– Подожди. – Он с неохотой вспомнил, что жертвы похищений и заложники могут радикально меняться и по возвращении к цивилизации выглядят настолько по-другому, что даже родные иногда не могут их опознать. – Веди ее назад.

Майра развернула задержанную и подтолкнула вперед.

– Где стоял ваш стол? – спросил Юрайя. – Покажите.

Женщина прошаркала мимо него, стуча задниками ботинок.

У шефа был закрытый кабинет – относительно закрытый, учитывая стеклянные стены. В остальном отдел представлял собой одно большое помещение с письменными столами, открытое пространство без перегородок. В солнечные дни свет сквозь выходившие на улицу окна лился внутрь, как в теплице. У некоторых рядом с обычным набором фото в рамках на столах стояли комнатные растения.

Бродяжка кивнула на аккуратный стол без фото и картинок в рамках и сказала:

– Грант Вэн, мой напарник. – Потом кивнула в другую сторону: – Дженни Карлайл. – Прошла дальше и остановилась. – А мой был здесь.

Стол принадлежал детективу Кэролайн Макинтош. Она пришла в департамент недавно – мать-одиночка, и ее, скорее всего, не взяли бы, если бы не острый дефицит кадров. После того как напарник самого Эшби ушел в отставку, шеф предложила ему в напарницы Кэролайн, но он отказался. Новенькую не слишком интересовала работа: она находилась в активном поиске и часто опаздывала на службу. Он не собирался терпеть необязательность коллеги. Иногда ему даже казалось, что Макинтош заигрывает с ним. Этого он тоже терпеть не собирался. «Познакомился с кем-нибудь наконец?» – непременно спрашивала его мать, когда они разговаривали по телефону. Но отношения с противоположным полом его в данный момент совершенно не интересовали.

Бездомная с улицы не смогла бы показать стол Фонтейн. Юрайя всмотрелся в стоящую перед ним женщину, и в голове у него начал складываться другой сценарий. Слишком большие куртка и ботинки, грязь и запах… Боже, ну и вонь. Кисло-сладкий смрад, как будто она не мылась… годами.

И глаза. Взгляд пустой и безнадежный. Отсутствующий. Мертвый.

– Сними с нее наручники.

Задержанная с удивлением взглянула на него, будто уловила в голосе намек на эмоции, но это было нелепое предположение. Юрайя умел сдерживаться. На самом деле он сдерживался уже слишком долго.

После того как с женщины сняли наручники, он достал телефон и открыл приложение.

– Вытяните руку вперед.

Сломанные ногти, глубоко въевшаяся в ладонь грязь. Кости запястья туго обтянуты тонкой полупрозрачной кожей, на руках следы побоев: глубокие красные шрамы, отеки, ссадины. Подняв глаза, он увидел перед собой живое воплощение голода.

Эшби прижал палец задержанной к экрану, снял отпечаток, нажал на несколько кнопок и в течение минуты получил совпадение. В ужасе, не веря своим глазам, он смотрел на фотографию красивой темноволосой женщины. Не стандартный официальный снимок: она выглядела полной жизни, озорной. Детектив Джуди Фонтейн.

Он знал ее историю: однажды вечером она вышла из дома на пробежку и не вернулась. Целая команда детективов, часть из которых уже не работала в полиции, не смогла раскрыть дело.

Юрайя снова взглянул на впалые щеки, потрескавшиеся губы и землистую кожу.

Щурясь, словно слабое аварийное освещение слепило ей глаза, женщина спросила:

– Что там? – Голос у нее казался хриплым, прерывистым, словно и дышать, и говорить ей было больно. Теперь детектив заметил распухшую челюсть и, опустив взгляд, увидел, что некоторые пальцы искривлены, видимо после неправильно сросшихся переломов. Ее пытали. Он судорожно сглотнул.

– Не надо, – прошептала она.

Она снова считала его. Конечно, на сей раз его реакцию заметил бы и слепой. «Не надо меня жалеть» – вот что хотела сказать Фонтейн.

По долгу службы Юрайя насмотрелся жестокости, и стоящая перед ним женщина ничем особенно не выделялась на фоне остальных жертв. Скорее, ей даже повезло больше многих: она осталась в живых.

