Карл с Гербертом Вилковым приехали ко мне вместе. Милорды были одеты в свои недавно купленные в столице, но совершенно повседневные костюмы. Вот и я не стану выпендриваться, надену что-нибудь поскромнее.

— Один? — спросил милорд Монский, когда оба офицера пришли ко мне в гардеробную, где я выбирал себе камзол.

— Ещё кого-то тут видишь? — вопросом на вопрос ответил ему.

— Я вообще спрашиваю, — коротко рассмеялся он. — Куда студентку дел? Надеюсь её снова не похитили?

— Можно сказать, и похитили. — нашёл подходящую куртку. В Неллере купил, а носил всего пару раз. — Баронета Ника принимала её в гостях, а сейчас по магазинам где-то ездят.

— У-у, это надолго, — сделал вывод мой вассал. — А ты чего ещё не готов? Мы, понимаешь, спешили с Гербом, а ты вон как. Клинок-то боевой с собой возьми, а не этот набор золота и драгоценностей.

— Без тебя бы я не догадался, Карл. Всё, я готов.

Во дворе меня уже ждал конь и пятёрка солдат. Вроде и так направляюсь в «Золото Кранца» в сопровождении сразу двух милордов, причём одарённых, причём прекрасных мечников, парни не нужны, однако вступать в очередные препирательства нет никакого желания, пусть едут. Если захотят погулять, не стану возражать против посещением ими этого самого дорогого заведения Рансбура. Но именно что возражать, платить за ребят не собираюсь, они у меня прилично получают. Решат тратиться в три дорога — их дело.

Я уже взялся за луку седла, чтобы вскочить в него, когда вдруг из-за дома раздались крики и шум. Сержант Николай Торел вместе с одним из бойцов спрыгнули с коней и быстрее караульных, выскочивших из флигеля, забежали за угол.

Вскоре ко мне приволокли скрученного здоровяка, парня, которого я сразу же узнал.

— Бычок! — я отошёл от коня навстречу пленнику. — Какими судьбами, Игорь, и почему воровскими тропами через заднюю калитку? Вот же ворота. — махнул рукой, показывая, и скомандовал: — Отпусти его, сержант. Он, видать, по делу. Я правильно понимаю, что ты нашёл всё ж своего дружка Лёву? — это уже здоровяку.

Тот поморщившись от боли и потирая запястья — ребята с ним не церемонились — низко, чуть ли не в ноги поклонился и встал, переминаясь с ноги на ногу и отводя взгляд от меня чуть в сторону. Боится всё же. Не до конца верит, что прощён. А я не обманываю. И простил за своевременное предупреждение, и мать его готов исцелить, если сейчас приподнесёт мне бывшего подельника на блюдечке с голубой каёмочкой.

— Дык я ж и в прошлый раз через ту калитку к вам приходил. — напомнил мне Игорь. — А Лёву, да, я нашёл. Он тайком вернулся в город, наших бывших уж в Ямах нет, он того, он у Марны прятался, это, ну, его подружка. Я его сегодня у мостков к Говнотечке выследил, у Лёвы там тайник был в заброшенной землянке. Я его там и оставил связанным. Значит, он там сейчас, господин. Я эта, ну, выполнил, что обещал.

— Молодчина какой, — хвалю. — Я уж и надежду потерял. Ладно, сейчас с тобой пройдут ребята, если всё как ты и говоришь, то… — вспоминаю: — так, завтра ко мне сестра ректоровской супруги на исцеление придёт. — и уже опять Бычку: — значит, с матушкой твоей вечером вопрос решим. Николай, — говорю сержанту. — Возьми кого-нибудь из парней и съезди с Игорем, куда он покажет. Возьмёшь там козла одного.

— Сюда доставить?

— На кой он мне тут нужен? — морщусь. — Вези к прелату Курту, настоятелю главного храма. У него есть специальные гостиничные номера для таких уродов, как тот Лёва.

Так что, на встречу с моим наставником наша благородная троица отправилась в сопровождении такого же количества солдат. Интересно, что там Ричард придумал для меня? Хотя и так догадываюсь — вино и девок. Чувствуется, мачеха хорошо его накрутила насчёт Берты, вот он и решил научить меня не только мечом владеть, но и отдыхать, чтобы меньше всяких мыслей о невинных девицах было. Зачем они, когда под рукой вон какие прелестницы?

