— Да, есть… но они слишком простые, чего хорошего можно самому придумать? Слова еще ладно, а музыку где взять?
— Ну, я например для двух зарубежных песен слова на русском придумал, очень неплохо получилось.
— Так ты поэт, для тебя это легко. А мы что…
— Можно подумать, у вас поэтов нет! — экспрессивно восклицает Лева — У нас в МГУ каждый второй пишет, самородков среди студентов полно. В Ленинграде в следующем году даже конкурс самодеятельной песни собираются организовать в рамках городского фестиваля молодежи.
— Да, ладно?! — удивляюсь уже я — откуда у тебя такая информация?
— Пилецкий рассказал — неохотно признается Коган
— Отличная новость! Надо будет нам написать об этом конкурсе, а лучшие песни опубликуем — займешься этой темой? Командировку тебе организуем.
Лева радостно кивает. Сгонять в Питер на такой конкурс — идея отличная, журнал ведь должен освещать разные стороны студенческой жизни, и культурной в том числе.
Отвечаю киевлянам и львовянам двумя песнями о Москве. Сначала исполняю «Этот город» из репертуара «Браво», а теперь уже «Машины времени», потом «Я шагаю по Москве». Песню уже многие знают и подхватывают — фильм-то сейчас крутят по всей стране.
Снова передаю гитару по кругу, теперь кому-то из пришедших гостей. Народ осмелел, уже понеслись «Шаланды полные кефали…». Причем с таким характерным одесским «смаком», что сразу становится ясно — песню исполняет настоящий одессит.
Я тем временем тихонько встаю и пробираюсь к Соне. Шепчу ей на ухо:
— Выйдем на минутку, дело есть…
Девушка краснеет, оглядывается на друзей, но послушно встает и следует за мной. Подмигнув Сониной подружке, забираю из ее рук блокнот и карандаш. В холле, не теряя времени, сразу перехожу к делу
— Сонь, предлагаю тебе исполнить новую песню дуэтом. Песня отличная, тебе понравится.
— Без подготовки? Вот прямо так?! — растерянно спрашивает Ротару
— Она несложная, и там всего три куплета. Ну, что — рискнешь?
— А слова?
— Слова я сейчас напишу.
— Даже не знаю…
Раз сразу не отказалась, значит, шанс есть, и я привожу последний, безотказный аргумент
— Разрешу тебе петь ее со сцены, станешь первой исполнительницей.
Девушка закусывает губу, в глаза появляются бесенята.
— Ну, давай попробуем…
Нерешительность Сони понятна, она еще просто не знает, какой щедрый подарок я ей сейчас делаю. Новая песня прославит ее на весь Союз, уж я-то об этом позабочусь.
Строчки быстро ложатся на лист, я вручаю блокнот со словами Соне.
— А теперь слушай…
Я пою вполголоса, девушка в это время смотрит в текст, по-детски шевелит губами. Со второго куплета начинает тихо мне подпевать. Абсолютный слух, ни разу не ошиблась!
— Все отлично, пойдем удивим всех.
Возвращаемся в столовую, и вовремя. Там уже дошло дело до блатняка — одессит с воодушевлением исполняет «Окурочек». Да, что же это такое, а?! Хотя чему удивляться. В конце 70-х, даже в приличной компании кто-нибудь нет-нет, да и затянет этот лагерный хит или что-то подобное.
— Так стоп! — прекращаю я это безобразие и забираю гитару — вот лагерные песни мы точно петь не будем.
— Почему? — удивляется одессит
— Я так понимаю, ты сидел в тюрьме?
— Нет! — возмущается парень — С чего ты так решил?!
— А с чего тогда у тебя любовь к этой теме? Восхищаешься уголовниками?
— Ну, все же поют — неуверенно пожимает он плечами — Даже у вас в Москве. Один сокурсник недавно целую бобину таких песен из столицы привез. Блатной какой-то поет, Высоцкий кажется…
— Высоцкий? — смеюсь я — никакой он не блатной. Это артист из нового театра На Таганке. Парень из очень приличной семьи и вполне интеллигентный, просто голос у него такой хриплый. А то, что ты слышал — это старье, совсем ранние его дворовые песни, дань молодым годам и послевоенным временам, когда в каждом дворе заправляла шпана и бывшие зэки. Сам он к этим песням относится с большим юмором и уже давно такого не пишет. И уж прости, но блатные песни… это вовсе не то, что нужно петь девушкам или у костра в кругу друзей.
