— Стоп, — сказала Алиса.

Мы встали.

— Впереди, двенадцать часов. — Её голос не дрогнул, но стал собраннее. — Скопление. Шесть… нет. Восемь точек. Туманники. Идут к нам. — Пауза. — Уже не идут. Бегут.

— Строй, — бросила Эйра, и в голосе её щёлкнул холод тактика. — Кросс по центру, Колючка фланг, Мертвец на прорыв. Алиса — цели.

Земля под нами схватилась льдом — Эйра разом выстелила пятак твёрдой опоры, чтобы мы не скользили в этой влажной жиже. Дэмион повёл плечами, улыбнулся, и в его руках материализовалось боевое копьё из льда и тьмы. Лина развела руки, и в сером воздухе тонко свистнули воздушные плети, пробуя пространство.

А потом туман впереди вскипел.

Они вышли из него все разом — призрачные, текучие, полупрозрачные силуэты, что-то среднее между волком и человеком, бегущие на четырёх, но с длинными передними лапами, заканчивающимися когтями. Я видел сквозь них туман. Они почти не имели плоти — пока не били. Первый прыгнул на Дэмиона, проявляясь в воздухе, наливаясь на миг серой материей, — и в этот миг стал настоящим, тяжёлым, смертельным.

— Кросс, право! — выкрикнула Алиса. — Точка на горле.

Дэмион ударил. Его копьё вошло точно в горло твари — туда, куда сказала Алиса, в пульсирующую уязвимую точку. Он слепо верил Алисе, и она его не подвела. Туманник лопнул брызгами серого дыма и тут же развеялся, оставляя после себя зерно.

Но за ним шли остальные.

Двое слева — на Лину. Её плети встретили их, захлестнули, и она с криком рванула на себя, вспарывая. Один справа — на меня. Я не ждал глазами. Я ждал телом. Когда воздух у правого плеча уплотнился — за миг до удара, на том пороге, который чуют не зрением, а кожей, — я уже разворачивал контур. Энергия стекла к точке, где сейчас будет коготь, тонкой, плотной заплатой — невидимой, без вспышки, без стихии. Коготь твари вошёл в эту заплату и не дошёл до меня на палец. Я крутанулся под лапой и всадил нож в проявившийся бок — в мякоть, которой за секунду до этого не было. Тварь дёрнулась, и я провернул лезвие, выпуская её обратно в туман клочьями.

Чисто. Тихо. Без огня, без льда, без единой приметы, кроме мёртвой твари. Со стороны — ловкий мальчишка с ножом, которому повезло уйти из-под когтя.

Я не видел, смотрит ли Хант. Я чувствовал, что смотрит.

— Ещё волна! — голос Алисы взлетел. — Сзади! Из тумана, со всех сторон — их больше, чем я думала, они обходят! Двадцать… больше двадцати! Хант, это не туманники, среди них что-то крупное, я вижу большую точку, она не светится как остальные, она…

И тут туман со всех сторон сразу потемнел — будто кто-то выключил то немногое, что давало в этом молоке свет, и началась потеха…

Туманная стена распалась, и на нас напали одновременно со всех сторон. Не знаю, сколько их было, я просто не успел сосчитать. Туман скрывал их силуэты, он размывал зрение, и двадцать тварей, о которых крикнула Алиса, ощущались как сотня: серые силуэты вскипали из молока, наливались плотью в момент броска, гасли, проявлялись снова в шаге левее. Стая туманников работала не как тупые твари, что наваливаются толпой. Эти обтекали наш строй, искали, где можно прорваться и ударить в спину. Похоже, они искали меня.

Для этих выродков именно я был слабым звеном. Среди двух B-рангов и двух C стая своим тупым звериным расчётом нашла единственного, кто ощущался как D-ранг, а значит, был самым слабым, и они навалились туда, где, по их меркам, должно быть проще всего прорвать.

Это было почти смешно.

— Кросс, держи левый сектор, их там больше! — Голос Эйры резал туман, как её лёд резал землю. — Колючка, не лезь вперёд, работай с фланга, плетями на отсечение! Мертвец, центр держишь и не высовываешься, на тебя пойдут, я прикрою!

Наша ледяная королева не приказывала, теперь она направляла нас, как опытный командир. Под ногами с треском пошёл лёд: она выстелила вокруг нас неровную звезду твёрдой опоры и тут же подняла по краям зубчатую гряду, утыканную острыми шипами из кристаллического льда, ломая тварям стратегию. После инициации её B-ранг стал ощущаться по-другому, словно она ещё больше улучшила свой контроль. И сейчас казалось, что она удерживала территорию так, будто туман был её собственной гостиной.