Через четыре дня сборное войско Эдгара направится навстречу его дяде Филиппу, а пока город наводнён герцогскими вояками. В основном конечно гуляют офицеры, реже сержанты, но и пара солдат с гербами герцога Ронерского попались. Мы как раз мимо Любкиного парка проезжали. Там какой-то бородатый мужик гнал перед собой и хлестал прутом по спине мальчишку-оборванца под весёлые смех и комментарии зевак.

На дворцовой пришлось огибать толпу народа, там шло ярмарочное представление и, к тому же, большая часть пространства была заставлена прилавками и телегами с товарами. Но добрались даже ни разу не воспользовавшись плетьми. Люди в эти напряжённые дни проявляли особую внимательность и при виде компании дворян с эскортом спешили освобождать нам проезд.

— Мы допоздна, — сообщил милорд Монский старшему из пары рабов, принявших у нас поводья лошадей. — Так что, не к коновязи, а отведи в стойла. С хозяином рассчитаемся.

Тройка сопровождавших нас парней первыми вошла в «Золото Кранца». Мы зашли следом.

В трактире «Золота Кранца» с прошлого года мало что изменилось. Разве только замена ламп на стенах амулетами. Ну, не удивительно, с такими-то конскими ценами и соответственно доходами. А вот чем меня зал удивил, так это необычайным многолюдством. Обычно даже столичные нувориши предпочитали выбирать заведения подешевле, а здесь в основном столовалась аристократия, про которую говорят, что у этих вместо пота сахар выступает.

Сейчас же ни одного стола нет свободного. Впрочем объяснение данному обстоятельству сразу же очевидно — офицеры герцогских дружин. Гуляют за счёт увеличенных походных окладов. А ещё тут бытует суеверие, что если боевые экономить, то до конца войны можно и не дожить. Вот и спускают порой до половины заработанного. Признаю из офицеров только ронерцев по сине-жёлтым сюрко, я с ними воевал недавно, остальные же, ну, если следовать логике, то кто-то из них ултиарцы, а кто-то ломбарцы, все, чьи сюзерены откликнулись на призыв Эдгара, козла позорного.

Мне найдётся, где сесть. Вон, наставник мой милорд Ричард Ванский поднял вверх руку, да высоко, словно школьник-зубрила вызывающийся к доске. И местечко-то нашёл козырное, молодец какой. Всё, как я люблю, сесть в уголок, что б, так сказать, никто не уволок. Ого, даже четырёх прилично одетых девиц нашёл, сидит как в цветнике. От входа правда не видно, насколько они красивы, но, думаю, страшил-то он бы не пригласил. А ведь реально настоящий товарищ, приятель и друг. Не об одном себе подумал, но и нас позаботился. На каждого по девке.

Ещё в зале очень громко, непривычно громко, играют музыканты, целый октет, и пожилая, но симпатичная женщина красивым меццо-сопрано — это где-то посреди между собственно сопрано и контральто — напевает шутливую песню о торговце, вернувшемся домой раньше времени. В центре зала, свободном от столов две пары мужчин и женщин, уже достаточно развеселившихся, уткнув кулаки себе в бока, выбивают чечётку. Ага, глухари на токовище.

Вошедшие вместе с нами бойцы, оценив обстановку, вопросительно посмотрели на меня и по моему молчаливому согласию отправились перекусить в соседнее заведение, «У Ирины», кажется. Пока я разыгрывал с ними пантомиму, остановившись со своими офицерами возле входа как три тополя на Плющихе, за ближайшим к нам столом разыгралась ссора. Офицер в звании лейтенанта выкрикнул сидевшему напротив него капитану-магу: «дуэль!» и вскочил. Да так неудачно стал переступать через лавку, что зацепился за неё ногой. Устоял, но пока семенил спиной вперёд, едва не налетел на меня. Я вовремя ушёл с его траектории, но в свою очередь сам столкнулся с молоденьким дворянчиком, который с рослым дружинником на пару что-то пытались втолковать рабу, торговавшему за барной стойкой.

— Ай, — тонко вскрикнул дворянчик. — Глазами смотрите, милорд, а не задницей!

Блин, а шкет какой наглый. Ну, понятно. Красавчик будто с картинки. С тонкими правильными чертами лица, нежной кожей и ярко-розовыми чуть полноватыми губами. Таких, говорят, безумно любят дамы бальзаковского возраста. Впечатление портит только короткая неаккуратная причёска. Обычно здешние красавцы отращивают волосы ниже плеч, да ещё и завивают. Даже те, у кого они от природы кудрявые.