Он сунул руку за пазуху, бросил мне на кровать книгу, которую я поймал в воздухе. Старая, в потёртой коже, на корешке тиснёный герб империи и название: «Дуэльный кодекс».

— Это тебе стоит изучить до турнира, — Хант кивнул на неё. — Алисе и Лине без надобности, они в личные поединки не полезут. Эйра этот кодекс неплохо знает и сама, хоть и не дворянка, но старые цинланские семьи мало чем от них отличаются. Дэмион знает необходимую базу. А вот тебе, — он ткнул в меня зажигалкой, — с твоим талантом влипать на ровном месте надо вызубрить от корки до корки. Турнир — это турнир, но кроме него есть ещё и мир вокруг, который может привести тебя на дуэльную арену, где есть свои правила. Кто их не знает, того в лучшем случае попросту опозорят. А в худшем — вызовут и убьют по всем законам. И ты ничего не сделаешь. Потому что сам под эти законы подписался, когда вышел в круг.

Я взвесил книгу на ладони и кивнул. Хант был прав, мне действительно стоит знать правила, как один благородный может безнаказанно убить другого. Я оценил его жест и ответил:

— Спасибо.

— Не за что, — он помолчал, глядя на меня так, как смотрел всегда. Этот взгляд работал сканером. — А теперь скажу одну вещь. И больше к ней не вернёмся.

Я внутренне подобрался.

— Я думаю, ты бастард, — сказал просто, как о решённом. — Чей-то нагулянный, из родовитых. И кто-то из старших тебя ведёт. Может, ты сам про это не знаешь. Может, знаешь. Мне без разницы. Но за тобой кто-то стоит, и этот кто-то помогает тебе выжить.

От его слов на моём лице не дрогнул ни единый мускул.

— Почему вы так решили?

Хант улыбнулся, и в этой улыбке было двадцать лет разломов и человек, которого нечем удивить.

— Сегодня ты окончательно прокололся. Технике владык духов не учат в школах. И в академиях не учат. А ты подчинил себе духа, пусть слабого, но духа, а не просто мелочь с изнанки мира. Это семейное знание, что передают лишь кровным родственникам, из рук в руки. За порог рода такое не выносят, — он развёл единственной рукой. — Не бывает так. Либо у тебя род есть, который тебя прячет, либо кто-то это в тебя вложил. И так, и эдак — за спиной у тебя кто-то стоит. Вот и вся арифметика. Если ты действительно не знаешь, чьей ты крови, то рекомендую ещё раз проштудировать список Меча и Чаши, а там внимательно поискать рода владык духа.

Небо, а он умён. Сложил два и два и почти попал. Да мимо, но кто же будет предполагать, что перед тобой не бастард, а чужак из другого мира, попавший в тело мальчишки из приюта.

Бастард с покровителем. Чистая версия. Логичная. Выведена из того, что он видел своими глазами: дух за плечом, труп C-ранга в разломе, мальчишка, который знает и умеет больше положенного. Хант — охотник. Охотник идёт по следу и не выдумывает зверя, которого не видел. Он шёл по моему следу и вышел к бастарду. Потому что бастард объяснял всё, а в перерождение двухсотлетнего мастера ему верить не пришлось. В такое он бы и не поверил.

И мне это было на руку. Кто думает, что тебя разгадал, тот копать перестаёт. Хант разгадал. Пусть.

— Допустим, — я смотрел ему в глаза. — Допустим, вы правы. Что тогда?

— Тогда ничего, — он слез с подоконника, и в комнате сразу стало тесно. — Я тебе на инициации сказал и сейчас повторю. Плевать мне, чей ты бастард и кто тебя ведёт. Меня это не касается, покуда не касается моей команды. Дерись. Побеждай, дальше будем разговаривать и решать, как будем жить дальше, а пока просто живи и постарайся не впутать в свои проблемы остальную команду.

Он затушил окурок о стену снаружи окна и убрав его в карман, пошёл к лестнице, но у двери резко обернулся.

— И вот ещё, — зажигалка крутанулась и легла в кулак. — Ребята Снега тебе передают привет.

Я тут же насторожился. Неужели Бюро что-то пронюхало, и я не отследил какие-то хитрые чары на той рухляди, на которой проводился замер?

— Помнишь, я говорил — Снег просил твои замеры после инициации? — Хант смотрел на меня, и я кивнул. — Так вот, Стоун своё дело сделал, как и ты своё. Раз ты дорос до D-плюс, как он и хотел, то тебе помогут. Завтра придёт человек, принесёт бумаги на повышенную стипендию от Бюро. Официально, конечно, она будет от какого-то мецената, но я считаю, что ты должен знать правду.

