— Эркин, а как звали?
— Кого? Этого? Не знаю.
— Нет, хозяев… — Фредди запнулся, не желая сказать «твоих», — ну, у кого ты был в имении.
— Чьим рабом был? — усмехнулся Эркин и протянул по-рабски. — А точненько говардовские мы, масса.
— Чьи? — потрясённо переспросил Фредди.
— Говардовские. Только, — Эркин недоумённо пожал плечами, — только фамилия у хозяев другая была. Не помню только. Но были мы говардовскими. А звали… хозяина вроде бы Мартин, хозяйку, помню точно, Изабелла, а детей… Старшую, стерву, Маргарет, младшую Мирабелла, а мальчишку… мальчишку Спенсер.
Фредди невероятным усилием сдержал себя. Изабелла Говард. Так вот где… Три года назад, осенью… А через месяц Нэтти со своими мальчиками начал… и не только он. Всё началось…
— А чего? — Эркин вопросительно смотрел на него. — Зачем это тебе?
— Так, — пожал плечами Фредди. — Интересно.
— А мне интересно, на хрена его разыскивают? — снова стал заводиться Андрей. — Кому и зачем эта сволочь понадобилась?
— Полиция когда ищет, — усмехнулся Фредди, — так…
— Не для добра, думаешь? — прищурился Эркин.
— Добра кому? — поглядел ему в глаза Фредди. — Его поймают, мало не будет.
— Жалко, не забрёл он сюда, — вздохнул Андрей. — Его бы потом до-олго искали.
— Думаешь, он бы так до сих пор в форме и ходит? — усмехнулся Фредди.
— Эркин бы всё равно узнал. А охранюга себя сразу покажет, — убеждённо сказал Андрей.
«Тебе виднее», — усмехнулся про себя Фредди.
— Нет, — столь же убеждённо сказал Эркин. — Как они его ищут, они его, — он передразнил Андрея, — до-олго искать будут. И на хрена он им нужен? Этот, помощник шерифа, поймает что ли, как же…
— Он за вошью по мокрому на коне гоняться будет, — захохотал Андрей. — Дурак, я таких отродясь не видал. Ну, повеселились мы. Ты послушай…
— У костра расскажешь, — улыбнулся Эркин. — Всё-таки смешно с дураками.
Фредди хмыкнул в ответ. Что ж, послушаем теперь другую версию. О дураке шерифе. И сделаем пока перерыв. Пусть само по себе идёт. Главное — дело-то прошлое. С ним можно и не спешить.
За разговором они машинально продолжали приглядывать за стадом. А когда они гнали их на ночёвку, Фредди подъехал к Эркину:
— Слушай, я, кажется, придумал.
— Чего? — заинтересовался Эркин.
— Ну, насчёт умножения. Ты же делить можешь?
— Могу.
— А умножение то же самое. Только наоборот.
— Это как? — не понял Эркин.
— Ну, так. Скажем, двенадцать на три поделить сколько будет?
— Четыре, — сразу ответил Эркин.
— Так четыре на три умножить будет двенадцать. Понял?
Эркин свёл к переносице брови, неуверенно кивнул и отъехал. И весь перегон был задумчив, то и дело что-то беззвучно шептал, шевеля губами. Считает — понял Фредди и усмехнулся. Вот упрямец. Теперь пока не разберётся, ни о чём больше думать не будет.
Но на стоянке, когда начали готовиться к перегону, стало точно ни до чего. Всё, о чём говорили днём, куда-то ушло. И у костра уже не Андрей рассказывал о визите помощника шерифа, а Фредди о Большом Перегоне. Как стреляют в каждого незнакомого у стада. Как сбиваются стада в большие гурты. Как гонят к водопоям, чтобы захватить место. А опоздавшим не хватает воды, и обезумевшие от жажды бычки выходят из повиновения. Как в ночную грозу срываются с места стада, а там молись богу, чтобы не оказаться на земле. Размесят, размажут, хоронить будет нечего. Что творится у ночных костров.
— Большой Перегон, парни, — Фредди оглядел шляпу Эркина, примял слегка тулью и усмехнулся, — это не выпас. Держи. Так будет держаться. И ты, Эндрю, поля подогни так же, тогда вода за шиворот не течёт.
— Аа! — понимающе протянул Андрей, взял у Эркина шляпу, снял свою и стал её подгонять, как у Эркина.
— И по шляпе ковбоя сразу узнают, — продолжал Фредди.
— А, поэтому нам шапки только давали, — усмехнулся Эркин.
— И это, думаю, — кивнул Фредди. — Тормозить научился?
Эркин кивнул.
— А когда раньше гонял, Грегори стадо отдельно вёл, мы и не видели почти никого. Чтоб не сговаривались, что ли?
