— Ну что? — совершенно спокойно спросил Александр, не поворачиваясь к Филиппу лицом. На улице начинало уже темнеть, зимой всегда темнеет очень рано, и император прекрасно видел своего адъютанта, отразившегося в стекле окна.

— Побежал за Мишей, словно ему шенкеля дали, — ухмыльнулся Розин. — А почему всё-таки меня Александр Семёнович забраковал? Уж я бы сумел вызвать этих господ на откровенность.

— Потому что тебя знают, Филипп, — Александр повернулся к нему лицом. — Миша же для всех тёмная лошадка. По салонам он с вами практически никогда не шлялся, ведёт себя очень тихо и спокойно. От таких можно на самом деле много чего ожидать. Теперь всё будет зависеть от того, насколько хорошо Лебедев сможет изобразить обиду на меня. Посол не мог пройти мимо такого, просто не мог.

— И всё-таки я не понимаю, почему испанец? — Скворцов закончил писать приглашение и поставил печать, чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений в его подлинности.

— Потому что этого испанца в том весёлом доме видел Щедров. Может так произойти, что Мише и вовсе ничего не удастся узнать. Но игнорировать все факты в совокупности, включая подслушанный Николаем разговор, я просто не могу, — Александр подошёл к столу, взял приглашения и протянул Розину. — Отвези Краснову. Надеюсь, он и его гость не слишком утомились в дороге и найдут в себе силы отпраздновать с нами наступление Нового года.

— Я могу ему рассказать про Лебедева? А то Саша начнёт Мишу искать и может случиться конфуз, — проговорил Филипп, забирая конверты.

— Да, думаю, так будет даже лучше, — Александр чуть наклонил голову. — Одно приглашение Крюкову, если он сейчас у Краснова находится.

— Крюкову? — Филипп удивлённо моргнул. Он знал, что Краснов ездил в Баден с бывшим марвихером, но приглашать того на бал…

— Да, думаю, это будет довольно забавно, — Александр жёстко улыбнулся.

— Я в этом даже не сомневаюсь, — Розин покачал головой и вышел из кабинета.

Скворцов встал из-за стола, глядя на Александра.

— Ваше величество, что-то ещё нужно сделать? — осторожно спросил Илья. Настроение у императора было довольно сносным, и он надеялся, что за несколько часов, оставшихся до бала, никто не сумеет это настроение испортить.

— Северюгин так и не приехал? — спросил в который раз Александр, и Илья покачал головой.

— Нет, ваше величество. Судя по всему, половину Европы снегом засыпало. Как бы ему не пришлось Новый год на какой-нибудь почтовой станции встречать, — ответил Скворцов, гадая про себя, зачем его величеству так сильно нужен был Северюгин, если он о нём едва ли не ежедневно узнавал.

— Чёрт побери, — Александр стукнул кулаком о раскрытую ладонь. — Так, и что мне делать? — Он глубоко задумался, а потом поднял взгляд на Скворцова. — Найди Киселёва и пришли его сюда. А сам уже отправляйся готовиться. Да, Васильеву предупреди, чтобы она даже не думала о том, чтобы проигнорировать моё приглашение. Хоть сам её притащи, но она должна присутствовать на балу.

— Зачем? — Илья нахмурился. Даша ему вчера со слезами в голосе говорила, как сильно она не хочет туда идти, что ей нечего надеть, и что она очень сильно боится.

— Потому что на таких сборищах очень удобно решать многие вопросы, — ответил Александр. — Я не собираюсь помогать ей в выполнении поставленной перед ней задачи, но познакомить с нужными людьми вполне мне по силам. Моё присутствие придаст ей вес, а сам бал добавит непринуждённости.

— Я прослежу, чтобы она обязательно присутствовала, — быстро ответил Скворцов. — Я могу идти, ваше величество?

— Иди и постарайся прислать ко мне Киселёва как можно скорее, — ответил Александр, и Илья, поклонившись, вышел из приёмной.

Я снова подошёл к окну. Послать Лебедева в бордель не казалось мне хорошей идеей. С другой стороны, там будет Щедров и подстрахует, если что. Но это только при условии, что испанец сообразит обиженного на своего императора адъютанта провести время приятно в компании прелестных женщин за игрой. Слишком много было «если». Если пригласит, если в тот злополучный бордель, а не в посольство, к примеру.

