Философия. Страница 139

Во второй части статьи, посвященной исследовательской деятельности Элвина Тоффлера, обращено особое внимание на предлагаемую им периодизацию Истории. «Три волны», о которых пишет Тоффлер, это по сути дела три эпохи в истории Человечества, каждая из которых знаменовала собой новый этап в Его поступательном развитии и последовательной передаче несвойственных Человеку Разумному функций создаваемым им же системам машин. Нами же здесь выводятся конкретные причины возникновения каждой из трех «волн», о которых пишет Элвин Тоффлер.

…сборник повестей бывшего диссидента Алмаза Естекова, осуждённого советскими властями за антисоветские идеи в 1985-ом году и выдворенного за пределы СССР указом самого М.С.Горбачёва в 1990-ом году. Автор ярко и живописно рассказывает о своей жизни, о скитаниях и открытиях по "белу свету", о своей общественной и политической деятельности в СССР и в Америке. В настоящее время бизнесмен Алмаз Естеков живёт в Соединённых Штатах, иногда приезжая к родственникам в Казахстан.Настоящее издание предпринято с целью рассказать читателям о мироощущении казаха, которого советские власти преследовали за чрезмерную любовь к казахской земле, оказавшегося волею судьбы в Америке, нашедшего своё место в жизни далеко от Родины, но не сломленного духом.

История человечества, смысл человеческого бытия, тайны и загадки наших кумиров и личностей одиозных — основные темы авторских размышлений предлагаемой книги.Автор считает, что тайны истории подобны замаскированным капканам на неизведанной, полной драматизма тропе, по которой идет человечество. Люди давным-давно втянуты в непонятную, дьявольскую игру, правил которой они не знают. И знания эти приходят, но платить за них приходится очень дорого.Читателям книги предлагается узнать, что за той историй, которую мы знаем по учебникам, скрыта другая, порой парадоксальная, тайная и неожиданная.

"Папа, объясни мне, зачем нужна история". Так однажды спросил у отца-историка мальчик, весьма мне близкий. Я был бы рад сказать, что эта книга -- мой ответ. По-моему, нет лучшей похвалы для писателя, чем признание, что он умеет говорить одинаково с учеными и со школьниками. Однако такая высокая простота -- привилегия немногих избранных. И все же этот вопрос ребенка, чью любознательность я, возможно, не сумел полностью удовлетворить, я охотно поставлю здесь вместо эпиграфа. Кое-кто, наверняка, сочтет такую формулировку наивной. Мне же, напротив, она кажется совершенно уместной. Проблема, которая в ней поставлена с озадачивающей прямотой детского возраста, это ни мало, ни много -- проблема целесообразности, оправданности исторической науки.