Моя паранойя медленно успокаивалась, а внутри головы медленно укладывалась логика происходящего.

— В чём подвох?

— Умный мальчик, — Хант усмехнулся. — Подвоха в обычном смысле нет. Деньги настоящие. А вот зачем это Бюро — слушай, тут есть кое-что куда важнее денег, — он понизил голос, хотя поблизости точно никого не было. — Бюро не хватает интересных людей, Доу. Появляется кто-то странный. Слишком сильный для ранга. Слишком везучий. Непонятный или делающий что-то нестандартное, например лезет в одиночку чистить разломы. И у системы появляется всего два пути. Первый — прийти, заломить руки, утащить в подвал и разбирать, пока не сломается. Дорого. Грязно. Половина ломается раньше, чем из них вытрясут что-нибудь стоящее. А это невыгодно, и именно это слово принц Кассиан ненавидит больше всего на свете, — он сделал паузу. — Второй же куда проще: дать денег. Стипендию, статус, перспективу. Привязать золотом, посадить на виду и смотреть годами, что из тебя вырастет. Дёшево. Чисто. И объект сам приходит отчитываться раз в квартал. Снег выбрал второе. Это не подачка, скорее поводок, только мягкий.

Вот, значит, как.

Я ждал и опасался наручников. Мне же протянули кошелёк. Бюро не собиралось меня хватать. Бюро собиралось меня кормить и смотреть, как я ем. И отвертеться я толком не мог. Сирота-отброс, которому суют стипендию, и вдруг отказывается? Кто бежит от денег, кроме того, кому есть что прятать. Снег вязал меня одним росчерком, пальцем не тронув. В Небесной Империи так работали лучшие из дворцовых крыс. Не сажали в клетку. Делали так, что ты входил в неё сам. Снаружи-то холоднее.

— Понял, — сказал я. — Меня берут под колпак, и мне же за это платят.

— Соображаешь, — Хант почти одобрительно кивнул. — Другой на твоём месте обрадовался бы деньгам и не задумался. Ты задумался. В этом и беда твоя, Доу. Ты слишком умный для восемнадцатилетнего щенка из приюта без покровителей. Рано или поздно кто-нибудь это приметит, так что рекомендую к этому моменту иметь хорошую непротиворечивую легенду.

Он толкнул дверь.

— А бумагу подпиши, — бросил напоследок. — Глупо отказываться от денег, которые тебе и так навяжут. Бери золото и пускай его в дело. Снаряжение стоит денег, как и жизнь в столице графства. Снег, а точнее его люди, будут смотреть за тобой в любом случае. Так пусть хоть платят за просмотр.

— Спасибо за совет, мистер Хант.

— Всегда пожалуйста, а книжку начни читать как можно раньше, — дверь за ним закрылась с лёгким стуком, а я остался сидеть на кровати с книгой в потёртой коже…

Мне снился мой брат. Мой прекрасный и жестокий брат-тигр. Он был таким же, каким я запомнил его в последний день своей жизни. Могучий, покрытый кровью врагов, с оскаленными клыками, с которых стекала слюна, смешанная с кровью. Но вместо демонических пустошей он был в своей родной стихии, в древнем царстве духовных зверей. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся и громогласно рыкнул.

Я проснулся от того, что в открытое окно летели громогласные звуки прямотока какого-то придурка, думающего лишь о себе. В другой момент мне бы хотелось его убить, но сейчас на моих губах блуждала улыбка. Пусть во сне, но я увидел брата и слышал его последний рык, который говорил, что пусть пройдут века, но он меня найдёт.

— Я тоже скучаю, Лао Бай. Пусть они даже не думают, что какие-то сраные клятвы щенка удержат меня от того, чтобы я тебя нашёл. Любой, кто встанет на моём пути, сдохнет. Даже если мне снова придётся обновить императорскую династию…

Мысли плавно перешли от брата к текущей ситуации. В этот раз мой путь к вершинам выглядел куда быстрее, чем от раба-военнопленного до побратима второго принца. Здесь меня всеми силами тянут к вершинам. Вопрос только зачем? Ладно клятвы пацана, но Хант. Однорукий ветеран из ордена Седых Львов хотел, чтобы я стал звездой, но зачем ему это? В логичную историю, что он хочет стать значимым, мне уже не верится. Не после того, как одного лишь знака ордена хватило гильдейскому чиновнику, чтобы расторгнуть сделку с бароном. Нет, тут что-то ещё. В то, что он один из тех, кто будет до последнего защищать молодое поколение, я вполне верю. Видел таких, они были готовы сдохнуть, но дать шанс молодняку выжить.