— Можешь не ложиться спать, пока я не вернусь из Глена, Джем, дорогой, — сказала она, желая ублажить его.

— Я совсем не лягу спать сегодня! — яростно выкрикнул Джем. — Я убегу, вот что я сделаю, старая Сюзан Бейкер! Я пойду и прыгну в пруд, старая Сюзан Бейкер!

Сюзан была далеко не в восторге от того, что кто-то — пусть даже это маленький Джем — называет ее старой. Она зашагала к воротам в мрачном молчании. Его в самом деле следовало бы малость проучить — это пошло бы ему на пользу! Заморыш, вышедший из дома следом за ней и томимый жаждой дружеского общения, сел, обернувшись черным хвостом, перед Джемом, но его старания оказались напрасными — ответом ему был свирепый взгляд.

— Убирайся! Расселся тут и таращится, как тетя Мэри Мерайя! Пошел отсюда! Ах, ты не — хочешь! Не хочешь, да? Ну так вот тебе!

Джем швырнул в Заморыша игрушечной жестяной тачкой, весьма кстати оказавшейся под рукой, и тот с жалобным воем бросился искать убежища в кустах шиповника. Вы только посмотрите! Даже кот в этой семье ненавидит его! Какой смысл продолжать жить?

Он поднял леденцового льва. Нэн съела хвост и большую часть зада, но это все еще был лев. Можно, пожалуй, пососать. Возможно, это последний лев, какого он ест в этой жизни. К тому времени, когда Джем дососал льва и облизал пальцы, решение относительно дальнейших действий было принято им окончательно. Он сделал единственное, что может сделать человек, когда ему ничего не разрешают делать.

6

— Почему это наш дом так освещен? — воскликнула Аня, когда в одиннадцать они с Гилбертом подъехали к воротам. — Должно быть, у нас гости.

Аня поспешила в дом, но никаких гостей видно не было. Да и никого другого тоже. Свет горел в кухне… в гостиной… в библиотеке… в столовой… в комнате Сюзан и в передней второго этажа… но нигде ни признака чьего-либо присутствия.

— Как ты полагаешь, — неуверенно начала Аня, но ее прервал телефонный звонок. Гилберт ответил… несколько мгновений внимательно слушал… издал восклицание ужаса… и опрометью выбежал из комнаты, даже не взглянув на Аню. Очевидно, произошло что-то страшное и не было времени на объяснения.

Аня привыкла к этому — как и положено жене человека, решающего вопросы жизни и смерти. С философским пожатием плеч она сняла шляпу и жакет. Она была немного сердита на Сюзан, которой, право же, не следовало уходить, оставив все огни в доме ярко сверкающими, а все двери широко распахнутыми.

— Миссис… докторша… дорогая, — произнес срывающийся голос, который никак не мог принадлежать Сюзан… но все же принадлежал.

Аня в изумлении смотрела на представшую перед ней фигуру. И это Сюзан? Без шляпы, в седых волосах клочки сена, ситцевое платье в ужасных пятнах и потеках. А ее лицо!

— Сюзан! Что случилось? Сюзан!

— Маленький Джем исчез.

— Исчез! — Аня растерянно заморгала. — Что вы хотите сказать? Он не мог исчезнуть!

— Исчез. — Сюзан дышала с трудом, судорожно ломая руки. — Он сидел на боковом крыльце, когда я уходила в Глен. Я вернулась засветло… но его там уже не было. Сначала… я не испугалась… но мне не удалось найти его. Я обыскала все комнаты в доме… Он говорил, что убежит.

— Вздор! Никуда он не убежит, Сюзан. Вы совершенно напрасно так разволновались. Он, конечно же, где-то здесь — уснул, наверное… Он должен быть где-то здесь.

— Я искала везде… везде! Я прочесала весь сад, заглянула во все хозяйственные постройки… Вы посмотрите на мое платье… Я вспомнила, что он всегда говорил о том, как было бы интересно спать на сеновале. И я полезла туда… и провалилась через угловой лаз в конюшню — в одну из кормушек, — а там еще оказалась кладка яиц, припрятанная какой-то из кур. Счастье, что я ногу не сломала… если что-либо может быть счастьем, когда пропал маленький Джем.

Аня все еще отказывалась верить, что есть причина для беспокойства.

