Современная проза. Страница 127

Книгу виднейшего английского писателя, ученого, гуманиста Чарльза Перси Сноу составили два романа: «Пора надежд» и «Возвращения домой», вошедшие в цикл романов, принесший Сноу большую известность.Действие всех романов охватывает более половины нашего столетия – от начала 1910-х годов до конца 1960-х. Сноу своими произведениями создал значительную социально-психологическую эпопею, где в художественной форме дано осмысление своей эпохи и ее людей.

Злате и так приходится не легко. Новый универ, болезнь брата - все это свалилось неожиданно. А тут еще и темноглазый красавчик вздумал строить козни. Но ничего, он еще не знает с кем связался.

Идет война. Самолет, на котором везли в эвакуацию группу мальчишек-школьников, терпит крушение на необитаемом острове… Так начинается одно из самых сильных и горьких произведений английской литературы XX века - "Повелитель мух". Жемчужина творческого наследия Уильяма Голдинга. Гротескная антиутопия - и "черная робинзонада". Роман-предупреждение - и гениальная философская притча. Первый перевод на русский язык романа о мальчиках из церковного хора и Звере на необитаемом острове, опубликованный в 1969 г. в журнале «Вокруг света». Илл. С. Прусова.  

Повість Наталки Сняданко “Колекція пристрастей” без сумніву лише з великою натяжкою можна віднести до так званої “жіночої еротичної прози”, хоча вона, повість, має всі ознаки бестселера, яким свого часу стали “Польові дослідження українського сексу”. Однак характер цієї прози можна охарактеризувати радше як анти-Забужко. Це стосується як стилістики та засобів вираження, так і, — умовно кажучи, — “соціально-психологічного” портрету протагоніста (чи то пак — протагоністки). Можна говорити також про особливості природи комплексів, сублімація яких призвела до появи обидвох творів, про зміни у хронографії, але найважніше мабуть — полярність сугестивних реакцій: аґресивно-екстравертні спроби трансформувати реальність, виходячи з власних вагінально-рецепторних потреб в одному випадку, й інтравертивний, рефлексійно-рефлекторний скепсис як форма самозахисту — в іншому. Втім, усе це — лише недолугі чоловічі спроби класифікувати незбагненну жіночу природу, котра, як відомо, класифікації не підлягає. Читаймо.

Ясутака Цуцуи называют японским Филипом Диком и духовным отцом Харуки Мураками. Российскому читателю он известен прежде всего своим романом «Паприка», по которому снято популярное аниме. Роман «Преисподняя», впервые изданный на русском языке, поражает и авторским замыслом, и формой его воплощения. Герой, пятидесятилетний Такэси, попав в автокатастрофу, оказывается в преисподней, где встречает своих знакомых, погибших при самых разных обстоятельствах. Здесь время проходит совсем не так, как на земле, и люди знают не только прошлое, но и будущее. Загробный мир у Цуцуи — совсем не такой, как его традиционно представляют: в чём-то страшнее, а в чём-то, как ни странно, забавнее.   Пресса о романе: Творчество Цуцуи бросает вызов общепринятой классификации жанров. Следуя по стопам Франсуа Рабле, Свифта и Марка Твена, он создаёт микс сатиры, фантастики, детектива и мифа. The Japan Times Ад в сюрреалистической повести Цуцуи не такой, как его обычно представляют. Он не очень отличается от нашего мира, который просто покинули те, кто его населяет. Financial Times В «Преисподней» Цуцуи смешивает историю и современность, реальность и фантазию. The Daily Telegraph  

Часто люди задаются вопросом, если жизнь после смерти? Уходит ли душа из тела на небо и потом перерождается? Райдер ждал своего восемнадцатилетния больше всего на свете, но вместо шумного праздника, ему организовали похороны: парень погиб из-за несчастного случая на дороге. Теперь ему придется жить как и всем мертвым на кладбище и ждать того часа, когда он поднимется на небо, а это будет ровно через 40 дней после странствия духом по земле среди живых. Эту мрачную обстановку развевает появление в рядах умерших девушки Эйприл. Знакомясь друг с другом поближе за эти 40 дней, они очень жалеют о том, что не виделись при жизни. Но кто знает, может, это их и не последняя встреча.

Эта повесть Ричарда Баха – редкая и особенно драгоценная.За простой фабулой, при видимой бесхитростности изложения, чувствуется мудрость человека, рассказавшего эту историю.

Фридрих Горенштейн эмигрировал в конце 70-х, после выпуска своевольного «Метрополя», где была опубликована одна из его повестей — самый крупный, кстати, текст в альманахе. Вот уже два десятилетия он живет на Западе, но его тексты насыщены самыми актуальными — потому что непреходящими — проблемами нашей общей российской действительности. Взгляд писателя на эту проблематику не узко социален, а метафизичен — он пишет совсем иначе, чем «шестидесятники». Кажется иногда, что его свобода — это свобода дыхания в разреженном пространстве, там, где не всякому хватит воздуха. Или смелости: прямо называть и обсуждать вещи, о которых говорить трудно — или вообще не принято. Табу. Табу — о евреях. Дважды табу — еврей о России. Трижды — еврей, о России, о православии. Горенштейн позволил себе нарушить все три табу, за что был неоднократно обвиняем и в русофобии, и в кощунстве, и чуть ли не в антисемитизме.

Так же как и роман "Глазами клоуна" повесть Г. Бёлля "Долина Грохочущих Копыт" – о "белых воронах" – людях тонких, уязвимых, часто неприкаянных, но не могущих и, главное, не желающих жить так, "как все".