Сработало. Мы сделали это.

— … и ещё, — маг в сером откашлялся, привлекая внимание. — Совет передаёт новое задание.

Он положил на стол стопку бумаг.

— Шахта в северном округе. Обвал, нужна система укрепления. Мост через Серебрянку, трещины в опорах. Дамба на озере Тихое, протечки. Мельница в…

— Стоп, — я подняла руку. — Это всё срочное?

— Да, совет требует скорейшего решения. — Маг пожал плечами и ушёл, оставив нас наедине со стопкой заданий.

Хорт взял верхний листок, пробежал глазами.

— Шахта, — процедил он. — Срок исполнения — неделя. — Взял следующий. — Мост. Две недели. — Ещё один. — Дамба. Десять дней.

Он швырнул бумаги обратно на стол.

— Вот теперь они поняли, что мы полезны, — со злой усмешкой сказал он. — Знаешь, что это значит, девочка?

Я знала, но молчала.

— Что они нас не отпустят. — Грим закончил за него. — Никогда. Мы теперь их рабочие лошадки, пока не сдохнем.

Я смотрела на стопку заданий, на усталые лица стариков, на стены подвала, которые вдруг показались мне ещё теснее, ещё давящее.

Ловушка захлопнулась, и выхода я пока не видела.

Мы так и сидели в подвале, уставившись на стопку новых заданий. Радость от успеха выветрилась, оставив только горький осадок и усталость, которая наваливалась свинцовой тяжестью.

Грим пытался читать чертежи шахты, но строчки расплывались перед глазами. Хорт дремал, привалившись к стене, и во сне сжимал кулаки. Молчун не двигался, застыв как статуя.

Я не знала, сколько прошло времени. Час? Два? Желудок сводило от голода, во рту пересохло, но идти куда-то, искать еду или воду не было сил.

Дверь в подвал Академии открылась с протяжным скрипом, и на пороге появился Сорен. В руках он держал большую корзину, накрытую льняной салфеткой, от которой тянуло ароматом свежего хлеба и чего-то мясного.

— Принёс вам поесть, — сказал он, оглядывая нашу компанию. — Выглядите так, будто не спали неделю.

— Почти угадал, — хмыкнул Хорт, но глаза его жадно уставились на корзину. — Сутки без сна и еды. Совет умеет заботиться о своих работниках.

Сорен поставил корзину на стол. Под салфеткой обнаружились: каравай хлеба, ещё тёплого, с хрустящей корочкой; кусок запечённой говядины, нарезанный толстыми ломтями; горшочек с тушёными овощами; кувшин с элем и четыре глиняные кружки.

Грим и Хорт набросились на еду с энтузиазмом, который я раньше видела только у Лукаса. Молчун ел медленнее, но с не меньшим аппетитом. Я тоже взяла кусок хлеба, но есть не хотелось — в животе ворочался тугой ком тревоги.

— Мей, — Сорен тронул меня за плечо. — Тебе нужно отдохнуть, пойдём, отвезу тебя домой.

— Но завтра новые задания, — я кивнула на стопку бумаг, которая за ночь не уменьшилась. — Шахта, мост, дамба…

— Завтра будет завтра. Сейчас ты еле на ногах стоишь.

Он был прав. Руки дрожали, перед глазами всё плыло, а мысли путались, как нитки в неумелых руках.

— Идите, — Грим махнул рукой, не отрываясь от еды. — Мы тут справимся. Хорт начнёт расчёты для шахты, Молчун подготовит инструменты. Отоспись и возвращайся завтра.

Я кивнула, слишком уставшая, чтобы спорить. Попрощалась со стариками и вышла следом за Сореном.

В коридорах Академии было пусто — то ли время позднее, то ли маги избегали этого крыла. Наши шаги гулко отдавались от каменных стен. Факелы горели через один, отбрасывая длинные, причудливые тени.

— Совет доволен результатом, — сказал Сорен, когда мы поднялись на первый этаж. — Клан Флеймхарт прислал официальную благодарность. Три деревни, которые должны были сгореть, стоят целёхонькие.

— Но?

Он покосился на меня.

— Почему ты думаешь, что есть «но»?

— Потому что ты хмуришься так, словно съел лимон.

Сорен помолчал, пока мы проходили мимо группы студентов в красных мантиях. Те расступились, прижимаясь к стене, и проводили нас настороженными взглядами.

