— Я повторяю свой вопрос, Александр Семёнович, — мне внезапно стало весело. — Вы хотите, чтобы я лично посетил это заведение? Вы считаете, что я туда впишусь гораздо лучше Коли?

— Эм, — Макаров задумался. Нет, этот гад реально задумался над моим вопросом! — Вы бы несомненно чувствовали себя более раскованно в подобном месте, ваше величество, чем Николай Николаевич, но боюсь, заговорщики не станут перед вами откровенничать, учитывая, что заговор готовится против вас.

— Логично, чёрт возьми, — воскликнул я.

— Тем не менее, ваше величество, я хочу попросить вас о небольшой помощи…

Он не договорил, потому что дверь распахнулась и в приёмную вбежал встревоженный Новиков. Заметив меня, воспитатель моих братьев кинулся навстречу, в отчаянии заламывая руки на бегу.

— Ваше величество… — он остановился, чтобы перевести дух, а потом быстро проговорил: — Его высочество Николай Павлович… Он пошёл вместе с Александром Раевским в библиотеку… Они сами вызвались, и я им позволил, чтобы поощрить к самостоятельности…

— Что случилось? — я почувствовал, что побледнел. — Что с мальчиками⁈

— Они пропали, ваше величество! — Новиков снова заломил руки. — Через полчаса после того, как мальчики вышли из детской, я отправился на поиски, но не смог их найти. Верхняя одежда, которую они надевали сегодня на прогулку, тоже исчезла. Я со слугами обыскал всё, мы даже все конюшни обыскали, всё сено перевернули. К поискам присоединился полковник Бобров… Один из слуг сказал, что видел мальчиков, и что они направлялись к воротам.

— Когда это было? Когда их видели возле ворот? — процедил я, чувствуя, как сердце в груди делает кульбит.

— Почти час назад, ваше величество, — совершенно несчастным голосом ответил Новиков.

— Чёрт побери, почему вы не сказали раньше, хотя бы мне? — заорал всегда сдержанный Раевский. Понять Николая было можно, у него сын пропал.

— Седлать Марса, — процедил я, бросаясь к выходу из приёмной. Нужно найти эту проклятую шинель, которой, как всегда, нет поблизости, когда она так сильно мне нужна.

Когда паника охватывает мозг, думать рационально не получается. Видя наше состояние, Зимин даже не подумал о том, чтобы остановить меня. Через десять минут отряд вылетел из ворот, и мы понеслись по заснеженной дороге, пытаясь в темноте различить две маленькие фигурки. Доехали до Москвы, никого не встретив по пути.

— Ваше величество, нужно вернуться, — ко мне подъехал Зимин. Я отрицательно помотал головой, но на этот раз Василий настаивал. — Никому не станет легче, если с вами что-то случится. Я прямо сейчас составлю план поисков вместе с Александром Семёновичем Макаровым. Он подключит своих людей, попросим Архарова присоединиться… Мы найдём их, ваше величество. Обязательно найдём. Но сейчас нам нужно вернуться.

Я повернулся к Раевскому. Николай сидел на коне очень прямо. Он был бледен, но был полностью согласен с Зиминым, что и подтвердил хриплым голосом, добавив:

— Я тоже буду искать, ваше величество. Но вам нужно вернуться.

Разворачивали лошадей, словно на каторгу шли. Марс чувствовал моё настроение, прял ушами, но слушался каждого движения беспрекословно. До Коломенского добрались, наверное, в два раза медленнее, чем долетели до Москвы. На обратной дороге гвардейцы под каждый придорожный куст заглянули, каждый подозрительный сугроб обследовали.

Во дворе я соскочил с коня и направился к крыльцу. На нём стояла укутанная в меха и перепуганная Елизавета. Она вопросительно смотрела на меня, но я только отрицательно покачал головой. Лиза вскрикнула и поднесла руку ко рту, и тут ко мне подбежала Екатерина.

— Саша, пойдём со мной, — сестра схватила меня за руку и куда-то потащила чрезвычайно настойчиво.

— Катя, мне сейчас… — я попытался высвободить руку как можно мягче, но хватка у Екатерины оказалась стальной.

— Пойдём, ты должен пойти за мной, — и она пошла быстрее, с настойчивостью носорога.

Я просто не мог думать ни о чём, поэтому шёл за ней, даже не пытаясь догадаться, куда она меня тащит. А тащила Екатерина меня в дальний каретный сарай. В каретные сараи вроде бы заглядывали, когда искали мальчиков на территории дворца, Новиков же сказал, что посмотрели везде.

