— Он твой, Ледышка, но ты меня знаешь, если он перейдёт грань… — кивнул Дэмион без споров, но в его глазах сгустилась тьма, а Алиса обеспокоенно на него посмотрела. Увидев её взгляд, тьма испарилась, а он извиняюще улыбнулся.

Мне нравилось, как они говорили. Без меня. Я мог бы расписать им схему сам, в прошлой жизни я водил отряды против тех, кого звали непобедимыми. Но команда, которая думает сама, стоит десяти, которыми надо управлять за руку. Пусть растут вместе со мной.

— Могу дать информацию по ещё одному, — сказала Эйра. — И он куда хуже первых двух. И знаю я о нём давно. Ещё с тех пор, как Лян присматривался к будущим противникам.

— Лян? — Лина приподняла бровь.

— Да, мой кузен. — Эйра кивнула. — Он назвал этого человека «очень способным». А когда Лян говорит про кого-то «очень способный», это значит, что человек по-настоящему опасен. Лян не бросается такими словами.

— Рик Нортон из двадцать третьей школы, если я правильно помню? — Задал я вопрос. Честно говоря, мне было плевать: теперь, когда у меня есть доспех духа, я уверен, что этим детишкам меня не взять в разломе, как бы талантливы они ни были.

— Официально D-плюс, — продолжала Эйра. — Тип магии не подтверждён. На людях не показывал ничего стихийного — только универсальные техники. Прячет себя до последнего. И, по словам Ляна, жесток и хладнокровен. — Она посмотрела на меня. — Знакомый почерк, не находишь?

Ещё какой знакомый. Человек, который прячет свой тип до последнего, либо параноик, либо профессионал. Параноик из школьника — навряд ли. Значит, профессионал. Значит, кто-то его натаскал. Кто-то опытный, понимающий цену тайне.

— Стоп. — Лина выпрямилась в кресле, нога съехала с подлокотника. Она листала блокнот назад, быстро. — Нортон? Рик Нортон, двадцать третья?

— Ты его знаешь? — повернулся я к ней.

— Знаю. — Она нашла страницу, ткнула. — Только я на него с другого конца вышла. Но я добавлю, чего Лян, видать, не докопал.

— Говори, — сказал я.

Хорошо, когда сведения идут двумя руслами и сходятся в одной точке. Один источник — слух. Два независимых — уже факт.

— Первое. — Лина подняла палец. — Тип магии у него есть, и я знаю какой. Металл. Точно металл, мне верный человек шепнул — видел на закрытой тренировке, где Нортон думал, что чужих нет. На людях парень его прячет, выходит на универсальных, чтобы никто не понял, чего от него ждать. Второе. — Она подняла второй палец и понизила голос. — У него судимость. Превышение мер самообороны.

Стало совсем тихо.

Я смотрел на Эйру. И видел, как до неё дошло то же, что и до меня. «Превышение мер самообороны» — та самая формула, под которой ходила она сама. С браслетом на запястье и сломанным насильником в прошлом. Тот же ярлык. Только её он сделал порченым товаром на брачном рынке. А Нортона — кем-то ещё.

Эйра не сказала ничего. Но рука её сама собой легла на запястье, туда, где ещё недавно был браслет. Короткое, незаметное движение, но я заметил, как и Алиса.

— Металл и судимость, — сказал я вслух. — Если встретимся с ними, то он на мне.

— Почему? — Тут же задал вопрос Дэмион.

— В отличие от вас, я уже дрался с металлом и уверен, что смогу выиграть вновь. — Мои губы искривились в усмешке. Я вспомнил, как гильдейцы выставили против меня Ферро; сейчас мне бы понадобилось на него куда меньше времени и сил.

— Давайте решать по факту. Парень — тёмная лошадка. — Лина захлопнула блокнот. — Стихию прячет, силу прячет, по бумагам D-плюс, а у людей от него мороз по коже. Кто-то его учил, и учил всерьёз. Кто-то, кто понимает: скрытое оружие бьёт вдвое, потому что его не ждут. Не люблю таких.

Я тоже не любил. По одной простой причине: описание подходило мне самому.

