Анна заплакала, когда Александра уже облачилась в платье со шнуровкой на груди. Она купила его специально, чтобы можно было без проблем кормить ребёнка даже во время поездки. В карете всегда было тепло, Северюгин очень тщательно за этим следил, и Саша плохо представляла, как бы она справилась без Павла, тщательно гоня от себя совсем уж неуместные мысли.

— Она плачет, и я не знаю, что делать, — расстроенно произнесла Елизавета, когда Александра выбежала из-за перегородки, где принимала ванну.

— Анна голодна, — вздохнула Саша, поняв, что сейчас все узнают её пикантную тайну.

— Вы сами её кормите? — Елизавета с таким удивлением смотрела на золовку, что эрцгерцогиня слегка покраснела, а за её спиной начали шушукаться фрейлины.

— У меня не было выбора, — сквозь зубы процедила Саша, прикладывая дочь к груди. — Ваше величество, может быть, мы оставим официоз и будем общаться как раньше, как и принято между сёстрами? — и она посмотрела на Елизавету с вызовом, на что та только улыбнулась.

— Я с радостью буду это делать, Саша, — и она перевела затуманенный взгляд на ребёнка, смешно причмокивающего, неосознанно приложив руки к животу.

Дверь открылась совершенно бесшумно, и находящиеся в комнате женщины услышали, что кто-то вошёл, только когда посетитель заговорил:

— В этом есть что-то невероятно притягательное: мать, выкармливающая своё дитя — это самое волнующее, что может увидеть мужчина, — задумчиво проговорил Александр, подходя к Елизавете.

Эрцгерцогиня ойкнула и попыталась прикрыть грудь, но император остановил её, демонстративно прикрыв глаза ладонью.

— Саша, я… — пролепетала Александра, испуганно глядя на брата.

— Не нужно смотреть на меня глазами загнанной лани, Саша, — тихо сказал император. — В том, что ты сама кормишь свою дочь, нет ничего постыдного. Иначе пресвятую деву не изображали бы в таком качестве, и мы все на протяжении веков не восхищались бы этим образом. По-моему, ребёнку даже полезно, что его кормит мать, с которой он столько времени был неразрывно связан, а не какая-то посторонняя женщина. Из каждого правила, конечно, всегда есть исключение, но мне так кажется.

— Ты пришёл поговорить с Александрой, Саша? — тихо спросила Лиза, беря его за руку и отводя в сторону, чтобы он перестал смущать сестру.

— И это тоже, но больше всё-таки, чтобы предупредить. Я опоздаю на ужин, дела, — он развёл руками. — Начинай ужинать без меня, я присоединюсь позже.

— В таком случае я поужинаю здесь. Нам с Александрой тоже есть, что обсудить и посплетничать, — улыбнулась Елизавета.

— Не буду вам мешать. Дамы, — он учтиво поклонился и вышел из комнаты, а фрейлины начали шушукаться ещё интенсивнее, действуя Александре на нервы. Ну ничего, главное, что она дома и в безопасности. И теперь Саша действительно может её защитить.

Михаил Михайлович Сперанский вошёл в салон графини Щедриной и огляделся по сторонам. Он редко посещал подобные мероприятия и часто терялся, не зная, что нужно делать и как себя вести, чтобы не выставить себя на посмешище.

Михаил недавно прибыл в Москву, и теперь они с Александром Павловичем каждый день обсуждали будущую судебную реформу и открытие лицея. Император, кстати, одобрил его идею проводить экзамены среди чиновников на соответствие получаемым званиям и даже приказал написать соответствующее распоряжение. Так что днём Михаил был занят, а вот по вечерам внезапно осознал, что ему нечем себя занять.

Хоть он и продолжал числиться у Александра Павловича секретарём, но фактически от выполнения этих обязанностей был отстранён. И чем прикажете заниматься такой деятельной натуре, какой был Сперанский? Состав будущего комитета по судебной реформе был согласован, и уже на следующей неделе они приступят к заседаниям, а больше делать было пока нечего. И вот тогда-то Михаил начал принимать приглашения на вечера, устраиваемые скучающими аристократками. Что-то же многие в них находили, вот и Сперанский решил немного поэкспериментировать, если можно было так выразиться.

