Я всегда ложусь поздно. И в свои выходные стараюсь отоспаться на неделю вперед, но сегодня меня снова поднимает какая-то неведомая сила ни свет, ни заря.

Это потом я понимаю, что одна наглая сердцеедка стянула с меня одеяло, укутавшись в него, как в кокон, а я лежу на свежем воздухе в чем мать родила. В комнате по-утреннему прохладно. А еще сушит.

Тихонько встав с кровати, накидываю халат и иду в ванную.

Приняв душ, ухожу на кухню и делаю кофе. Возвращаюсь обратно в спальню, сажусь в изножьи кровати и молча пью согревающий напиток, любуясь женщиной, которая будто бы предназначена для того, чтобы перевернуть мой мир.

Я хочу ее. Хочу разбудить поцелуями и в то же время стараюсь вести себя как можно тише, чтобы не нарушить ее сон. Я хочу Эмму не только физически. Она нужна мне как муза, как человек, который близок мне по духу.

Мы разные, но для того, чтобы стать близкими не обязательно любить одно и то же.

Достаточно того, что нас обоих ломали, но не смогли сломать.

Отвлекаюсь от раздумий когда Эмма, потягиваясь, переворачивается на спину, и из‑под одеяла выглядывает ее стопа с маленькими изящными пальчиками. Не удержавшись, накрываю их ладонью и мягко поглаживаю, любуясь плавными линиями идеальных ног.

Вторая нога тут же аккуратно выныривает из‑под одеяла и поглаживает меня в ответ по бедру.

– Доброе утро, – усмехаюсь и перевожу взгляд на расслабленное лицо Эммы, на котором появляется хитрая улыбка. – Как спалось?

– Спасибо, отлично, – зевнув в ладоши, садится она на кровати. – А ты чего не спишь?

– Даже не знаю, – пожимаю плечами и прячу усмешку за глотком кофе. – Но точно знаю, что нужно будет принести ещё одно одеяло.

– Я тебя заморозила? Прости, пожалуйста, – смущенно шепчет Эмма и доверчиво льнет ко мне в объятия.

Я прижимаю её к себе, горячую и расслабленную спросонья, делюсь своим кофе и целую в макушку, блаженно прикрывая глаза. Мне кайфово. Мне, кажется, впервые в жизни так кайфово.

– Мне нужно домой, взять одежду для театра, – задумчиво проговаривает Эмма вслух свои мысли.

– Нет, давай ты просто закажешь онлайн? – предлагаю ей, потому что не хочу, чтобы она уезжала. – Буквально через час тебе доставят все, что угодно, я гарантирую.

Эмма молча вздыхает, но я чувствую, как ее тело напрягается.

– Побудь со мной, – прошу, аккуратно поднимая ее лицо за подбородок и глядя в глаза. – Это не плен, честно.

Смотрю в серьезное лицо Рафаэля. Все тело ноет, напоминая о вчерашней близости.

– Ты думаешь, я поверю в это после наручников? – шепчу и ловлю его растерянный взгляд. – У тебя, наверное, и пыточная есть?

Не могу сдержать улыбку, когда Рафаэль закатывает глаза, понимая, что я шучу над ним.

– Я просто очень люблю театр и боюсь в него опоздать, – фыркает сердито он и встает с кровати, убирая чашку на тумбочку.

– Или ты боишься опоздать на свою встречу? Наверное, там опять будет партнерша по бизнесу с красной помадой? – падаю на кровать и тут же, взвизгнув, перекатываюсь на другую сторону, потому что Рафаэль ныряет следом за мной, пытаясь схватить.

Хохочу, едва не свалившись. Чудовище успевает меня поймать за руку в последний момент и вытянуть обратно.

На самом деле, я ему верю. Но все же, мне доставляет удовольствие, когда он начинает мне доказывать, как я ошибаюсь. Сейчас мне кажется, что он действительно боится меня потерять. И мне хочется подтверждения его чувств снова. Потому что я начинаю верить, что у наших отношений возможно продолжение.

– Ревнуешь? – губы Рафаэля растягиваются в довольной улыбке. – Могу тебя успокоить: на этой встрече женщин не будет.

– А что же вы там будете делать? – усмехаюсь.

– Разговаривать, – немного помолчав, вздыхает он и падает на спину.

– Скучновато как-то. Ни одного смертного греха. – поворачиваюсь к нему и любуюсь профилем и очередной улыбкой.

