Бой шёл почти по всей долине. Между камней мелькали группы духов, кто-то поднимался по склонам, кто-то перебегал между дувалами возле кишлака. Наши группы отходили вверх, постоянно отстреливаясь.

Но главное было не это. Главное — нас здесь никто не ждал. С этой стороны хребет был даже при внимательном осмотре почти непроходимым. Можно подняться, но не под огнем и не быстро. Все внимание духов было обращено вниз, к ущелью и тропам отхода. Мы оказались у них в тылу.

Морозов несколько секунд молча смотрел вниз. Потом медленно опустил бинокль. Сверху стало видно гораздо больше, чем снизу из ущелья. Между камней и на склонах держались сразу несколько наших групп. Одну мы недавно видели прямо под собой, но дальше по ущелью трещали ещё пулемёты, мелькали вспышки автоматных очередей, перебегали фигуры в нашей форме. Групп прикрытия было не меньше пяти. Они держали оборону отдельными очагами, цепляясь за каждый камень и каждую складку склона. А духи постепенно сжимали кольцо.

Пять групп… Это чертовски мало. В каждой по двенадцать-четырнадцать человек всего, и того около семидесяти бойцов, ну и нас шестеро. А противника внизу в несколько раз больше, у них есть тяжёлое оружие.

Нас пока не заметили, ни свои, ни духи. Наверх никто не смотрел. Скорее всего не думали, что кто-то может их обойти и атаковать с тыла. Как бы там не было, но такая беспечность противника была нам на руку.

Морозов быстро оглянулся на нас.

— ПБСы снять. Всем работать плотно. Залп гранатами из подствольников, потом открываем огонь. Пусть думают, что им в тыл целый отряд зашёл. Занимайте позиции. Серёгин, сотку не жалеючи вниз засади сразу. Пусть видят, что мы патроны не экономим.

— Есть засадить сотку, товарищ старший лейтенант — Усмехнулся я.

Сотку так сотку. Это всего одна лента. Ствол выдержит, из него можно и двести отстрелять без замены одной очередью. Но я так конечно делать не буду. Запасного ствола у меня с собой нет, остался у Шаповалова. Первый короб отстреляю, как и приказал старлей, но не непрерывно. Буду бить короткими, прицельными очередями, зато часто. Да и смену позиций никто не отменял. Пока буду перемещаться, ствол хоть немного, но остынет.

Группа расползалась по камням, выбирая себе основные и запасные стрелковые точки. Я подтянул к себе ПКМ, поставил на сошки и быстро развернул его вдоль гребня. Рядом Рома вытаскивал гранаты к подствольнику. Али передёрнул затвор автомата. Муса лёг чуть в стороне, устроив снайперскую винтовку между камней.

Внизу снова ударил РПГ. Возле одной из наших групп взметнулась пыль и камни. Откуда-то левее тяжело и длинно заработал ещё один пулемет. Ему сразу ответили десятки стволов. Морозов дождался, пока духи снова полезут вперёд, и резко махнул рукой:

— Огонь!

Почти одновременно хлопнули четыре подствольника, окутав стрелков облачками серого дыма от вышибных зарядов, потом сразу заговорили автоматы. Мой ПКМ ударил так, что эхо сразу покатилось по всему ущелью.

Я провёл длинной очередью прямо по группе духов укрывшихся между камней. Они сидели на корточках к нам спиной, время от времени высовываясь и стреляя по позициям группы прикрытия.

Несколько человек сразу рухнули. Остальные инстинктивно присели, не понимая, откуда по ним работают. И им тут же прилетело снова, тоже основательно. Кто-то из наших всадил ВОГ прямо в скопление духов возле большого валуна. Граната рванула среди растерявшихся бойцов противника.

Муса работал спокойно, как на стрельбище. Один выстрел — один дух падал или исчезал за камнями. Он бил по тем, кто пытался организовать остальных, гранатомётчикам и расчетам пулеметов.

Духи заметались. Кто-то продолжал стрелять по обороняющимся среди камней группам прикрытия, даже не поняв, что огонь уже идёт с тыла. Кто-то начал разворачиваться назад. Несколько человек вообще побежали к кишлаку.

Я выпускал очередь за очередью. С такой высоты позиции духов и спины отступающих у меня были как на ладони. Пули выбивали пыль и каменную крошку прямо среди бегущих.