— Вы полагаете, Сюзан, что он мог все же уйти с мальчиками к капитану Биллу? Еще никогда не было такого, чтобы он ослушался нас, но…

— Нет, он не ослушался… благословенный ягненочек не ослушался. Я бросилась к Дрю, после того как все здесь обыскала, и Берти Шекспир, который к тому времени уже вернулся домой, сказал мне, что Джем не ходил с ними. У меня сердце оборвалось. Вы доверили мне присматривать за ним, а я… Я позвонила Пакстонам, и они сказали, что вы были у них и уехали, но они не знали куда…

— Мы поехали в Лоубридж навестить Паркеров.

— Я обзвонила всех, у кого, по моим предположениям, вы могли быть. Потом я снова побежала в деревню… и мужчины отправились на поиски.

— О, Сюзан, была ли в этом необходимость?

— Миссис докторша, дорогая, я искала везде — везде, где мог бы находиться ребенок. Ох, что я пережила за этот вечер! Он говорил, что прыгнет в пруд!

Аня невольно содрогнулась. Нет, конечно, Джем не прыгнул бы в пруд — это чушь, — но там была старая плоскодонка Картера Флэгга, с которой тот обычно удил форель, и Джем в том мятежном расположении духа, в каком он пребывал в начале вечера, мог взять весла и попробовать прокатиться по пруду. Он часто выражал такое желание раньше. И он мог упасть в пруд, даже просто пытаясь отвязать плоскодонку от причала… Анин страх мгновенно приобрел ужасную, совершенно определенную форму.

«А я не имею ни малейшего представления о том, куда уехал Гилберт», — подумала она, лихорадочно соображая, что же делать дальше.

— Из-за чего вся эта суматоха? — страдальчески вопросила тетя Мэри Мерайя, неожиданно появившись на лестнице в венчике из папильоток и вышитом драконами халате. — Неужели человек никогда не может спокойно проспать ночь в этом доме?

— Маленький Джем исчез, — повторила Сюзан, слишком скованная страхом, чтобы обижаться на тон мисс Блайт. — Его мать доверила мне…

Аня сама принялась за поиски. Джем должен быть где-то в доме! Его не было в его комнате… постель осталась непримятой… Его не было в комнате близнецов… и в ее комнате тоже… Его не было нигде… Обследовав весь дом от чердака до подвала, Аня вернулась в гостиную в состоянии, очень похожем на панику.

— Не хочу пугать тебя, Ануся, — сказала тетя Мэри Мерайя, понижая голос так, что мороз подирал по коже, — но заглянула ли ты в бочку с дождевой водой? В прошлом году в Шарлоттауне маленький Джек Мак-Грегор утонул в бочке с дождевой водой.

— Я… я искала и там, — простонала Сюзан, снова заламывая руки. — Я… я взяла палку и потыкала…

Анино сердце, остановившееся после вопроса тети Мэри Мерайи, возобновило свою работу. Сюзан овладела собой и перестала ломать руки. Пусть с опозданием, но она все же вспомнила, что дорогую миссис докторшу в ее положении не следует огорчать.

— Давайте успокоимся и объединим наши усилия, — сказала она дрожащим голосом. — Вы правильно говорите, миссис докторша, дорогая, он должен быть где-то здесь. Не мог же он раствориться как дым.

— Вы заглядывали в ларь с углем? А в часы? — спросила тетя Мэри Мерайя.

В ларь Сюзан заглядывала, но о напольных часах никто не подумал. А они действительно были достаточно большими, чтобы в них мог спрятаться семилетний мальчик. Аня, не принимая во внимание нелепость предположения, что Джем просидел там, скорчившись, столько времени, бросилась в переднюю. Джема там не было.

— Когда я ложилась спать вчера вечером, у меня было такое чувство, что непременно что-нибудь случится, — сказала тетя Мэри Мерайя, прижимая руки к вискам. — Я, как обычно, читала на ночь главу из Библии, и слова «не знаешь, что родит тот день»[2], казалось, выделялись из всех остальных слов на странице. Это было знамение. Постарайся приготовиться к худшему, Ануся. Он мог забрести в болото. Жаль, что у нас нет нескольких собак-ищеек.

— Боюсь, тетя, таких собак совсем нет на нашем острове. Если бы у нас был сейчас наш старый сеттер Рекс — он умер от заражения крови, — он быстро нашел бы Джема. Я уверена, наши тревоги совершенно напрасны…

вернуться

2

Библия: Притчи, гл. 27, стих 1.