«Не улыбайся так широко, морда треснет, — посоветовал Немезис со своей люстры, раскачиваясь чуть более нервно. — Палишься!»

«А уже все равно, хуже не будет», — беспечно отмахнулся Горыныч и обратился вслух напрямую:

— Ваше высочество? Разрешите похитить у вас мою невесту? Кажется, вам пока лучше отдохнуть… в кресле. Оно очень мягкое. И обволакивающее.

— Р-р-рс-с-с, — сказал царевич и прожег нового врага яростным взглядом.

«А он вообще нормально умеет разговаривать? — озаботилась я, чувствуя себя слегка так канатиком для перетягивания, потому что Горыныч меня уже поймал, а Пашенька еще не отпустил. — Хотя умеет. Он же меня приглашал на танец вполне членораздельно. А чего тогда?»

«Седалище болит, поддерживая ясную память. Чем сильнее боль, тем яснее посыл матушки императрицы — не сквернословить на людях, — любезно пояснил Игорь. — А других слов он найти не может. Пока».

«А… ну так на этот раз чуть дольше поболит, ему, стало быть, даже полезно! — обрадовалась я, незаметно пряча в кружевном рукаве вернувшуюся Плюнечку. — Дольше будет паинькой!»

«Так а что ты сделала? Я боюсь на самом деле даже предполагать… все же двоюродный брат, хотя и противный».

«Ничего неприличного, перестань так радоваться, извращенец. Просто тренировала малышку, у нее как раз стрекательные клетки чешутся, надо что-нибудь ужалить. Я ей велела кусать только за красные полосочки на мягких частях тела. Она и накусала. А что у царевича внезапно обострился приступ папиного воспитания — он никому даже не расскажет!»

Царевич и правда не рассказал, во всяком случае сразу. Отпустил меня под строгим взглядом мелькнувшей в толпе императрицы и даже нашел в себе силы вежливо поклониться. А дальше мы от него с Игорем просто сбежали в новый вальс. И закружились по залу с большим удовольствием. А что? У него бал по случаю дня рождения, у меня помолвка и гарем, должно в этом кошмаре быть хоть что-то приятное⁈ Танцует змей зашибенно, а я всегда любила это дело. Особенно с хорошим партнером.

«Представление, конечно, отличное. Но кажется, наши жених и невеста забыли, где они находятся, — раздался ментально-холодный голос Ильи в нашем общем „чате“, когда живой оркестр заиграл последний куплет. — И что на танец к Надежде уже готова записаться очередь из странных личностей с плохими намерениями».

«Кхм… это ты так Константина и Николая обозначил? — то ли поразился, то ли развеселился Игорь, бережно выводя меня из стихающего вихря вальса в сторону кресел и столиков с напитками. — Так им в очередь не надо, они право имеют. Наследник и второй царевич как-никак».

«И еще около двух десятков высокопоставленных лиц, да. Кстати, главу имперского сыска, который буравит вас глазами уже минут двадцать, точно лучше не игнорировать».

«Это он Пашку контролирует, не парьтесь. Ну и меня… наверное. Кстати, дорогая, следующий танец лучше отдай именно ему. Свекор, как-никак. Он тебя немножко попытает словесно и отпустит. Но ты не переживай, это профдеформация. Папа воспринял новость о моей свадьбе не очень радужно. Решение императорской четы показалось ему излишне… поспешным».

«Ик… Почему ты не предупредил заранее, гаденыш⁈ Я готовилась к встрече с принцами, а не с таким отцом. Может, и мама твоя тут?»

«Я сам удивлен, моя леди, отец обычно пренебрегал такими мероприятиями», — раздался в голове слегка застенчивый голос рыбки. Вопрос о матери Горыныч почему-то проигнорировал.

«Ты на полном серьезе считал, что твой отец не придет на бал, посвященный твоему дню рождения и помолвке?» — удивилась я.

Игорь отвел взгляд в сторону. На поверхность снова выплыл ледяной котик, надевая любимую высокомерно-холодную маску с толикой брезгливости.

Понятно. Теперь у меня появились вопросы к будущему свекру. Посмотрим, кто кого пытать будет.

«А я тебе говорил всегда читать инструкцию заранее. Особенно к женихам, — добавил свои пять копеек Немезис. — Не было бы столь внезапных новостей».

