Сорок второй встряхнулся, одной рукой приглаживая волосы, а второй ловя самое крупное щупальце и с размаху впиваясь в него зубами. На меня брызнула чернильно-черная кровь, тут же с шипением испаряясь с кожи и оставляя странное ощущение прохлады.

Лилит отчетливо вскрикнула, во всяком случае именно так я интерпретировала странный звук, сочетающий в себе одновременно скрежет металла и пение китов. А потом щупальце задрожало… нет, не от боли. От экстаза. И ожидаемо обмякло в неге, больше не суетясь и не вороша чужую прическу.

— Интересные у вас ласки, — прокомментировал Игорь. — Слушай, демон… а ты кто вообще?

— Не твое дело, — как-то лениво протянул Немезис, тоже слегка растекаясь по дивану. Хм. Кажется, он говорил что-то про симбиоз? Интересно, а он чувствует то, что чувствуют щупальца Лилит?

— Ну не скажи, — все так же мирно возразил Горыныч. — Мы теперь родственники по жене, так что… твоя графитовая рожа не может не вызывать у нас здорового любопытства. Из тебя демон как из Сашки маг жизни!

И пихнул локтем означенного «мага жизни».

— А? — встрепенулся задремавший было некромант. — А… мне без разницы. Демон, ангел, да хоть древний бог. У него такая библиотека! Ты не представляешь!

— И явно ничего не знаешь о демонах, — добавил кошмарик. — В лучшем случае есть понимание только о некоей горстке местных их представителей. Это то же самое, что сказать, что разбираешься в морепродуктах, при этом попробовав лишь карасей с ладошку из ближайшей лужи.

Пока они предавались этим великомудрым беседам о классификации демонов, я тоже расслабилась и снизу вверх разглядывала свободное от маски лицо Немезиса. Вот эти, значит, губы я целовала… на вид не хуже, чем на вкус. И плевать, что приглушенно-фиолетовые.

Прямой нос, большие чуть раскосые глаза. Белки в них, кстати, есть, просто они не белые, а светло-сиреневые. Густые реснички… трогательные такие! В смысле, так и тянет потрогать, ощутив упругое щекотание под пальцами. Скулы четко очерченные.

Из необычного — фиолетовые «тени» на веках. Они одновременно напоминали темные круги под глазами у сильно невыспавшихся людей и растушеванный макияж «смоки айс». На серо-лиловой коже смотрелось удивительно уместно, абсолютно не диссонируя с образом.

— Все рассмотрела?

— Все, — согласилась я и таки потрогала пальцем сначала губы, потом кончик носа, а потом, наконец, длинные реснички! Мимими!

— Вы еще целоваться начните, — недовольно пробухтел Горыныч. — Чтобы мы тут уксусом захлебнулись.

— Хорошая идея, — хмыкнул Немезис и склонился ко мне, провокационно показывая самый кончик раздвоенного языка.

— Кхм, — внезапно поперхнулся байкер, перехватывая штурвал. — Слушай, а сколько стоит Наде такой же купить?

Вот это я переодеться сходила… Всего-то хотела чистые трусики и пару платьев из своего гардероба достать.

Простая, казалось бы, операция оказалась тем еще квестом. Сначала пришлось дождаться утра в гостевой спальне императорской резиденции. Попрощаться с их строгими величествами, твердо пообещав, что больше никогда, но как только, так сразу. В смысле, мы помним про бал и подготовку к нему.

Потом вернуться в родной уже подвал. Именно туда Сашенька приманил гулящий поезд.

Общими усилиями передвижному составу прикрутили к заднице тот самый, оставленный на месте преступления вагон. Потом некромант накормил своего питомца странными лиловыми яблоками и тараканами размером с ладошку. Тараканов страдальцу, кстати, понадобился целый таз. Его где-то раздобыл Немезис. Транспорту их кидали прямо в топку с потусторонним синим пламенем.

И только потом наконец мы прошлись по всем вагонам, нашли салон первого класса и добрались до чемодана с моими вещами.

И на тебе!

Попытка открыть крышку окончилась тем, что на меня рявкнули пьяным басом:

— Занято! Я вас не звал, идите на фиг!

И крышкой чуть по пальцами не прихлопнули.

Чего? Это… это же…

— М-да, — констатировал Немезис, расплываясь в фиолетовом оскале. — Недалеко ушел, падла ушастая. Сладкая, отойди, пьяная нечисть опасна и отвратительна.

