— Хм, — Аракчеев погладил гладковыбритый подбородок. — Я не слышал ни о каких экспериментах.О’Хара — этот упрямый ирландец — просто не мог не дать делу ход, если бы всё прошло хорошо. В чём подвох?

— Шрапнель не смог сделать так, чтобы заряд детонировал вовремя, а не когда ему захочется, чаще всего сразу же после того, как покинет ствол, — немного помолчав, ответил Краснов. — Генерал приказал Шрапнелю доработать снаряд, и только после этого он будет хлопотать о введении его в войска. Собственно, именно поэтому удалось украсть несколько ядер. В Лейпциге англичане планировали продать их французам. Собственно, нас за них и приняли. С нами был маркиз Коленкур, говорили мы по-французски, в общем, вот так и получилось, — и Краснов развёл руками и улыбнулся. — Я даже поторговался для вида. Ну а что мне негодный снаряд пытаются продать?

— Его величество в курсе? — задумчиво спросил Аракчеев.

— Пока нет, — Краснов покачал головой. — Я составил подробный доклад о своих похождениях по Европе, и завтра, дай бог, предоставлю его Александру Павловичу. Пока же решил с вами поговорить. А то, может, и ну его это новое изобретение.

— Сколько всего ядер вам удалось купить? — Аракчеев всё ещё выглядел предельно задумчивым.

— Двенадцать. Ровно столько, сколько этим «господам» удалось утащить, — ответил Краснов, что-то прикидывая в уме.

— Вот что, Александр Дмитриевич, принесите-ка мне завтра эти снаряды, — решительно заявил Аракчеев. — Попробуем одним выстрелить, ещё один распилим, посмотрим, что этот Шрапнель туда насовал, да с детонаторами пускай наши оружейники поколдуют.

— Насчёт оружейников, мы мальчишку-подмастерье захватили с собой. Вроде бы парень толковый, он, когда эти заряды рассматривал, что-то бормотал как раз насчёт взрывателя. Я его пришлю с посылкой, пускай рядом повертится, может, что путное подскажет, — серьёзно сказал Краснов.

— А давай, — махнул рукой Аракчеев. — Это всё-таки не дурость с конной артиллерией, может, действительно, что-то дельное выйдет.

— Его императорское величество, божьей милостью император Александр Павлович, — раздался голос распорядителя у двери. Александр сам попросил его при представлении не перечислять все титулы, потому что бал был почти домашним, а стоять за дверью и ждать полчаса не хотелось. Со скрипом, но распорядитель согласился, хотя в его голосе явственно слышалось не довольство. — Её императорское величество, божьей милостью императрица Елизавета Алексеевна.

Дверь в бальный зал распахнулась, воцарилась тишина, и взгляды всех гостей устремились на появившуюся императорскую чету. Елизавета сияла и выглядела очень мило, Александр был подтянут, короткие волосы в лёгком беспорядке, а мундир сидел безупречно на ставшей стройной фигуре.

— Вам не кажется, что его величество слишком сильно похудел? — прошептал озабоченно Аракчеев, глядя на молодого императора, выглядевшего сейчас ещё моложе. — Он не болен?

— Здоровее нас с вами, — ответил ему Краснов, не сводя взгляда с Александра. — Его величество ограничивает себя в еде и много времени уделяет физическим упражнениям.

— Саша, — к нему быстро подошёл Крюков. — Идём.

— Куда? — Краснов нахмурился, быстро раскланялся с Аракчеевым и устремился за Лёнькой, тянувшим его за рукав куда-то к французскому окну, через которое можно было выйти из зала и глотнуть свежего воздуха. Возле этого окна стояли слуги с тёплыми вещами, которые можно было набросить на плечи гостям, особенно дамам, чтобы они не обморозились. — Лёня, куда ты меня тащишь?

— Какой-то хлыщ из армейских, кажется, поручик, но я не рассмотрел, начал делать весьма откровенные предложения миловидной спутнице Ильи Скворцова. До скандала не дошло, но они вышли на улицу, и дамочка выскочила следом жутко обеспокоенная, — быстро на ходу говорил быстрый марвихер, от взгляда которого не укрылось ничего творившегося в этом зале.

