечает. Если бы я не знала тебя — решила бы, что ты ведьма.

— Я техномаг. Это почти то же самое, если верить Совету.

— Плевать на Совет. — Орчанка фыркнула. — Пей чай, пока не остыл. И спускайся на кухню — Лукас приготовил завтрак. Сам, без моей помощи. Очень гордится.

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я взяла кружку, отхлебнула. Чай был горячим, горьковатым, с привкусом мяты и чего-то ещё, незнакомого. Согревал изнутри.

Паук сидел рядом, не уходил.

— А остальные? — спросила я вслух, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. — Другие механизмы. Где они?

Как будто в ответ на мой вопрос, в дверь просунулась голова Лукаса.

— Мей! Ты проснулась! — он сиял, как начищенный медяк. — Идём завтракать! Я сделал яичницу! Сам!

— Иду. — Я поставила кружку и начала подниматься. Ноги держали, хотя и не слишком уверенно. — Лукас, а ты не видел других… железных? Кроме этого паука?

Мальчик наморщил лоб.

— Видел! Они по комнатам разбрелись. Некоторые сидят на полках, некоторые в углах. Не трогают ничего, просто сидят. — Он помолчал, вспоминая. — А ещё вороны! Те, что на чердаке были. Они дважды кричали.

— Кричали?

— Ну, не кричали, а… — он изобразил руками что-то непонятное. — Трещали? Щёлкали? Громко так. Я подходил к окну посмотреть — там кто-то ходил. Возле башни.

Я замерла.

— Кто-то ходил?

— Угу. Человек какой-то. Или два. Я не разглядел толком. Но вороны прямо разволновались, крыльями хлопали, клювами стучали.

— Подавали знаки, — медленно сказала я.

— Что?

— Они предупреждали. Охранные механизмы — они для того и созданы. Чувствуют чужаков, подают сигнал хозяину.

Лукас округлил глаза.

— То есть они… за нами следят? Охраняют?

— Похоже на то.

Я посмотрела на паука, который всё ещё сидел у моих ног. На Лукаса в дверях. На серые стены башни, за которыми прятались десятки механических созданий.

Интересно.

Прежний хозяин был мёртв уже двести лет. Но его создания всё ещё помнили свой долг. Всё ещё охраняли дом. И теперь, когда появился новый техномаг, они признали меня. Не сразу, не с первого дня, но признали.

Это меняло многое.

Завтрак действительно приготовил Лукас. И к моему удивлению приготовил неплохо.

Яичница была чуть пережарена по краям, но желтки остались жидкими, как я люблю. Хлеб он нарезал неровными ломтями, зато щедро намазал маслом. И даже чай заварил сам, слабоватый, но горячий.

— Вкусно, — сказала я, и это была правда.

Лукас просиял.

— Тара научила! Она показала, как разбивать яйца, чтобы скорлупа не попадала. И как переворачивать, чтобы не пригорало. Ну, почти не пригорало.

— Отличный ученик, — хмыкнула Тара, уплетая свою порцию.

Мы сидели за кухонным столом. Огонь весело потрескивал в камине. За окном светило бледное осеннее солнце. Почти уютно. Почти как дома.

— Мне нужно работать, — произнесла я, допивая чай, вставая. — Заказ от Совета. Помните? Канализация.

Тара скривилась, словно откусила лимон.

— Помним. Проклятые, напыщенные…

— Тара.

— Знаю, знаю. Не буду.

— Я буду в мастерской. Если понадоблюсь, зовите.

Лукас вскочил.

— Можно с тобой? Я хочу посмотреть, как ты работаешь!

— Не сегодня, малыш. Мне нужно сосредоточиться. В следующий раз обязательно покажу. А пока… — я оглядела кухню. Она всё ещё была далека от идеала: жирные потеки, в углах паутина, закопчённые стены. — Пока можешь помочь Таре навести порядок. Башня сама себя не отмоет.

Он надулся, но спорить не стал.

Я же поднялась на третий этаж, к скрытой панели, и спустилась по узкой лестнице в мастерскую прежнего хозяина и провела там весь день.

Сначала просто ходила вдоль верстаков, изучая инструменты. Трогала, вертела в руках, откладывала. Большая часть была мне знакома по дневникам отца, он использовал похожие, хотя и более простые. Но кое-что оказалось новым. Странные приспособления, назначения которых я не понимала. Инструменты для работы, которую я ещё не умела делать.

Потом я села за главный стол и разложила перед собой бумагу, перо, чернильницу и задумалась.

Канализация.

Городские тоннели, забитые грязью. Пятьсот лет накопившихся отходов. Места, куда не спускается ни один нормальный человек.

Мне нужен был механизм, способный работать в таких условиях. Автономно, без моего постоянного присутствия. Достаточно прочный, чтобы выдержать давление воды и ударов о камни. Достаточно умный, чтобы находить засоры и устранять их.