— Господин Сперанский, как чудесно вас здесь видеть, — к нему подошла графиня Щедрина и протянула руки.

— Вы чудесно выглядите, Татьяна Павловна, — он обозначил поцелуй на пальчиках и немного отступил назад, чтобы ещё раз окинуть пристальным взглядом явно польщённую женщину.

— В Москве стало просто невыносимо скучно, Михаил Михайлович, — пожаловалась ему графиня, надув губки. — Половина двора судорожно пытается доказать свою полезность, чтобы остаться при должностях, а вторая половина разъехалась в спешном порядке по поместьям, встречать ревизоров, — прощебетала она по-французски с явным удовольствием. Императора сегодня не ожидалось, его адъютантов тоже. Все они, по слухам, были заняты, поэтому вполне можно было позволить себе расслабиться и поговорить на том языке, на котором хотелось.

— Я только недавно прибыл из столицы и не знал, что сокращение двора уже началось, — Сперанский невольно нахмурился. В беседах с ним Александр Павлович не поднимал подобные темы, а спросить у кого-то ещё Михаил не догадался.

— Да, и постепенно набирает обороты. Удручающее зрелище, — покачала головой графиня, после чего наклонилась к нему и заговорщицки прошептала: — Сегодня все обсуждают единственную новость — это возвращение Александры Павловны. Говорят, что она сбежала от мужа с любовником, и что этот любовник — сам Талейран.

— Что? — Сперанский заморгал, пытаясь сообразить, как в головах у сплетников сегодняшний приезд её высочества мог сложиться в подобную картину.

— Да, а вы что, не знали? А ещё её сопровождает молодой Северюгин… Это правда, что они с Талейраном дрались на дуэли?

— Господи, откуда вы это взяли? — простонал Михаил. — Павел Северюгин выполнял приказ его величества сопровождать её высочество. А Талейран присоединился к ним уже в пути.

— Ой, Михаил Михайлович, ещё скажите, что её высочество не уподобилась крестьянке и не выкармливает сама своё дитя, — графиня брезгливо сморщила носик. — Какое плебейство… О, Николай Александрович, как я рада, что вы нашли время меня навестить, — и она бросилась к очередному гостю, а Сперанский прислонился спиной к стене и пробормотал:

— Об этом нужно обязательно сообщить его величеству, он умеет филигранно осаживать сплетников. Главное, чтобы эта грязь до её высочества не дошла.

— Михаил Михайлович, вот уж не думал, что смогу встретить вас вот так в салоне. Вы же давно снискали себе славу этакого затворника, — Сперанский повернулся к подошедшему к нему Барятинскому и натянуто улыбнулся.

— Неужели Алексей Андреевич отпустил офицеров, чтобы те могли немного отдохнуть в приятном обществе? — протянул Михаил, разглядывая Барятинского, выглядевшего более раздражённым, чем обычно.

— Граф Аракчеев совсем с ума сошёл с этими манёврами, — проворчал Барятинский. — Ну зачем это делать? Изображать войну на улице… А взятие дворца, стоящего в городской черте?

— Дайте подумать, — Сперанский нахмурился, а потом выпалил: — А не для того, чтобы уметь брать такие вот дворцы и воевать на узких улицах?

— Не говорите глупостей, Михаил Михайлович, — Барятинский поморщился. — Ну кто в наше время в здравом уме воюет в городе? Лучше скажите, это правда, что его величество хочет лично наблюдать за ходом манёвров прямо из Лефортовского дворца?

— Да, правда, — Михаил почувствовал, как внутри всё заледенело, когда князь задал этот вопрос. Но Макаров его предупреждал, что могут спросить, и что он должен на него ответить. — Он собирается с Розиным и Лебедевым наблюдать за ходом сражения из кабинета Петра Великого. Там из окна как раз всё прекрасно видно.

— А нам сказали, что он будет в спальне Петра Алексеевича победителей ждать, — задумчиво проговорил Барятинский.

— Я не знаю, кто и что вам говорил, Пётр Николаевич, но в бумагах Скворцова стоит кабинет, — развёл руками Сперанский.

— А вас, я погляжу, так и не простили до конца, — Барятинский позволил себе улыбнуться.