— Наверное, — пожал плечами Фредди. — Мне после Аризоны тоже чудно казалось. Все сами по себе. В Аризоне рабов не было. Все свободные, и все счёты на Большом Перегоне. Ну, и под расчёт когда. А здесь… Думаю, сейчас уже, как в Аризоне, будет.
— Повеселимся! — засмеялся Андрей.
— Веселиться будем, когда до места дойдём! — рявкнул Фредди и улыбнулся. — Но и повеселимся тогда… Гульнём, чтоб небо загорелось.
Эркин отобрал у Андрея свою шляпу, надел, мотнул головой, проверяя, как держится, и улыбнулся.
— Спасибо.
— Носи на здоровье, — усмехнулся Фредди и заглянул в котелок. — Ну, вот и готово.
Андрей попробовал ложкой густую зернистую массу.
— Ну, и что это за…
— Не спеши. Остынет, к утру схватится вмёртвую, потом нарежешь и с собой в седло. По дороге пожуешь, если на обед времени нет.
— А если есть?
— Обратно в котелок, воды подольёшь, прогреешь, и обычное варево получается.
— Здорово! — искренне восхитился Эркин.
— Ковбойские хитрости, — пожал плечами Фредди. — Ты ж дважды гонял, неужели не видел?
— Нет. Надзирателям мы готовили отдельно. Мясо там, крупу хорошую. А себе сорную, знаешь, такую? — Фредди кивнул, — Так варили, а на большом перегоне заваривали. Она набухнет когда, воду сливали, а крупу в карман. Едешь и по крупинке в рот кидаешь. Грегори разрешал на ходу есть.
— А сам? — Фредди закурил. — Сам он мясо трескал? Дерьмо он, а не ковбой.
— Он надзиратель, — усмехнулся Эркин. — И он ещё не самой большой сволочью был. Бывали и хуже. Вот, был такой, Полди. Он мучить любил, понимаешь? Вот холостили бычков…
— Говорил ты, — Андрей отставил свою кружку и закурил. — Полди тебя холостить заставил.
— Это ладно, — отмахнулся Эркин, — переживу. Грегори, тот пережимал им, а он резать заставил. Ладно. Что шуточки его, как у бычков и как у меня… тоже ладно. Он что делает, гад, — последовало крепкое ругательство. — Нас двое. Он мне в пару Уголька дал, здоровенный такой негр был. Сам стоит и покрикивает. Мы в поту, в крови телячьей, бычки орут, он ржёт, сволочь. Ладно, сделали. Он Уголька валит и командует мне, давай, дескать, этого, а он потом тебя. Это как?!
Фредди смял недокуренную сигарету, швырнул в костёр. Эркин покосился на него, на красного от злости Андрея и заставил себя остановиться.
— Ладно, обошлось тогда.
— Как обошлось? — сдавленно спросил Андрей.
— А кто-то из надзирателей пришёл. Уголёк закричал так… что пришёл. И сказал Полди, что шумно уж очень. И увёл его. А мы остались. Не помню, как до скотной дошёл. — Эркин перевёл дыхание, отобрал у Андрея сигарету, дважды затянулся и вернул. — Ладно. Но встречу его… А Грегори что? Это ещё ничего всё.
— Может, и встретишь, — задумчиво сказал Фредди.
— Покажешь мне его, — не попросил, приказал Андрей.
— А то я один не управлюсь, — Эркин залпом допил свою кружку, взял кофейник, покачал, прислушиваясь к плеску. — Ещё по полкружки есть.
— Давай, — кивнул Фредди. — И на боковую, завтра рано выходим.
Джонатан Бредли гнал своего Лорда ровной машистой рысью, оглядывая истоптанную, усеянную коровьими «лепёшками» дорогу, зажатую всё более крутыми и высокими склонами. Да, похоже, все четыре стада их округи уже стронулись. Крутой Проход — узкая извилистая лощина между крутыми склонами холмов с коварными песчаными оползнями славилась сложностью прогона. Бычки теснились, залезали на склоны, размешивая их, и каждому последующему было сложнее. Он с Фредди рассчитывали пройти первыми или хотя бы после Перкинса. Здесь и раньше были проблемы, а когда из-за войны минные поля загородили южную долину, и та сторона погнала через Крутой Проход, стало совсем невпродых. Или не тесниться здесь, а обойти. Но это дать круг почти в две недели и сильно рисковать живым весом. И там, к тому же, свои трудности. Если они неверно рассчитали, и их опередили, то будет очень сложно. Впереди свои беды, но Крутой Проход — первый, и пройдя его, стадо и пастухи работают уже уверенно.