– Знаешь, я, конечно, знал, что у ведьм богатое воображение, – сквозь смех проговорил он. – Но ты сейчас побила все рекорды. Власта, ну подумай логически, зачем мне это?

– Ну… По логике как раз-то все и сходится, – обескуражено проговорила я. – Кроме твоей реакции.

От неожиданности я сказала правду и получила новый взрыв хохота. И это даже как-то обидно не было. Возможно, потому что я верила ему? Его реакция не казалась наигранной, было в ней что-то такое…искреннее.

– Знаешь, это практически обидно, – вдруг пожаловался мне Маркус. – Ты всерьез считаешь меня таким беспомощным, что я не смогу справиться с интригами нескольких женщин без ширмы, в роли которой ты сейчас представляешь себя?

Я промолчала, впервые за долгое время не зная, что ответить. Но он и не ждал ответа и спокойно продолжил:

– Я, конечно, люблю свою мать, да и к тетушке Бетси питаю весьма теплые чувства… Но не до такой степени, чтобы пойти под венец с той, кого они мне навязывают. Я никогда в жизни не давал Мирабелле повода думать, что отношусь к ней как-то по-особенному. Так что все ее иллюзии – это ее проблема.

– А женщинам много не надо, – неожиданно вступилась я за эту кошку облезлую. – Ей уже намекнули, что ты – ее. Неоднократно. И она начала в это верить.

– А ты? – вдруг вкрадчиво поинтересовался Маркус. – Ты веришь?

– Во что? – недоуменно моргнула я. Нет, вывертов драконьей логики мне, кажется, никогда не понять.

– В то, что я – твой? – он слегка прищурился, и от этого испытывающего взгляда стало не по себе. – Я тебе сказал, что нас слегка поженили, Тариэль и Тиан тебе говорят о том же. Ты в это веришь?

Спорный вопрос. Особенно если учесть, что мы недосупруги. И поцелуи в концепцию нашего прекрасного разрыва не вписываются совсем.

Но вот беда – меня к нему тянет. Его ко мне, кажется, тоже. Вредная ящерка утверждает, что она здесь ни при чем. Но стоит ли этому верить? А дракон… Поди пойми, что у него в голове творится.

– А ты – не мой, – в тон ему ответила я. – Я точно такая же навязанная тебе барышня, как и Мирабелла. Да, может, чуть получше. И, в отличие от нее, упираюсь. И не собираюсь надевать на тебя брачные кандалы. Но это не меняет того факта, что ты – не мой, а я – не твоя. Это не так работает. В отношениях слова и неожиданно свалившийся на голову брак мало что значит.

– А что значит? – поинтересовался Маркус. Я вздохнула – и когда только мы успели перейти к этой теме.

– Поступки. Всегда и в любой ситуации имеют значения поступки, – ровно ответила я, подумав, что рядом с ним я становлюсь какой-то непривычно рассудительной. Раньше во мне было куда больше порывистости, сейчас же осторожничаю, чтобы не влипнуть во все это с ушами. Уши жалко.

Вместо ответа Маркус вдруг взял и поцеловал меня так, что даже колени начали подгибаться, а разум мутнеть. Жестким, страстным и даже жадным поцелуем, который оборвался так же внезапно, как и начался. А дракон от меня еще и на шаг отступил.

– Вот тебе поступок, – хмыкнул он. – Как ты будешь его интерпретировать?

Как, как… Да как самую настоящую издевку!

– Ты как будто надо мной опыты ставишь, – прищурилась я. – И, знаешь, я не очень-то хочу быть подопытной крысой!

– Да почему… – начал что-то говорить Маркус, но сейчас слушать что-то я уже не была готова и перебила его:

– А потому верни-ка ты меня в Академию. Мне еще домашнее задание предстоит сделать.

Меня одарили недовольным взглядом, но вместо того, чтобы привычно протянуть мне руку, положил ладони мне на талию, обнимая. Реальность поплыла, и через секунду я очутилась в своей комнате. А Маркус пропал, так и не сказав мне ни слова на прощание.

– Ну и ладно, – буркнула я и, схватив с постели подушку, зашвырнула ее в угол, а потом и сама плюхнулась на кровать. Вот как и в какой момент, черт побери, мы успели с ним поругаться?