— И не просите, ваше высочество, не могу я заложить вам карету, — раздался чей-то басовитый голос, как только Екатерина открыла дверь, и мы зашли внутрь. — Ну сколько уже можно одно и тоже повторять? Да и суета какая-то во дворе, ну, отпустите вы меня хотя бы проверить, что там происходит?

— Нам нужно поехать в Москву, как ты не понимаешь! — в голосе Николая звучали слёзы, но когда я его услышал, то испытал такое облегчение, что у меня голова закружилась.

— Его величество, Александр Павлович заругает, — стращал Колю невидимый мне пока мужик. — А то и вовсе выпороть велит прямо здесь, или на конюшне.

Я не стал ждать, пока Николай придумает новые аргументы, чтобы уломать мужика запрячь карету, и зашёл в тот закуток, откуда раздавались голоса. От двери их не было видно, скорее всего, во время поисков сюда просто заглянули, не проходя внутрь. Может быть, Коля и мужик в тот момент молчали, и их не услышали. Гадать можно было до бесконечности, факт оставался фактом: Николая здесь никто не нашёл, и мне пришлось совершить незапланированную прогулку до Москвы.

— Коля! — я вышел на свет. Стоявший рядом с Николаем Александр вздрогнул и попятился, мужик, на которого наседали мальчики, ойкнул и бухнулся на колени, а из-за моей спины высунулась Екатерина и заявила:

— Ну что, Николенька, сейчас тебя так накажут, неделю сидеть не сможешь.

— Катя, позови Николая Николаевича Раевского, — одёрнул я сестру, и она сразу же убежала, бросив на брата злорадный взгляд. Как она его нашла? По запаху, что ли, как та гончая.

— Вон, — бросил я мужику, даже не глядя на него, и тот вскочил и пулей бросился к выходу из сарая. Я же подошёл к брату. — Вы хотя бы представляете, как сильно нас напугали? Что это за выходка?

Николай молча смотрел на меня испуганными тёмными глазами, и мне захотелось встряхнуть его, чтобы он уже начал отвечать. С другой стороны, хотелось сгрести его в охапку и прижать к себе, чтобы удостовериться, что с ним ничего не случилось.

— Саша! — в сарай вбежал Раевский и бросился к сыну. Николай проводил его настороженным взглядом, потом шмыгнул носом и прошептал:

— Мы шли в библиотеку. За углом разговаривали какие-то офицеры. Они тихо разговаривали, и мы не хотели подслушивать, так само получилось. Один говорил, что ты слишком дворян начал ущемлять, что ты обещал, как при бабушке, но ничего такого не делаешь. И что это может плохо для тебя закончиться, даже хуже, чем для папы, — он всхлипнул, и по его щекам потекли слёзы. — Они ещё что-то говорили про Сретенский бульвар, и что можно там спокойно поговорить у какой-то мадам… Саша, почему они так говорили?

— И вы решили съездить на бульвар, чтобы всё разузнать? — я невольно представил себе детей, идущих в бордель, и почувствовал, что ещё немного, и у меня начнётся истерика. Опустившись на одно колено, чтобы быть с Колей примерно одного роста, я притянул его к себе и прижал содрогающееся от рыданий маленькое тело к груди. — Тише, всё будет хорошо. Я вас не оставлю, слышишь? Кто были эти офицеры?

— Мы их не знаем, — всхлипывая ответил Николай. — Они приехали из Петербурга не так давно. Они нас увидели, замолчали и быстро ушли. Саша, ты же не умрёшь?

— Нет, не умру, я всё сделаю, чтобы не умереть, — тихо шептал я брату, обхватившему меня за шею. — Но вы всё равно будете наказаны за то, что ушли никого не предупредив, практически сбежали. До Нового года даже не думайте выходить куда-то из детской. Даже завтракать будете с Мишей. А гулять — перед открытым окном.

Коля закивал и зарыдал ещё горше, а я сидел, прижимая его к себе и тихонько гладил по спине, мрачно размышляя.

Это я-то ущемляю права дворян? А они не охренели в конец? Я вам, падлы, устрою ущемление, вы у меня фальцетом петь будете, скоты. У вас в итоге только одно право останется — служить, и то это право нужно будет заработать. Я посмотрел на Раевского, прижимающего к себе сына и смотрящего на меня так, словно и правда кто-то умер.