— И вам здравствуйте, тётка Нехама, — вежливо кивнула Лео, — давненько вас не видела.

— Так я же, почитай, целый год была в отъезде, с правнуком нянчилась в соседнем городке, — радостно сообщила Нехама и тут же переключилась на животрепещущую тему: — ты мне лучше скажи, как твои дела? Хочу спросить за одного мужчину: нашёл тебя тот красавчик, что метался тут как подорванный?

— Какой мужчина? — не поняла Леонора, которая за последний год встречалась примерно ни с кем, не считая друзей, изредка навещавших её в Кальяно.

— Как же? А тот прелестный породистый койот? Я за него тебе говорю! — всполошилась соседка.

— Койот? У меня нет знакомых койотов, — пожала плечами Леонора.

— Ой-ёй! То ли он тебя не нашёл? Или ты-таки не одела глаза на лицо? [1] Или этот молодой человек, имея важный вид, оказался голимым неудачником и упустил счастье всей жизни? А я-то считала, что вы уже улучшили демографический климат в нашем квартале, — всплеснула руками Нехама.

— Я решительно не понимаю вас, — покачала головой Леонора.

— Ну, иди-иди уже на базар, — милостиво разрешила Нехама, — и помни: шанс есть у всех, но не все способны его использовать.

— Что, простите? Вы о чём? — опешила Лео.

— О яблочках, милая, о яблочках, — кивнула на корзину Нехама, — удачно пристроишь их сегодня, я прямо селезёнкой чую.

Леонора вежливо попрощалась с соседкой, мимолётно подивившись странности разговора. В глубокой задумчивости она побрела по улице, не замечая ничего вокруг. А если бы ей взбрело в голову оглянуться… но она не оглянулась, слишком погружённая в свои мысли.

Нехама — или та, что приняла её обличье — выпрямилась, морщины на лице разгладились, а глаза сверкнули почище алмазов.

— Не упусти свой шанс, девочка, ведь он просил за тебя, и я согласилась исполнить его последнюю просьбу, — прошептала она и растаяла в воздухе.

***

Лео медленно шла по городской улочке, безлюдной по причине раннего часа, и непонятно почему думала о странном разговоре с тёткой Нехамой. Ей казалось, что она упустила что-то важное, но что? Обычная, ничего не значащая болтовня старой сплетницы. Надо же, какого-то койота приплела. Нехаму явно посетил склероз, вот она и перепутала её с другой девушкой.

Леонора сбилась с шага и ахнула: а если соседка имела в виду того койота, что каким-то образом оказался с ней на алтаре? Но почему она утверждала, что тот её искал? До инцидента мужчина не подозревал о её существовании. Ай, Нехама точно ошиблась!

Найдя логичное объяснение, Лео удобнее перехватила корзинку и повернула в переулок, чтобы срезать путь к рынку. Под ноги с душераздирающим мяуканьем бросился облезлый дворовый кот, Леонора отшатнулась в сторону и столкнулась с мужчиной, шедшим навстречу. Корзина опрокинулась, и яблоки покатились по земле.

— Дурацкое животное! — в сердцах вскрикнула Леонора, пытаясь поймать разбегающийся урожай.

— Это вы мне? Простите, я не специально, — сказал приятный мужской голос.

Леонора подняла голову и утонула в пронзительно голубых глазах высокого плечистого койота.

— Ч-что? Нет, конечно, не вам! — покраснела она и неопределённо махнула рукой: — Тут был кот.

— Ваш? — выгнул бровь мужчина, с интересом рассматривая смущённую, но такую красивую девушку.

Кого-то она ему напомнила, но вот кого?

— Уличный, — отрицательно качнула головой Леонора, не в силах оторвать глаз от лица мужчины, казавшегося смутно знакомым.

— Мы с вами раньше не встречались? — одновременно спросили они и рассмеялись.

— Кальдер, — представился он.

— Леонора, — ответила она.

— Позвольте, я помогу, — предложил мужчина, присаживаясь рядом.

Лео кивнула и потянулась за яблоком. Их пальцы встретились, и где-то далеко-далеко со скрипом сдвинулось с места колесо судьбы. Кальдер и Леонора почувствовали, как по рукам прокатилась дрожь, вздыбливая проступившую шерсть.