Проснулась я от стука. Как ни странно, в окно. Причем тарабанил кто-то так настойчиво, что пришлось не просто открыть глаза – подскочить на кровати и уставиться на улицу. А там со всей возможной отчаянностью в стекло долбил огромный черный ворон. И все бы ничего, вот только он, вопреки всем законам физики, держал в когтях букет алых, как кровь, роз.

– Фи, как банально, – фыркнула я. Впрочем, как и любая девушка, обрадовалась – неужели супруг решил пойти на примирение? Приятно, черт возьми. Тем более, поссорились мы, если разбирать все по полочкам, действительно из-за ерунды. Но обидно было все равно.

Итак, простить или не простить? Практически гамлетовский вопрос.

«Да неужели?» – с ехидным смешком поинтересовалась в моей голове ящерка. Я тут же недовольно скривилась – Риэль была права. Вопрос риторический. Прощать, конечно же, нужно. Потому что действовать нам необходимо сообща. Но немножко помучить же можно, правда? Я же ведьма, я не могу прощать просто так обиды, даже если наносит их деловой партнер.

«А ты что, со всеми деловыми партнерами целуешься?» – не унималась Тариэль. А я порадовалась – как хорошо, что они с Баюном не могут общаться. Боюсь, вдвоем эти ехидны бы просто с ума меня свели. А мне и так весело живется.

«А будет еще веселее, когда ворон окончательно раздолбит твое окно», – справедливо напомнила о неожиданном посланнике Тариэль. Спохватившись, я торопливо распахнула створки, и ворон влетел в комнату, практически бросив в мои руки букет. Хорошо, что с удачной точки – прямо мне в руки. Следом за цветами  приземлился свиток с сургучной красной печатью, который я поймать даже и не пыталась. Да и не успела. Пристроив букет на тумбочку, я подняла с пола послание и с некоторым удивлением покосилась на ворона. Уходить он не спешил.

«И чего он ждет? Чаевых?» – мысленно поинтересовалась я у Тариэль. Уж она-то должна быть в курсе местных обычаев. Потому как в моей практике почтовые голуби встречались, а вот вороны, да еще и таких размеров – впервые.

«А я откуда знаю? – огрызнулась ящерка. – Может, ответа? Прочитай письмо, узнаешь. Хотя… Стой!»

Она так отчаянно завопила, что я, почти коснувшаяся пальцами свитка, невольно отпрянула, еще и крайне неловко плюхнулась на пятую точку. Чем, конечно же, тут же вызвала новый смешок ящерки.

«И нечего ржать, – мысленно пробурчала я. – Ты чего так орешь-то?»

Ворон за моими манипуляциями наблюдал с высокомерной усмешкой. Так, что я невольно почувствовала какой-то мошкой. Разозлившись на саму себя – еще всякие птицы будут тут ко мне так относиться, я сделала самое простое в данной ситуации. То есть вид, будто так оно все и задумывалось.

«Ты бы не спешила так свиток открывать, – задумчиво посоветовала мне Риэль. – И проверь на всякий случай цветы на всякие там составы и заклинания. А то мало ли…»

«Думаешь, твой потомок пойдет на подобную грязную игру?» – не поверила я, что ящерка подобным образом отнеслась к Маркусу. А кольцо на моем пальце тем временем нагрелось так, что хотелось бы его снять ко всем чертям, а сам палец опустить в воду. Ну или хотя бы намазать противоожеговой мазью.

«Риэль, ты обалдела?! – возмутилась я. – Такими темпами у меня вместо пальца останется один сплошной ожог!»

«Оно само, – тут же открестилось от своей вины колечко. – Только, дорогая моя, подумай сама. Стал бы Маркус размениваться на всяких там подозрительных птиц? У него практически круглосуточный доступ в твою спальню. Оставил бы тебе цветочки с утра на подушке, чтобы ты проснулась…»

«Укололась о шипы и потом на радостях этими же цветочками его отхлыстала по морде», – закончила я. Вот только Риэль все же удалось до меня достучаться – я поняла, что ящерка, в общем-то, права. Я бы не обрадовалась появлению в моей комнате без разрешения, но когда это останавливало дракона, особенно когда он хочет что-то сделать? Но никто другой просто не мог бы послать мне цветы. Или мог?