— Стража, — повторила Тара упрямо, не желая сдаваться. — Даже если мы отключим барьеры и откроем все камеры разом, как быть со стражей? Магов там десятки, может, сотни. Боевых, обученных убивать, не задумываясь. Мы пятеро…

Она окинула нас оценивающим взглядом.

— Ты едва на ногах стоишь и в любой момент можешь грохнуться в обморок, я не маг и в драке полагаюсь только на нож да кулаки, Грим с Хортом старики, которым давно пора на покой…

— Эй! — возмутился Хорт, но Тара не дала ему вставить слово.

— Молчун, конечно, хорош, но он один. Против десятков магов мы долго не протянем, сколько бы ни старались.

Я повернулась к окну, за которым медленно разгоралась заря, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Город просыпался, не зная, что сегодня станет днём, который изменит всё. Торговцы раскрывали лавки, ремесленники тащили тележки с товаром, дети бежали куда-то с криками и смехом. Обычная жизнь, которая вот-вот перевернётся с ног на голову.

— Нужна диверсия, — сказала я, прикрывая глаза и мысленно прощупывая связи с механизмами башни.

Сорок семь стражей, спавших двести лет в стенах и подвалах, ожидая своего часа. Пауки размером с крупную собаку, с лапами, способными цепляться за любую поверхность. Птицы с размахом крыльев больше человеческого роста и клювами, что могли пробить доску. Змеи толщиной в руку взрослого мужчины, гибкие и быстрые. Даже пара металлических тараканов величиной с кошку, что обнаружились на чердаке среди старого хлама.

— Что-то, что отвлечёт основные силы Совета от тюрьмы и заставит их бегать по городу, как угорелых, — продолжила я, открывая глаза и поворачиваясь к остальным.

— Что ты задумала? — настороженно спросила Тара, и по тому, как она отступила на шаг, я поняла, что выражение лица у меня не очень приятное.

Я улыбнулась, чувствуя, как губы растягиваются в оскале, больше похожем на звериный, чем на человеческое выражение радости.

— Кошмар, — сказала я негромко, но так, чтобы каждый услышал. — Я устрою им такой кошмар, о котором они будут вспоминать в холодном поту ещё много лет, рассказывая внукам страшные сказки на ночь.

Подготовка заняла больше времени, чем я рассчитывала, почти два с половиной часа вместо планируемого одного. Я сидела в подвале башни, окружённая механизмами со всех сторон, и методично активировала стражей одного за другим, вливая в них частички своей и без того истощённой силы. Процесс был долгим и выматывающим, каждый страж требовал внимания, настройки, проверки всех систем.

Пауки выползали из щелей в стенах, встряхивая латунными лапами и проверяя суставы после невероятно долгого сна. Сначала двигались неуверенно, словно заржавели за эти двести лет, но постепенно движения становились плавными, отточенными. Птицы спланировали с балок под потолком, расправляя медные крылья, что поблёскивали в свете ламп. Они кружили по подвалу, пробуя воздух, привыкая к полёту после стольких лет неподвижности. Змеи сползали по трубам, шипя и щёлкая стальными челюстями, проверяя, всё ли работает как надо.

Каждого я касалась руками, пропуская тонкую струйку силы сквозь серебристые линии на груди, создавая связь между нами, незримую нить. Это было проще, чем с башней, на порядок проще. Стражи были меньше, устроены не так сложно, требовали меньше энергии. Но даже с учётом этого к концу процесса я едва держалась в сознании, мир плыл перед глазами, и во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.

— Достаточно, хватит уже, — Тара силой оторвала мою руку от очередного паука, который только что начал шевелить лапами. — Больше ты просто не выдержишь, упадёшь в обморок и будешь валяться тут бесполезным грузом.

Я хотела спорить, открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли где-то в горле комком. Она была права, проклятье. Голова кружилась нещадно, перед глазами плыли разноцветные круги, во рту пересохло так, что говорить было мучительно больно.

— Сорок семь, — прохрипела я, с трудом выдавливая слова сквозь пересохшее горло. — Все сорок семь активны и готовы к работе.

— Армия, — пробормотал Хорт с придыханием, и в голосе звучало нескрываемое восхищение. — Настоящая армия, чтоб меня демоны взяли.