— Приветствую, ваша светлость. Это честь для меня.

— Неужели? — Если Игоря я с чистой душой называла ледяным котиком, то сейчас передо мной был натуральный ледяной дракон. — Впрочем, не буду спорить. Для провинциальной пустышки, до недавних дней знаменитой лишь своей непроходимой глупостью и выдающимися внешними данными, это действительно честь.

— И я не буду спорить. — Кусать дракона мне не хотелось. И бить его я тоже передумала. Похоже, данный динозавр сам замерз гораздо сильнее сына, поэтому и ведет себя с потомством как дубовый мудак. Тут не бить, тут тоже греть и лечить надо. Но! Это точно не моя задача. У меня уже свой змееныш есть, причем не один. А это чужой! Взрослый, страшный и профдеформированный. И даже ни разу не змей, потому что у императрицы нет брата, у нее сестра. Мамочка моего три в одном. А это — суровый «дуболед», полностью соответствующий своей фамилии Снегов, за которого ее замуж выдали.

— Что ж, это радует. Вы действительно не так глупы и истеричны, как вас описывают. Вашу руку, княгиня. — Он протянул ладонь в белой перчатке. Темно-темно-синий, почти черный, костюм казался скорее траурным и мало подходил к торжеству. Украшений на Олеге Викторовиче Снегове тоже было минимум, да и те лишь из гематита и черного обсидиана.

— Спасибо за комплимент, сударь. — Я думала, после общения с развеселым детским садом, то есть собственным гаремом, будет трудно вновь вернуться к интонациям взрослой тети. Отвыкла я. Плюс гормоны молодого тела, вымя это, в которое вся кровь от мозга утекает… но нет. Вот попала в вальс со взрослым серьезным мужиком — и прекрасно вспомнила, как это, когда у тебя под пальцами какой-нибудь крутой олигарх с миллиардами на счетах, проблемами планетарного масштаба в смартфоне и протрузией в пояснице. И полным отсутствием чувства юмора! А если тот и есть, то всегда глубоко черный.

— Оскорбленной гримасы, как я понимаю, мне не дождаться? — внезапно спросил свекор, не меняясь в лице ни на йоту.

— Вам очень надо? Я могу, но ненадолго. У меня мимические мышцы для этого недостаточно тренированные. Да и вообще, чем больше кривляешься, тем раньше появляются морщины. Кстати, ваше лицо, как мне кажется, и вовсе никогда ими не покроется. Хотела бы я научиться его так замораживать.

Тьфу ты. Вот тебе и серьезный тон. А сам виноват! Зачем провоцирует? Не, я все понимаю, прощупывает. Но божечки-кошечки, он не с того места начал!

— Понятно, — совершенно непонятно констатировал снежный ящер. Что ему понятно-то? — Как вам мой сын? Удовлетворены?

— Это вы про размер кошелька сейчас или про размер… проблемы? — хмыкнула я. А что, думаете, только главы сыскного ведомства умеют щупать собеседников за интересные места? Да мне сама божечка-кошечка велела, именно щупать и именно за места!

— По совокупности.

— По совокупности — котика жалко, — искренне высказалась я, кружась в очередном пируэте. — Всех троих котиков, особенно чистоплотного. Недоглаженные они какие-то.

— Значит, мой сын вызывает лишь жалость. — Недовольства мужчина не показал, но сквознячок по позвоночнику у меня пробежал.

— Еще временами желание как следует врезать. — Признаваться, так уж до донышка. — А некоторых рыбок даже притопить нелишне изредка. Чтобы булькали потише.

— Но деньги и связи перевешивают все минусы, — не спрашивал он, а констатировал факт.

— А это плохо? — Я легкомысленно пожала плечами. — Вам хотелось бы, чтобы Игорь нашел себе невесту-бессребреницу? И как это сочетается с претензиями к моему уму?

— То есть все же голый расчет. — Мне кажется или князь Снегов слегка выдохнул?

— Да одетый у меня расчет, успокойтесь. Два раза переодетый уже, — фыркнула я. — Захотите — в третий раз переодену. У меня домовой безлимитный.

— Ваш юмор неуместен. Судьба моего единственного сына — это не забавная детская сказка с принцессами и драконами.

— Я знаю. Просто ваши претензии тоже звучат странно и слишком прямолинейно. Каков вопрос, таков ответ.