Возможно, все дело в том, что она была одной из них, из полицейских. Возможно, именно поэтому видеть ее в таком состоянии было так тяжело. И как раз поэтому Эшби не сдержал эмоций, хотя уже давно запретил себе любые чувства.

Она спрашивала, занял ли он ее место в отделе. Почти угадала: Эшби приступил к работе через несколько месяцев после ее исчезновения. Дело Фонтейн вел Грант Вэн, но Юрайю тоже с ним ознакомили – во всяком случае, он знал, что никаких улик не осталось, кроме показаний свидетеля, видевшего, как женщину, по описанию похожую на Джуди, затаскивали в фургон. Впрочем, его показания ничего существенного не давали. На горячие линии особо надеяться не приходилось, но наиболее вероятной версией и без того называли похищение. Юрайя считал, что детектив мертва. Все так считали. Судя по всему, работал профессионал, и все сошлись на том, что Джуди убили в тот же вечер, когда и похитили, а от тела избавились. Возможно, убийство на почве мести. К сожалению, с полицейскими такое случается.

– Как вы здесь оказались?

– Свет пропал. Я сбежала. Ушла.

Он мог бы задать еще миллион вопросов: кто, как, почему… Но не сейчас. Сейчас она нуждалась в медицинской помощи, а не в допросе.

– Неттлз отвезет вас в медицинский центр округа Хеннепин. Я потом заеду туда поговорить с вами. Вас это устроит?

– Мне там разрешат лечь в постель?

Больница, жуткое для большинства место, казалось ей желанным, поскольку там были постели. Он снова ощутил комок в горле и тихо ответил:

– Да.

– Какие у нее травмы? – спросил Юрайя. – Помимо очевидных.

Он разговаривал с врачом в больничном коридоре. Услышав вопрос, та поглубже засунула руки в карманы белого халата.

– Даже не знаю, с чего начать.

После появления Джуди Фонтейн в полицейском участке прошло шесть часов. Уже дали электричество, и на улицах восстановился порядок. Пострадавшую осмотрели, вымыли и определили в отдельную палату. Юрайя заехал домой, где немного поспал и принял душ. Он успел связаться с шефом Ортегой, которая поручила дело Джуди ему исходя из того, что Фонтейн будет проще иметь дело с незнакомым ей человеком. Эшби согласился.

Известие о спасении Фонтейн стало для Ортеги шоком – теперь всему департаменту придется жить под грузом вины. Да, со дня исчезновения Джуди прошли годы, но это не отменяло того факта, что детективы бросили одну из своих.

– Переломы костей, которые, скорее всего, никогда не вправлялись, – начала врач. – Множественные сотрясения мозга. Шрамы по всей груди и спине. Менее серьезно, но требует неотложной помощи – зубы. Как только мы стабилизируем пациентку, ею займется стоматолог. Анализ крови выглядит ужасно, почти все элементы в дефиците – неудивительно, учитывая, что она голодала. Говорите, она сбежала? И пришла пешком в полицию?

– Видимо, так.

– Честно говоря, я не понимаю, как ей удалось. – Врач помолчала. – Послушайте, вы можете войти к ней в палату, но постарайтесь ее не расстраивать.

Юрайя кивнул.

– Мне нужно выяснить, где ее держали, что именно с ней произошло. Мы не можем быть уверены, что ей ничего не угрожает.

– Я просто прошу быть с ней помягче и не давить, если она еще не готова разговаривать. У нее может случиться срыв, и тогда вы вообще ничего не узнаете.

– Понимаю.

Врач ушла, а Юрайя постучал в открытую дверь палаты и только потом вошел.

Вымытая и переодетая в больничный халат вместо огромной куртки, Джуди стала выглядеть еще хуже – если такое вообще возможно. На обнаженных руках темнели свежие и старые синяки, на тонких запястьях – шрамы и болячки. Видимо, кто-то попытался вымыть ей голову, но бросил. Эшби невольно захотелось взять ножницы и остричь ей колтуны.

– Доброе утро. – Он подтащил к кровати кресло. – Помните меня?

Нажав кнопку на пульте, больная приподняла изголовье койки на несколько дюймов.

– Моя замена.

– Я бы так не сказал.

– Детектив Эшби, верно?

– Да, так и есть. – Удивительно, но она запомнила его фамилию. – Мне нужно задать вам несколько вопросов.