Грим обошёл стражей по кругу медленно, опираясь на палку и изучая каждого с придирчивостью ювелира, оценивающего драгоценный камень. Останавливался у особенно сложных экземпляров, проводил узловатыми пальцами по соединениям, качал головой в немом восхищении, бормотал что-то себе под нос.

— Прежний хозяин башни был гением, это не обсуждается, — констатировал он наконец, поворачиваясь ко мне. — Параноидальным гением, одержимым манией преследования, но всё же гением высочайшего класса. Каждый страж здесь, каждая тварь, это настоящее произведение искусства, шедевр техномагии.

— Искусство, которое сейчас пригодится нам как нельзя кстати, — я поднялась, цепляясь за край стола обеими руками и стараясь не упасть.

Ноги подгибались, но я заставила себя стоять ровно, не показывая слабости.

— Вот что они сделают, слушайте внимательно. Как только мы спустимся в канализацию и двинемся к тюрьме, стражи атакуют здание Совета Магов. Не тюрьму, заметьте, а именно Совет, их гнездо. Пауки полезут по стенам, вцепляясь лапами в каменную кладку. Птицы будут бить в окна, разбивая стёкла клювами. Змеи проникнут через дыры, где их никто не ждёт. Шуму поднимется столько, что хватит, чтобы поднять на ноги всех боевых магов в радиусе мили, а может, и дальше.

— И пока они будут ловить твоих механических тварей, бегая по городу с выпученными глазами, мы спокойно проберёмся в тюрьму через канализацию, — закончила Тара, и в голосе её послышалось одобрение. — Хитро придумано, ничего не скажешь.

— Жестоко, — поправил Грим, и улыбка сползла с его лица, уступая место грустному пониманию. — Стражи не вернутся, девочка. Магов слишком много, сил неравные. Они уничтожат их всех до единого, не оставив и винтика.

— Знаю, — я провела ладонью по голове ближайшего паука, чувствуя под пальцами холодный металл.

Но под этим металлом билось что-то похожее на жизнь. Не настоящую, конечно, не ту, что течёт в жилах живых существ. Механическую, искусственную, созданную моей силой. Но всё же жизнь, пусть и странную.

— Прости, — прошептала я, глядя в неподвижные стеклянные глаза паука. — Ты заслуживал лучшей участи, чем погибнуть в первом же бою, но у нас нет выбора.

Паук щёлкнул жвалами в ответ, непонятно, понял ли он мои слова, согласился ли с ними, или просто проверял механизмы перед боем. Я бы хотела верить, что понял.

— Когда начинаем? — спросил Хорт, затягивая на поясе ремень с инструментами и проверяя свой механический арбалет.

— Сейчас, — сказала я твёрдо. — Прямо сейчас, пока у меня ещё остались силы не свалиться в обморок.

Канализация Вингарда пахла именно так, как я и помнила — запах был настолько отвратительным, что хотелось зажать нос и больше никогда его не открывать. Сырость, гниль и что-то невероятно кислое, отчего глаза немедленно начали слезиться, а в горле запершило. Тара шла впереди нашей маленькой группы, держа над головой масляную лампу, что выхватывала из непроглядной темноты мокрые стены, поросшие толстым слоем плесени всех оттенков зелёного. Я плелась следом, стараясь не смотреть под ноги, потому что там плескалась жидкость, о составе которой думать вообще не хотелось.

За мной двигались Грим, опирающийся на палку обеими руками и морщившийся при каждом шаге по скользким камням. Хорт шёл рядом с ним, ругаясь вполголоса на каком-то древнем наречии, где через слово шли упоминания демонов, преисподней и прочих неприятных мест. Молчун замыкал шествие, бесшумный как призрак, его не было слышно вообще, будто он парил над водой, не касаясь её.

А впереди всех, метрах в двадцати, ползла улитка.

Я видела мир её металлическими глазами через латунный экран, что держала в руках, стараясь не уронить в воду. Раздвоенное изображение, немного размытое, но вполне чёткое. Механизм уверенно полз по тоннелю, словно точно знал куда идёт, огибал завалы из мусора и обломков кирпича, нырял в боковые ответвления, где становилось ещё темнее.