— Что-то не так, — произнёс он наконец, когда мы вышли на улицу. Карета уже ждала у ступеней, всё та же, с гербом Инквизиции. — Я не могу объяснить точно. Просто… чувствую. Совет что-то темнит.

— Темнит — в каком смысле?

— Слишком много закрытых совещаний. Слишком много шёпота за моей спиной. — Он помог мне забраться в карету и сел напротив. — Гален вернулся из своей поездки, но никому не говорит, где был. Серена дважды встречалась с кем-то в городе тайно под покровом ночи. Тирион нервничает больше обычного.

— Может, это не связано со мной?

— Может. — Он не выглядел убеждённым. — Но я хочу, чтобы ты была осторожна. Не доверяй никому из Совета. Никому, кроме… — он осёкся.

— Кроме тебя?

Сорен криво усмехнулся.

— Я хотел сказать «кроме себя самой». Но да, мне тоже можешь доверять.

Карета тронулась. Я откинулась на спинку сиденья, глядя в окно, но мысли были далеко — в подвале Академии, где остались трое стариков.

— Сорен, — заговорила я, не оборачиваясь. — Грим, Хорт и Молчун… Ты говорил, что их отпустят под мою ответственность, что они станут сотрудниками моего отдела.

— Да, так и было обещано.

— Тогда почему им запрещено покидать территорию Академии?

Пауза. Я повернулась и увидела, как напряглись его плечи.

— Откуда ты знаешь?

— Грим рассказал. — Я смотрела ему в глаза, не отводя взгляда. — Шаг за ворота и обратно в подземелье. Это не свобода, Сорен — это та же тюрьма, только с матрасами вместо соломы.

Он отвёл взгляд первым.

— Я не знал, что ограничения настолько жёсткие. Мне сказали — временные меры, пока Совет не убедится в их лояльности.

— Временные? Они сидели в камерах годами. Теперь будут сидеть в подвале Академии — тоже годами?

— Мей…

— А что будет со мной? — я подалась вперёд. — Сегодня я полезна — чищу канализацию, спасаю деревни. А завтра? Когда Совет решит, что я слишком много знаю? Слишком много умею? Меня тоже запрут «временно»?

Сорен молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Я хочу, чтобы они жили у меня в башне, — сказала я. — Там хватит места для всех, а также есть своя мастерская. Они смогут работать нормально, а не в том крысином углу, который Совет называет «отделом».

— Совет не согласится.

— Потому что башня не пускает магов, — хмыкнула я. — Сорен…совет выполнил свои обещания: открыл отдел, выделил для меня жилье, но тебе не кажется, это какое-то издевательство?

Сорен долго молчал. За окном проплывали улицы Вингарда, залитые предвечерним светом. Прохожие спешили по своим делам, торговцы сворачивали лотки, в тавернах загорались огни.

— Я постараюсь, — сказал он наконец. — Поговорю с Советом, не обещаю, что получится, но постараюсь.

— Спасибо.

— Не благодари. — Он криво усмехнулся. — Ещё неизвестно, чем это закончится… кстати, — Сорен вдруг переменил тему, и голос его стал мягче, — моя сестра хотела бы с тобой познакомиться, и Пенни тоже.

— Пенни? — я не сразу вспомнила. — Твоя племянница?

— Да. Та, которую ты спасла. — Он чуть улыбнулся. — Птица… Пенни не расстаётся с ней ни на секунду.

Я вспомнила ту историю. Пенни — девочка с неконтролируемым магическим даром. Выбросы силы, которые она не могла сдержать. Механическая птица отца «выпила» лишнюю магию, стабилизировав её состояние.

— С тех пор выбросов не было?

— Ни одного. — Сорен покачал головой. — Целители говорят, что птица каким-то образом регулирует её магический фон. Отводит избыток энергии, прежде чем он накопится до критической точки.

— Отец знал, что делал, — сказала я тихо.

— Он был гением. — Сорен посмотрел мне в глаза. — Как и ты.

Я отвела взгляд, чувствуя, как теплеют щёки.

— Я бы с радостью встретилась с ними, с твоей сестрой и Пенни.

— Я передам, они будут счастливы.

Башня встретила меня знакомым холодом каменных стен и запахом пыли, который, несмотря на все наши усилия, никак не хотел выветриваться. Но теперь здесь было и другое: тепло от камина, аромат готовящейся еды, голоса.