— Дави их! — азартно крикнул Али, меняя уже третий магазин.

Морозов работал спокойно, короткими очередями. Смещался вдоль гребня, бил и снова менял позицию.

Главное уже произошло. Духи решили, что им в тыл зашла крупная группа спецназа. Их огонь по нашим сразу просел. По всему ущелью началась путаница. Несколько групп моджахедов начали откатываться вниз, к дувалам. Другие залегли, пытаясь понять, сколько нас наверху.

Это почувствовали и наши. Сразу несколько групп прикрытия начали отходить перебежками выше по ущелью. Грамотно отходили, прикрывая друг друга. Одна группа уходит, вторая давит противника огнём, давая соседям уйти и закрепиться на новой позиции. Мы тоже как могли прикрывали парней. Мой ПКМ бил почти без остановки, я только и успевал ленты менять.

Но и духи оказались не пальцем деланные. Они быстро начали приходить в себя. Не все, но некоторые сообразили, откуда по ним ведется огонь. По гребню защёлкали пули. Каменная крошка брызнула мне в лицо. Прямо из кишлака, из одного из дувалов тяжело ударил китайский ДШК. По нам… Над головой будто рвали воздух огромной пилой.

— Сменить позиции! Не кучковаться! — рявкнул Морозов.

Мы расползлись шире по гребню, продолжая бить вниз. Сыгравшие нам на руку внезапность нападения и скрытность закончилась. Теперь это уже был обычный бой. Только духи внезапно получили огонь себе в спину и пока ещё не понимали, сколько нас здесь на самом деле.

И тут по ущелью ударила артиллерия. Сначала где-то далеко глухо бухнуло. Потом ещё раз. А через несколько секунд первые разрывы легли прямо по кишлаку. Наумов обещание сдержал.

Снаряды пришли точно. Один дувал буквально разметало в труху от прямого попадания. Следующий разрыв лёг между домами, выбросив вверх землю, камни и куски дерева. Над кишлаком сразу поднялось густое облако пыли и дыма.

А потом артиллерия начала работать серией. Разрывы пошли один за другим. Земля внизу будто заходила ходуном. Между дувалами вырастали пыльные столбы взрывов. Где-то рванул боекомплект, и над кишлаком поднялся чёрный дым.

И духи побежали. Не отходить начали. Именно побежали. Это было видно сразу. Только что они ещё стреляли, перебегали между камнями, лезли вверх по склонам. А теперь всё рассыпалось. Кто-то рванул обратно в сторону от превратившегося в ад кишлака, кто-то вниз по распадкам, кто-то просто бросился куда глаза глядят. Несколько человек пытались что-то кричать и махать руками, но их уже никто не слушал.

Их полевых командиров мы взяли ещё в кишлаке. Организовывать этот сброд теперь было некому. Артиллерия только добила остатки порядка.

— Всё. Поплыли, — спокойно сказал Морозов, не отрываясь от бинокля.

Я снова ударил из ПКМ вниз по склону. С такой высоты всё было видно отлично. Духи уходили. Некоторые тащили раненых. Другие бросали оружие и карабкались между камней налегке. Несколько человек вообще побежали прямо через открытый склон. Вот их-то я и выбрал своей целью.

Муса спокойно снимал тех, кто пытался остановиться и собрать остальных. После его выстрелов очередной дух валился на камни, и вся куча бородатых бойцов, откликнувшихся ранее на призыв, снова срывалась на бег.

Артиллерия продолжала накрывать кишлак. Один снаряд ударил прямо возле большого дувала, откуда раньше бил ДШК. После взрыва пулемёт замолчал окончательно.

Внизу наши группы прикрытия это тоже почувствовали. Сразу несколько разведчиков начали отходить вверх перебежками уже почти в полный рост. ПКМ из-за валунов работал длинными очередями, прикрывая отход. Где-то справа, за пределами моей видимости в их сторону ударил РПГ. Не точно, просто в белый свет как в копеечку. Наши вырывались.

По нам ещё стреляли. Но уже нервно и беспорядочно. Несколько очередей защёлкали по гребню, пули выбили каменную крошку рядом со мной. И всё. Никакого прицельного огня, никакой попытки снова нас прижать. Духам стало не до этого. После нашей атаки с тыла и удара орудий весь их напор исчез за несколько минут.