Современная проза. Страница 126

Иешуа, конечно же, распяли.Но — КУДА ИСЧЕЗЛО ТЕЛО КАЗНЕННОГО?Нет в общем-то дела до этого никому, кроме прокуратора Понтия Пилата, интеллектуала, решившего начать СОБСТВЕННОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ.Перед вами — «Евангелие от Пилата».Изысканный исторический детектив, в котором традиции Михаила Булгакова тонко и изящно переплетены с традициями Умберто Эко…«Евангелие от Пилата»?Пожалуй, возможно и такое!

«Нам чуть за двадцать, а мы уже сыты этим миром по горло». Кинооператор, философ, искусствовед, хакер, фотограф и математик – все они благополучны, но их жизнь – бессмыслица и стресс. Все откликаются на объявление «Требуются способные молодые люди для крупного проекта», на собеседовании выпивают по чашке кофе и приходят в себя на необитаемом острове.Их похитили, но неясно – кто. От них чего-то ждут, но чего – непонятно. Они бы сбежали, только им не хочется. Проще поселиться на необитаемом острове, чем выживать в цивилизованном мире. Побег от реальности – легче побега. Роман «Молодые, способные» – впервые на русском языке. Идеальное чтение для молодых дарований.

Роман «Евангелие от палача» — вторая часть дилогии (первая — роман «Петля и камень…» — была опубликована в конце 1990 года), написанной в 1976–1980 гг. Написанной и надежно укрытой от бдительного «ока государева» до лучших времен. "Мы, кажется, уже привыкли к тому, что из глубин советского безвременья нет-нет, да и всплывет очередной литературный «памятник» — сталинской ли, хрущевской или брежневской эпохи… «Памятник», лишь за чтение которого читатель мог тогда поплатиться свободой; ну а писатель ставил на карту всю жизнь. Сейчас эти открытия закономерны: перестроечной революцией нарушена омерта всеобщего покорного безмолвия, и благодарный читатель получает, наконец, то, что у него долгие десятилетия силой отнимал тоталитаризм. Предлагаемый сегодня роман «Евангелие от палача» — вторая чисть дилогии (первая — роман "Петля и камень… " — была опубликована в конце 1990 года), написанной нами в 1976-1980 годах. Написанной и — надежно укрытой от бдительного «ока государства» до лучших времен. К счастью, и авторы, и читатели до них дожили. Все остальное — в самом романе. Аркадий ВАЙНЕР, Георгий ВАЙНЕР   Декабрь 1990 года МОСКВА  

Тихие задумчивые аллеи знаменитого «русского» кладбища в парижском предместье Сент-Женевьев располагают к покою и размышлению о вечном.Но тишина обманчива. Случайная встреча у одного из древних надгробий превращает жизнь преуспевающего российского предпринимателя в сущий ад. Прошлое вдруг распахивает перед ним двери, и там поджидает череда трагических событий.Загадочно переплетаются на страницах романа день нынешний и далекое прошлое. Санкт-Петербург, встречающий роковой 1917 год, кровавые расправы «рыцарей революции» в 1920-м, современный Париж и затерянный в степных просторах юга России разрушенный древний монастырь, хранящий в своих руинах страшную тайну, за разгадку которой заплатить придется не одну человеческую жизнь...

О нравах Белого дома Кристофер Бакли, спич-райтер президента Джорджа Буша-старшего, автор уже ставших популярными в России романов «Господь – мой брокер» и «Здесь курят», знает не понаслышке. Члены команды президента Такера, сменившего на посту Рональда Рейгана, проявляют недюжинную изобретательность, чтобы подобраться поближе к кормушке. Интриги и закулисная борьба приводят порой к непредсказуемым результатам.

Роман «Агафон с Большой Волги» посвящен проблемам современной деревни.

Воображение Петтера работает без устали — настоящая «фабрика фантазии». Однако писательский труд не для него. Он продает свои сюжеты, уступая славу другим. Словно кукольник, укрывшийся за ширмой, он управляет своими марионетками. Но приходит день, когда кукловод становится игрушкой в руках судьбы.

Профессия пиарщика уже состоялась, в ней заняты тысячи людей. Политтехнолог Михаил Логинов, автор этой книги, — один из них. Он был участником более двадцати выборных кампаний в разных регионах страны и знает о «черном пиаре» все.Роман-хроника «Право на выбор» рассказывает о том, как из Санкт-Петербурга в сибирский город приезжает команда профессиональных пиарщиков, чтобы организовать выборы мэра. До их приезда никто не сомневался в победе действующего главы, который фактически является диктатором города. У конкурента — молодого предпринимателя — практически нет шансов, потому что его коллектив, как понимают пиарщики, — это синтез бродячего цирка и спецподразделения...

Как заманить на ток-шоу Николая Баскова? Где теряет килограммы московская элита? На каком кругу ада уготовано место Маше Малиновской? И чем помимо работы с трудом, но все-таки успевают заниматься ведущий самого популярного ток-шоу страны и его любимые редакторы-блондинки? Жизнь в кадре и за – именно этому посвящен роман известного телеведущего Андрея Малахова «Мои любимые блондинки», написанный в жанре черной комедии.На вопрос, что здесь правда, а что нет, Малахов (писателем себя категорически не считающий и потребовавший в связи с этим, чтобы весь тираж был отпечатан на вторсырье) отвечает: «Как в жизни, 50/50». И еще; когда вы будете читать эту книгу, не забудьте включить телевизор (только Первый канал!), пусть даже без звука. Рейтинг не должен упасть ни при каких обстоятельствах. Не переключайтесь!

Инвалидная улица отличалась еще вот чем. Все евреи на ней имели светлые волосы, ну в худшем случае, русые, а у детей, когда они рождались, волосы были белые, как молоко. Но, как говорится, нет правила без исключения. Ведь для того и существует правило, чтобы было исключение. У нас очень редко, но все же попадались черноволосые. Ну, как, скажем, мой дядя Симха Кавалерчик. Но вы сразу догадались. Значит, это чужой человек, пришлый, волею судеб попавший на нашу улицу.Даже русский поп Василий, который жил у нас до своего расстрела, был, как рассказывают, огненно-рыжий и не нарушал общего цвета улицы. Уж кого-кого, а рыжих у нас было полным-полно. Всех оттенков, от бледно-желтого до медного. А веснушками были усеяны лица так густо, будто их мухи засидели. Какие это были веснушки! Сейчас вы таких не найдете! Я, например, нигде не встречал. И крупные, и маленькие как маковое зерно. И густые, и редкие. У многих они даже были на носу и на ушах.Одним словом, красивые люди жили на нашей улице. Таких здоровых и сильных, как у нас, еще можно было найти кое-где, но таких красивых — тут уж, как говорится, извини-подвинься. Эфраим Севела