[1] одеть глаза на лицо — быть внимательным (одесский говор)

*Нехама — в переводе — утешение, радость, избавление от боли, прощение, гармония (несколько версий из разных языков)

Кальдер. Леонора

Воздух наполнился густым, почти осязаемым запахом морозных яблок и малины. В голове Кальдера что-то болезненно взорвалось и, как на быстрой перемотке, замелькали кадры их первой встречи с Норой, вероломное похищение его истинной, его сумасшедший — до разрыва аорты — бег к ней, кровавая схватка в каменоломнях…

Судя по ошарашенному побледневшему лицу девушки, сию минуту она испытывала нечто подобное. Вспоминала то, что было безжалостно вырвано из их памяти.

— Нора? — резко выдохнул он.

— Койт? — неуверенно прошептала она.

— Кальдер, — поправил он, целуя её холодные пальцы.

— Леонора, — эхом отозвалась она.

— Год назад ты назвался другим именем, — она вопросительно посмотрела на него.

— Тогда я ничего не помнил о себе после покушения, — пояснил он. — Я обязательно всё расскажу тебе, моя луна!

— Луна? — недоверчиво-растерянно хмыкнула Леонора. — Ты правда веришь в детские сказки?

— Это не сказки, — мягко улыбнулся Кальдер. — Неужели ты не чувствуешь?

— Что именно? — окончательно смутилась Лео.

— Нашу любовь, — как само собой разумеющееся, произнёс он.

Она очень даже чувствовала, но ведь так не бывает! Или прав Кальдер, и легенды про истинных вовсе не легенды? Иначе почему и при первой встрече, и сейчас, она испытывала эту безумную тягу к нему и ощущение абсолютной правильности происходящего?

Леонора всей душой желала поверить любимому, прижаться щекой к широкой груди и безостановочно вдыхать пьянящий аромат морозных яблок. А если хватит смелости — запустить руки в его волосы и попробовать на вкус твёрдые губы. От нескромных мыслей Леонору бросило в жар.

В один миг бесследно улетучилась глухая тоска, беспощадно терзавшая её весь год, и Лео впервые за долгое время заметила и буйную пёструю красоту летней природы, и выцветшую голубизну южного безоблачного неба.

Замечтавшись, она не сразу поняла, что Койт, то есть, конечно, Кальдер, по-собственнически заключил её в объятия, зарывшись носом в волосы. Обнаружив подобное самоуправство, она и не подумала протестовать, наоборот, обхватила руками его торс, с удовольствием отмечая, как напряглись его мышцы.

— Сладкая малинка, — прошептал он, невесомо целуя её в макушку.

— Я люблю малину, но откуда ты знаешь? — улыбнулась Леонора.

— Ты пахнешь малиной, — ответил Кальдер, — и я помню, что было в твоей корзинке. Я теперь вообще всё помню.

— Это было год назад! — радостно изумилась она.

— Для меня — как будто вчера, — легко признался он. — Кажется, я и не жил этот год, а просто существовал.

— Для меня он тянулся целую вечность. Беспросветную серую вечность, — неожиданно для себя, проговорилась Леонора.

— Обещаю, я обязательно разберусь, почему так вышло, и кто заставил нас забыть. Он ответит за всё, за каждую твою слезинку, — нахмурился Кальдер.

— Кажется, я знаю, кто виноват, — ахнула Леонора, — тот маньяк, он был какой-то необычный, и он сказал… дай-ка, вспомню дословно… — она наморщила лоб: — «Вы забудете друг друга, и всё, что с вами произошло. Это мой прощальный подарок», — процитировала Лео.

— Ублюдок! Клянусь, я самолично придушу его! — вызверился мужчина.

— Не нужно! Не смей марать руки и портить свою репутацию, оно не стоит того! — с жаром воскликнула Леонора.

— Не буду, — послушно согласился Кальдер, — тем более, теперь мне есть для кого жить. У меня есть ты!

Он наклонился, взглядом спрашивая разрешение, и бережно прикоснулся губами к таким желанным губам, которые дрогнули, открываясь ему навстречу. Очень быстро поцелуй из трепетного порхания крыльев бабочки превратился в огненный ураган чувств. Их измученные разлукой сердца наконец-то стучали в унисон.

«Моя!» — ликующе рычал койот.