— А что Высоцкий сейчас пишет? — осторожно интересуется кто-то.
— Отличные песни о войне, много песен для фильмов, для театральных спектаклей. Владимир Высоцкий вообще великолепный поэт, жаль, что мелодии у него довольно однообразные — привычные три аккорда.
— Ну, спой, а?
Вздохнув, провожу рукой по струнам. Вот Высоцкого я сегодня точно петь не собирался. Хотя…
— Песня называется «Братские могилы», она у Высоцкого совсем новая. Слушайте…
На Братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них не рыдают,
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают…
Народ замирает и, затаив дыхание, слушает одну из лучших песен Высоцкого — пронзительную правду о прошедшей войне. Все долго молчат, когда песня закончилась. Первым оживляется Димон
— Песня, правда, отличная, но твой «Десантный батальон» ничем не хуже, спой ребятам.
Пою и «Батальон», потом естественно «Крюково». Все сидят серьезные, задумчивые, и не скажешь, что недавно «Черного кота» весело горланили. Самое время нам с Соней дуэтом спеть.
— Друзья, сейчас впервые прозвучит новая песня «Эхо любви», и вы станете ее первыми слушателями. А помочь мне любезно согласилась Соня Ротару — молодая певица из Черновцов.
Мы встаем рядом, я начинаю наигрывать на гитаре вступление. Первый куплет пою один, как и договорились
Покроется небо пылинками звезд
И выгнутся ветви упруго
Тебя я услышу за тысячу верст
Мы эхо мы эхо
Мы долгое эхо друг друга
Второй куплет поет Соня. Голос звонкий, пронзительный. Но поет она с чувством, вкладывая всю душу:
И мне до тебя где бы я ни была
Дотронуться сердцем не трудно
Опять нас любовь за собой позвала
Мы нежность мы нежность
Мы вечная нежность друг друга
Ну, а третий куплет мы поем уже вместе, дуэтом. Соня приглушает свою звонкость, и наши голоса красиво сплетаются. Может, и не идеально, но для первого раза отлично. Нам долго хлопают, заставляют исполнить на бис еще раз. Соня раскраснелась, глаза блестят — картинка, а не девушка! Я чувствую как кровь начинает бурлить у меня в жилах. Если бы не Вика…
Но время уже давно перевалило за полночь пора всем расходиться.
— Как же не хочется прощаться… — вздыхает Ясь — А знаете что, давайте здесь встречать Новый год, а? Нет, правда, приезжайте!
— У нас у всех девушки, одним номером дело не обойдется! — смеется Димон.
— Ерунда! Можно вообще с местными договориться и снять дом на праздники. Здесь многие так делают.
— А что? Это идея! — тут же загораются Димон с Левкой.
Все начинают обмениваться адресами и телефонами, чтобы созвониться в конце декабря. А я поколебавшись, все-таки иду провожать Соню.
К ночи снова похолодало, и с неба посыпался мелкий снежок. Я замотал шарфом горло, поплотнее запахнул куртку и натянул на лоб лыжную шапочку. Простужаться мне сейчас категорически нельзя. Но к счастью идти оказалось недалеко. Компания Сони снимала дом на окраине Славского, и до него было от силы минут двадцать. Друзья девушки ушли чуть вперед, а мы с ней приотстали и шли последними. Соня молчала, явно смущенная вниманием такого взрослого парня, как я, подружки то и дело оглядывались на нас и по-девчоночьи хихикали. Грубиян Миша посылал в мою сторону такие убийственные взгляды, что чуть не испепелил меня на месте. Дурачок какой-то…
Разговор в основном поддерживал я:
— Сонь, а чего вы в Славское приехали? У вас вроде под боком и свои склоны неплохие?
— У нас пока снега меньше, а на лыжах покататься очень хотелось — вот и выбрались на выходные.
— А чего сегодня не уехали? — улыбаюсь я
— Да, Маринка всех подговорила остаться — смущается Соня — у нее старший брат в львовском Политехе учится, вот и…