Но я уже не слушала. Взвизгнув то ли от восторга, то ли от чего-то прямо противоположного, снова рванула крышку.

И явила миру сюрреалистичную картину: посреди кучи тряпья в моем лифчике сидел самый обычный серо-бурый заяц… с почти пустой бутылкой коньяка в лапах.

Пока заяц заторможенно моргал, я времени терять не стала.

Снова взвизгнула то ли от радости, то ли от ужаса, поди разбери, выхватила из скомканного вороха тряпок брыкающуюся меховую ушастость и принялась яростно обнимать, каждые три миллисекунды звонко целуя куда достану.

— Ну хоть не кусается, — ворчливо прокомментировал мои пляски кошмарик, взмывая под потолок вместе с выпавшим из лап зайца пойлом. — Губа не дура. Трехсотлетней выдержки коньяк. Раз, два… шесть бутылок успел вылакать!

Заяц таращился и уже как-то вяло пихался. Во все стороны летела его серо-бурая линяющая шерсть. Мой лифчик в чемодане ею был практически выстлан, будто гнездо гигантских размеров. Но мне было все равно. Мое! Хрена лысого еще раз отпущу!

— Бршня… апстити!

— Да щаз! — Я стиснула поганца еще крепче, так что он аж крякнул. — Скотина ушастая! Взял и бросил! И еще обзывался!

Слезы закапали на охреневшего зайца, как дождь осенью.

— А, так ты его придушить хочешь в наказание? — обрадовался из-под потолка Немезис. — Зачем тогда целуешь? Примеряешься, в какую сторону башку открутить, или что?

— Если он тут, то зачем сбегал? — недоуменно спросил Саша, глядя на обмякшего половой тряпкой зайца в моих руках.

— У-у-у-у, — внезапно заныл домовой, будто маленький ребенок, — она… из моего домика-а… пргнала-а-а-а!

— Кто тебя прогнал, облезлый ты выкормыш бездны? — С чего-то за переговоры и семейные разборки решил взяться именно кошмарик. Хотя логично, я-то от слез говорить не могла. — Она тебе свободу от клятвы дала и попросила добровольно с ней остаться, по собственному желанию. А ты что⁈ Устроил истерику и смылся бухать в лифчике? Тоже мне, взрослый тысячелетний сид! Ладно, будь ты среди людей недавно. Но как можно было так затупить, когда ты уже собственнолапно целую династию этих цыплят вырастил?

— До-о-омик. Я дмвой! Домовй! Как можн отпскать домового⁈ Пргнала! У-у-у-у!

— Ты первый сбежал. Хотел свободы? Получи, — безжалостно припечатал Немезис. — Наша маленькая мокричка твои глубокие мысли, не высказанные внятно ментально, читать не умеет. Ей еще и пятидесяти лет нет, у нее интеллект на уровне новорожденной пикси, если тебе, дураку, так понятнее. Как ты вообще можешь воспринимать ее слова и действия всерьез⁈

Эм, вот тут я даже растерялась. Он меня ругает или защищает? Но на всякий случай стиснула зайца еще крепче и поцеловала в мокрую от моих слез морду.

— Не пргнала? — растерялся ушастый, который все это время передними лапами обнимал мой бюст, а задними вяло брыкал в живот. — Но связь разр-р-руше-ик-на. У-у-у-у…

— Ты совсем дебил? Пьяный… Тебе же предложили новую заключить! А ты отказался. Обидел мокричку, она плакала. Почти сутки понурая ходит, не дай бездна заболеет и умрет раньше положенного. Даже переодевалась за это время всего два раза!

Немезис точно знал, где у зайца болевая точка, и безжалостно ударил именно в нее.

— Два раза⁈ За целые сутки⁈ — Мне показалось, что ушастый в моих руках почти мгновенно протрезвел. Во всяком случае заикаться и пьяно мямлить он временно перестал. — А вы куда смотрели⁈

— Вслед уходящему поезду, — хмыкнул подпиравший раздвижную дверь салона Горыныч. — В котором ты уволок мой коллекционный коньяк и ее трусы!

— Фу-у-у-у! Что это на тебе на-ик-дето? — Заяц внезапно обратил внимание на одолженное императрицей платье. — Цвет не подходит оттенку кожи, силуэт не по размеру. И… Почему оно пахнет чужим домовым⁈ Ты… ты… ты за сутки нашла другого хранителя белья-а-а… ой… ощага! У-у-у-у… ик… у-у-у-у…