Философия. Страница 96

Этика нигилизма Из сборника "Вехи" Нравственность, нравственные оценки и нравственные мотивы занимают в душе русского интеллигента совершенно исключительное место. Если можно было бы одним словом охарактеризовать умонастроение нашей интеллигенции, нужно было бы назвать его морализмом. Русский интеллигент не знает никаких абсолютных ценностей, никаких критериев, никакой ориентировки в жизни, кроме морального разграничения людей, поступков, состояний на хорошие и дурные, добрые и злые. У нас нужны особые, настойчивые указания, исключительно громкие призывы, которые для большинства звучат всегда несколько неестественно и аффектированно, чтобы вообще дать почувствовать, что в жизни существуют или, по крайней мере, мыслимы еще иные ценности и мерила, кроме нравственных,--что наряду с добром душе доступны еще идеалы истины, красоты, Божества, которые также могут волновать сердца и вести их на подвиги. Ценности теоретические, эстетические, религиозные не имеют власти над сердцем русского интеллигента, ощущаются им смутно и неинтенсивно и, во всяком случае, всегда приносятся в жертву моральным ценностям. Теоретическая, научная истина, строгое и чистое знание ради знания, бескорыстное стремление к адекватному интеллектуальному отображению мира и овладению им никогда не могли укорениться в интеллигентском сознании. Вся история нашего умственного развития окрашена в яркий морально-утилитарный цвет.

Владимир Сергеевич Соловьев - крупнейший представитель российской религиозной философии второй половины XIXв., знаменитый своим неортодоксальным мистическим учением о Софии - Премудрости Божьей, - учением, послужившим основой для последующей школы софиологии.Мистицизм Соловьева, переплетающийся в его восприятии с теорией универсума - «всеединства», оказал значительное влияние на развитие позднейшего русского идеализма.

Много лет профессора Бома особенно интересовал скрытый философский смысл квантовой физики и физики относительности и проблема создания такой метафоры, которая могла бы прояснить их значение для широкой публики, не знакомой с таинствами высшей математики.

Александр Пятигорский – известный философ, автор двух получивших широкий резонанс романов «Философия одного переулка» и «Вспомнишь странного человека…». Его новая книга – очередное путешествие внутрь себя и времени. Озорные и серьезные шокирующие и проникновенные, рассказы Пятигорского – замечательный образчик интеллектуальной прозы.

Отец Томаш Шпидлик (род. в 1919 г. в г. Бошковице, Моравия, ныне — Чешская Республика) на сегодняшний день является одним из лучших в мире знатоков и ценителей восточнохристианской духовной культуры. Почетный доктор богословия целого ряда университетов, монах и священник, заслуженный профессор с более чем 45–летним стажем преподавания, с 1991 г. он живет и работает в Чентро Алетти, в Риме, в центре, специально созданном для изучения восточнохристианской традиции. В 1993 г. Общество византинистов в Санкт–Петербурге избрало его своим почетным членом, а 21 октября 2003 г. о. Томаш Шпидлик главным образом за свои научные достижения был возведен в caн кардинала. Его самая известная книга «Русская идея: иное видение человека», изданная по–итальянски и по–французски, теперь становится доступной и русскоязычному читателю. Написанная с большой любовью и уважением к русской духовной культуре, эта книга открывает ее не только западному человеку, но помогает и нам самим, словно в зеркале, лучше разглядеть самих себя, а значит — и лучше понять. Перевод осуществлен благодаря поддержке супругов Карла и Рене Ландеггер.

Авторы — известные норвежские философы. В краткой, доступной и увлекательной форме они описывают основные моменты и персоналии истории мировой философии — от Фалеса и Гераклита до Ж. Дерриды и Хабермаса. Драма идей обрисована крупными мазками с упором на идеи, актуальные и в наше время. Авторы раскрывают читателю лабораторию философского мышления, стили и способы философской аргументации.Книга интересна всем, кто чувствует необходимость приобщиться к сокровищам человеческого мышления и духа. Круг ее читателей включает студентов и аспирантов, готовящихся к сдаче экзаменов по философии, преподавателей философии, желающих обновить свои знания.Учебное пособие для студентов высших учебных заведенийПер. с англ. В.И. Кузнецова; Под ред. С.Б. Крымского

Вторая глава из главного труда Имре Лакатоса "Фальсификация и методология научно-исследовательских программ", опубликованного в 1968 г. как доклад, представленный “Аристотелевскому обществу”. Настоящий перевод сделан с самой известной публикации И. Лакатоса: обширной статьи, помещенной в сборнике “Критицизм и рост знания” (1970 г.), ставшим важной вехой в эволюции философии и методологии науки нашего времени.

Это черновик. Здесь и то что уже опубликовано, и то, чего нет, и не будет в конечных вариантах для публикации. Здесь фрагменты мыслей. Ну в общем это - "корзина". И я её буду ПОПОЛНЯТЬ. Всё новое "нa дне корзины".

В книге автор осмысливает онтологию войны и мира. Используя результаты эмпирических и теоретических исследований в области геофилософии, а также: нейронаук, психологии, социальной философии и военной истории, автор последовательно решает следующие задачи: определяет аксиоматику теории войны и мира; формулирует теорию и её основные следствия; осмысливает философию войны и мира; проверяет теорию на геофилософии Европы; предлагает новую теоретическую основу для определения Европейской стратегии безопасности. В книге доказывается, что проблема войны и мира берет начало в особенностях формирующейся психики. Война и мир являются способами достижения регуляторного компромисса между проявлениями активного начала, которое изначально заложено в основу психики человека, и влиянием внешней среды - естественным отбором; между усложняющимися потребностями псипространства, как совокупности психик в масштабах Земли и возможностями их удовлетворения; между провозглашенной идеей, которая объединяет псипространство, и возможностью её реализации. Войной и миром регулируется качественный состав и проявления псипространства: снижается количество психик, чья структура предрасполагает к агрессии, и увеличивается численность психик, чьи проявления направлены на интеграцию и кооперацию. Из предложенной теории войны и мира следует, что состояние мира для эволюционирующего псипространства включает в себя философию войны; что переход от мира к войне зависит, главным образом, от эффективности образовательных технологий.