Дэмион ушёл влево и просто выпустил наружу своё нутро. Он стал убивать туманников одного за другим. Копьё, сотканное из льда и голодной тьмы, разило, словно безжалостный ворон, выклёвывающий глаз мертвеца. Каждый удар не просто гасил туманника — тьма в наконечнике всасывала серую плоть, не давая ей развеяться обратно в молоко. Двое, трое, пятеро. Дэмион шёл сквозь левый сектор, и за ним оставались гаснущие клочья да зёрна на спёкшейся земле. Ледяной барс решил показать тварям, кто тут настоящий хищник.

А я держал центр.

И вот тут начиналась уже моя личная потеха. На меня рванули четверо, почти разом. Будь я честным D-плюс, мне пришлось бы туго: четыре туманника, бьющие из слепого молока, — это смерть даже для крепкого D-плюс, если рядом нет прикрытия или он не боевик. Я же астральщик и должен был либо отступить под защиту Эйриной гряды и стать обузой для отряда, или же показать, что я могу на самом деле, и я показал. Но на своих условиях, быть балластом — это не моя история, но и показать Ханту что-то за гранью тоже лишнее.

Нож Давида вспорол брюхо первой твари, которая попыталась прокусить мне горло, вот только для меня траектория его атаки была яснее ясного. Тварь перед прыжком создаёт впереди себя проекцию, по которой она перемещается, что-то типа фазового прыжка Тени, но крысюк, на мой взгляд, прыгает куда совершеннее, хоть и на меньшее расстояние, чем они.

Следующий совсем не ожидал, что на его пути окажется мой злобный крыс, который прыгнул из татуировки на полудара сердца позже туманника и оказался сзади его дурной головы. Острые зубы Тени разом перекусили тонкий хребет твари, и от маленького воина ко мне потянулось ощущение бесконечного счастья. Хозяин. Охота. Убивать. Счастье.

Со стороны казалось, что я работаю на пределе, который мог бы выжать предельно одарённый, предельно тренированный D-плюс, — и ни на волос выше. Но на деле я тестировал свой доспех духа. В каком бы теле я ни был, но если ты выучил когда-то технику, то повторить её — это лишь дело практики. Энергия стекала точно в ту точку, где сейчас войдёт коготь, гасила удар и тут же уходила, не оставляя свечения. Со стороны — мальчишка, который каким-то чудом успевает уводить тело из-под каждой лапы. Везучий. Очень везучий. Неестественно везучий — но везение не запрещено, а то, что я отличный рукопашник, знает и Хант, и ребята, которых нужно будет научить доспеху, как только я сумею придумать приличную легенду, откуда мне это известно.

Новый туманник проявился справа — я уже разворачивался ему навстречу, нож пошёл снизу вверх, в проявившееся брюхо и следом грудь, и тварь лопнула просто потому, что её приём был слишком однотипен, мне даже не пришлось придумывать что-то новое. Следующий оказался умнее и хотел атаковать мои ноги, но короткий шаг назад — и его собственный бросок пронёс его мимо, на лёд Эйры, где он заскользил, и я добил его в загривок. Пятую тварь я не заметил и чуть не поплатился за это, но он не дошёл. Его срезала плеть Лины — тонкий воздушный жгут пришёл с фланга и развалил тварь надвое прежде, чем она коснулась земли.

— Мертвец, не зевай, — бросила Лина, не оборачиваясь. — С тебя должок.

— Запиши на мой счёт, — сказал я с усмешкой, всаживая нож в очередного ублюдка.

Небо, как же это прекрасно — чувствовать наполненность ядра, а твоё тело закрыто доспехом духа. Разница с полудохлым E-рангом просто колоссальна. Да, кто-то скажет, что я всё ещё слабак, и по сути это так, но объём ядра — лишь потенциал, куда важнее знания техник и правильное их применение, а уж в чём-чём, в этом-то я могу дать фору многим местным.

Я давно — слишком давно — не дрался вот так. Не выживал, не прятался, не цедил силу по капле под чужими взглядами, а просто дрался, всем телом, всем нутром, чувствуя, как старые навыки просыпаются в новом теле и ложатся в руку, будто и не было двух веков и одной смерти между. Туман, твари, кровь, лёд под ногами — и я посреди этого, живой, как не был живым уже очень долго.