— Это специально на Илью было рассчитано? — рука Краснова легла на рукоять сабли. Ему как адъютанту императора было позволено находиться с оружием в присутствии Александра.

— Похоже на то, — Лёнька поморщился. — И мне это совсем не нравится.

— Как будто мне понравилось, — процедил сквозь зубы Краснов, выбегая на мороз и пытаясь определить, где сейчас находится Скворцов и его обидчик.

Щедров Клим Олегович огляделся по сторонам и посмотрел на часы.

— Вы кого-то ждёте? — к нему подошла молодая миловидная женщина. Слишком откровенный наряд выдавал в ней даму полусвета, и это было её заведение, где сейчас стоял, прислонившись к косяку, начальник Московского отделения Службы Безопасности.

— Друг должен подойти, но почему-то задерживается, — сдержанно ответил Щедров. — Елена Прохоровна, вы сами будете следить за игрой наших иноземных гостей, решивших именно здесь встретить Новый год?

— Да, и я как раз направляюсь к столу, — Елена улыбнулась и прикоснулась к немного напряжённому предплечью Щедрова. Он, как обычно, был одет с безупречным вкусом и даже слегка щеголевато. У него были тонкие черты лица, и никто в здравом уме никогда не заподозрил бы в нём заместителя этого ужасного Макарова, если бы точно не знал об этом.

— Попробуйте немного задержать игру, — попросил её Щедров. — Скажите, что к господам хочет присоединиться слегка обиженный адъютант его величества Михаил Лебедев. Он сегодня был отстранён от своих обязанностей и решил за игрой скрасить своё разочарование.

— А откуда такой человек узнал о моём скромном заведении? — Елена нахмурилась, пристально глядя на Щедрова.

— Испанский посол де Каньяс очень уж вас ему расхваливал, — усмехнулся Клим. — Он как раз находился в приёмной его величества, когда Лебедев получал разнос.

— Де Каньяс сейчас уже сидит за столом, — задумчиво проговорила Елена. — Мне сказать, что господин Лебедев присоединится к ним со своим приятелем?

— Нет, — Щедров покачал головой. — К сожалению, многие эти господа прекрасно знают, кто я такой, и вряд ли у Михаила Сергеевича сможет завязаться с ними дружеская беседа, если я сяду рядом.

— Хорошо, но, Клим Олегович, долго ждать никто не будет… — она осеклась, когда в этот зал, где клиенты наслаждались не только объятьями её девушек, но и игрой в карты, вошёл высокий офицер. Он огляделся с мрачным видом и сделал шаг к ним.

— Михаил Сергеевич, моё почтение, — Щедров коротко поклонился, а потом обхватил хозяйку за талию и прижал её к себе. — Вот, так же, как и вы, решил немного отдохнуть в обществе прекрасной Елены.

— Клим Олегович, — Лебедев поприветствовал его и перевёл взгляд на хозяйку. — Вы позволите украсть у вас эту прелестницу?

— Вы меня просто без ножа режете, Михаил Сергеевич, — и Щедров легко подтолкнул Елену к нему. — Я подожду окончания игры и очень надеюсь, что никто из игроков не решит оставить меня на сегодняшнюю ночь в одиночестве.

Лебедев молча наклонил голову и галантно предложил Елене руку. Она положила пальчики на предплечье, и они направились к столу, за которым их появление было встречено сдержанными приветствиями. Когда де Каньяс на правах знакомого представлял Лебедева остальным послам, собравшимся за этим столом, женщина всё ещё размышляла о том, зачем её о чём-то просил Щедров, если они с этим лощёным адъютантом как будто едва знакомы? В конце концов, она постаралась выбросить эту странность из головы, погрузившись в игру.

Граф Воронцов влетел в дом и сразу же принялся снимать пальто. Из тени большого холла появилась знакомая фигура, заставившая его замереть, а затем поморщиться.

— Капитан, вы меня скоро до удара доведёте такими вот появлениями, — раздражённо бросил Воронцов, отдавая дворецкому пальто.

— Семён Романович, — Гольдберг говорил обманчиво мягко. — Почему вы вернулись так рано? Что-то случилось?

— Празднество отменилось, — вздохнул Воронцов. — Вы составите мне компанию? А то не хотелось бы праздновать наступление Нового года в одиночестве.