Но Макаров прав, это самый безболезненный способ узнать хоть что-то. Надеюсь, Лебедев справится. Сомневаюсь, что ему грозит смертельная опасность, максимум, что может случиться — пропущенный бал. Но Миша отличался завидным спокойствием и не слишком любил балы, так что потеря для него на самом деле не велика.

И всё равно я почувствовал волнение. Так, спокойно, Саша, спокойно. Михаила подстрахуют, ничего с ним не случится!

Плохо только, что Северюгин не успел приехать. Ладно, надеюсь, Киселёв справится с Екатериной. С одной стороны, для неё будет лучше общаться с ровесником, а с другой, сестру такой расклад может не устроить. Она же себя совсем взрослой чувствует, а тут ей в качестве кавалера не блестящего мужчину предлагают, а мальчишку. Но я её выбором не интересовался, наоборот, обещал, что она пойдёт танцевать, только если будет соблюдать мои условия. Не понравится ей Павел — её проблемы, пойдёт вместо бальной залы в детскую.

Осталось только Киселёву сказать, что у него ответственное задание на сегодняшнюю ночь появилось — пасти Великую княжну Екатерину. Пресекать откровенные глупости, а если не получится, то вовремя доложить тому, кто в состоянии будет призвать Катю к порядку. Отличный подарок парню на Новый год. Надо будет придумать какую-нибудь компенсацию, что ли.

Мысли с Киселёва и Екатерины плавно перешли к Нарышкиной. Я как раз ломал голову насчёт того, какой же повод мне может дать неконфликтный Лебедев, чтобы я его выбросил из кабинета, как этот самый Лебедев пришёл с весьма озабоченным выражением на лице и начал рассказывать о Марии Антоновне, которая, похоже, готова пойти очень на многое, только чтобы вернуться ко двору.

Она действительно подошла к адъютанту, чтобы попросить об одолжении: всего-то узнать, не задерживается ли её приглашение. При этом присутствовал Розин, но Филиппа прекрасная Мария Антоновна игнорировала.

— Рожей, наверное, не вышел, — пробурчал тогда Розин, поглядывая на озабоченного этой просьбой друга.

Как бы то ни было, Лебедев прежде всего решил уточнить у меня, а что с Нарышкиными не так, вроде бы квартирмейстер двора не просто может присутствовать на балу, а обязан на нём присутствовать. Вроде же с Нарышкина никто его обязанности не снимал, несмотря на то, что жену отлучили от двора. На что ему ответил всё тот же Розин, что Миша отстал от жизни, витая в каких-то явно неблизких сферах, потому что двор к этому времени сократился уже на треть, и должность Нарышкина была упразднена. Ну не видел я в ней никакого смысла, хоть ты тресни.

Присутствовавший при нашем разговоре Макаров внимательно посмотрел на Лебедева и сказал, что это может быть отличным поводом. И не слишком большая провинность, чтобы впасть в серьёзную немилость, и достаточная для того, чтобы наказать нерадивого адъютанта, отправив того праздновать Новый год домой. Оставалось упросить Лизу не слишком волноваться, когда она увидит Марию Антоновну на балу.

Елизавета не обрадовалась, но она слишком сильно испугалась, когда мальчики сбежали, поэтому заявила, что всё понимает. Но это не заставит её быть с Нарышкиной приветливой и не выражать недовольства.

На том и порешили, и вот сегодня непосредственно перед этим чёртовым балом, с которым все как с ума посходили, я выгнал Лебедева с глаз долой практически в присутствии испанского посла, прискакавшего погреть уши.

В дверь постучали, и она приоткрылась.

— Ну, наконец-то, — тихо произнёс я, оборачиваясь и замирая на месте. В кабинет влетел не Киселёв, а взъерошенный Строганов. Волосы у него стояли дыбом, а мундир был перекошен. Присмотревшись, я увидел, что он застёгнут как попало, не на те пуговицы. Произошло явно что-то из ряда вон выходящее, и я невольно подумал, что не хочу знать, что же произошло.

— Ваше величество, — выпалил Строганов, останавливаясь и попытавшись пригладить волосы. Голос его звучал хрипло, словно он недавно на кого-то сильно орал. — Это просто… У меня слов нет… — оглядевшись, он бросился к столу, схватил стоявший на нём графин с водой и принялся жадно пить прямо из горла.