Вчера картина у меня так и не получилась. Мой натурщик вертелся и изображение на альбомном листе перекосило. Но вот сейчас я бы попробовала снова.

Провожу пальцем по щеке Рафаэля, обрисовывая мужественную линию скул и подбородка.

– Если ты не закажешь себе одежду через пять минут, я решу, что тебе нравится ходить голой и отменю театр, – лениво обещает Чудовище и я, вздохнув, тянусь за телефоном.

Заказ приходится сделать в определенном магазине, чтобы его успели доставить в срок. В то время, когда помощник передает вещи, мы обедаем оставшимся пирогом. Рафаэль выходит из кухни, а через минуту возвращается с несколькими пакетами и большим букетом кремовых тюльпанов в черной шляпной коробке.

– Боже, какая красота! – улыбаюсь, вставая и принимая их из его рук. Вдыхаю свежий и немного терпкий аромат весенних цветов. – Я обожаю тюльпаны!

Отставив цветы на стол, обнимаю свое внезапно романтичное Чудовище и целую в щеку. Он довольно усмехается, отмалчиваясь и обнимая меня в ответ. Вот есть же в нем все, о чем может только мечтать женщина! Просто, оно очень тщательно припрятано.

– Иди, одевайся, потому что я уже с трудом держу себя в руках, – дергает бровями Рафаэль и угрожающе скользит ладонями вниз по моей талии, когда я тянусь за поцелуем.

Вздохнув, отстраняюсь и, забрав пакеты, поднимаюсь по лестнице. Привожу себя в порядок. Укладываю волосы, подчеркиваю глаза и переодеваюсь в темно-синий брючный костюм и бежевую блузку.

Выхожу из комнаты и быстро спускаюсь обратно, сгорая от нетерпения. То, что мы пойдем с Рафаэлем в театр – это, как мне кажется, какая-то новая веха в наших отношениях. Я уверена, что он не таскает с собой туда проституток. Обычно, в такие места ходят, чтобы прикоснуться к прекрасному, а не для удовлетворения низменных потребностей.

– Нет, я не передумал, еще сто раз спроси, – раздается недовольный голос Рафаэля с кухни. – Я лишь рассчитывал, что стрелка с Зориным будет вечером, как это обычно бывает. У меня были планы.

В первую секунду притормаживаю, чтобы не помешать его разговору, а в следующий миг, когда осознаю смысл слов, просто застываю в оцепенении.

Стрелка? Так вот что у него за “встреча”?

– Нет, мы ничего не будем переносить, – продолжает Рафаэль громче. – Через час буду.

Очнувшись, мечусь взглядом по холлу, не понимая, что мне делать: прятаться и делать вид, что я ничего не слышала, или уже не скрываться.

Не успеваю принять решение, как из кухни выходит Рафаэль и резко останавливается, видимо, не ожидав меня здесь увидеть.

– Театр отменяется? – уточняю осипшим от волнения голосом.

– Встречу перенесли. Прости, придется отложить театр на завтра, – хмурится Чудовище.

– Если ты останешься жив после стрелки, да? – усмехаюсь, не выдержав, и снова замечаю в лице Рафаэля ту жесткость и отстраненность, которые он обычно транслирует миру, когда не хочет показывать свои настоящие эмоции.

– Ну, зато это точно будут не проститутки, – хмыкает он, поднимаясь мимо меня вверх по лестнице.

– Да лучше бы это были проститутки! – не выдерживаю и направляюсь следом.

Голос срывается и становится выше. Не люблю истеричных женщин, но сейчас мне хочется закатить скандал, орать и бить посуду, лишь бы только он никуда не пошел.

Причем, я понимаю, что это не выход, что я ничего не смогу изменить, но остановиться не получается.

– Неожиданно, – бросает на меня быстрый взгляд Чудовище, скидывая халат и надевая брюки. – Не переживай, все будет хорошо.

– Ты серьезно? Ты думаешь, это так просто? “Меня могут убить, но ты не переживай”. – сердито усмехаюсь и отхожу к окну, потому что на глаза наворачиваются слезы, а я не хочу, чтобы он их видел.

Распахнув посильнее тяжелые шторы, смотрю на яркое солнечное небо за стеклом.

– Эмма, я так живу бОльшую часть своей жизни, – подходит ко мне Рафаэль сзади и со вздохом обнимает за плечи. – И, если ты думаешь, что что-то может измениться, если мы будем вместе, то ты ошибаешься.