В моём мире таких растили в тени с детства. Прятали дар, ломали характер, точили из ребёнка нож. Встречать их в открытом поле было хуже, чем драться с тем, кто сильнее тебя в лоб. Сильного в лоб ты хотя бы видишь. Скрытого не видишь, пока он не вспорол тебе живот.

— Значит, так. — Я обвёл их взглядом. Четверо лиц повернулись ко мне, и я понял, что момент мой, хочу я того или нет. — У нас есть действительно трое опасных. Даю выжимку. Крампф — это злоба и месть, будут калечить, если сведёт. Эшберн — огневой кулак и цель Эйры, к нему идём свежими, как сказал Дэмион. Нортон — неизвестность, и неизвестность самая страшная. Против первых двух мы знаем, что делать. Против третьего — нет. Поэтому Нортона мы ищем. С первого дня в столице. Смотрим, кто с кем, кто как двигается, кто чего стоит. И особенно — двадцать третью школу. Я хочу увидеть этого парня раньше, чем он увидит нас в круге.

— Разведка, — кивнула Лина. — Это по мне.

— Лян поможет со своей стороны, — сказала Эйра. — Я напишу ему.

— Алиса. — Я повернулся к ней. Она вздрогнула, не привыкла ещё, что её зовут в дело первой. — Морок — лучшие глаза из нас. Тебя никто не примет за разведку, ты для них тихая девочка из приюта. Походишь, посмотришь, послушаешь. Запоминай лица.

— Хорошо, — сказала она тихо. И спину выпрямила. Хант дал ей имя, и под этим именем в ней просыпался кто-то, кого она сама в себе не знала.

— А я? — спросил Дэмион.

— А ты со мной готовишь команду к бою против людей, а не тварей. — Я усмехнулся. — Хант прав. Тварь прёт честно. Человек улыбнётся и ударит в спину. Используем каждый час.

Меня забирали последним. Когда я закинул вещи в багажник бронированного лимузина, вся команда была уже в сборе. Алиса мило дремала, её голова покоилась на плече у Дэмиона, который боялся даже пошевелиться, чтобы она не проснулась. Колючка сняла кроссовки и с ногами залезла на кресло, а Эйра сидела в телефоне, с кем-то активно переписываясь.

— Всем привет, — негромко произнёс я и тихонько захлопнул дверь, но нашей Зрящей этого было достаточно, чтобы проснуться и резко отпрянуть от Отморозка. Как бы она ни пыталась это скрыть от всех и от себя в том числе, но ей откровенно нравился Кросс. Милым девушкам часто нравятся плохие парни, а бросивший на меня взгляд исподлобья Дэмион был не просто плохим парнем — он был очень сложным и сильным парнем, что делало его ещё интереснее.

— И тебе привет, Мертвец. Объясните мне, зачем стартовать в такую рань? — буркнула Лина, и Эйра ей тут же ответила.

— Чтобы доехать туда за четыре часа, а не за восемь, из которых четыре ты будешь торчать в пробках.

— Эйра права, — негромко сказал Дэмион. — Завтра начнётся церемония открытия и старт самого турнира, а значит, мы должны быть выспавшимися и полными сил.

— И это правильное решение, — произнёс я, усаживаясь поудобнее. Стоило мне сесть, как машина плавно тронулась. — Мы должны быть в лучшей форме, если хотим победить. Нас ждёт то ещё веселье. В первый день вылетят четыре школы. Во второй — ещё четыре. И вы ведь понимаете, что энергия ядра у вас не успеет восстановиться.

— На что ты намекаешь, Алекс? — Эйра отвлеклась от телефона.

— Что нам надо быть экономнее, но не в ущерб победе.

— Вы делите шкуру неубитого медведя, друзья, — вмешалась в разговор Алиса. — Ещё не известно, по каким правилам мы будем соревноваться.

— Твоя правда, подруга.

Разговор затих сам собой, и каждый из нас погрузился в свои мысли. Из динамиков едва слышно играла какая-то струнная музыка, навевающая спокойствие и сон. Эйра дремала у окна, привалившись виском к стеклу, и во сне её лицо теряло всю свою ледяную выправку — становилось просто лицом усталой девчонки, каких в этом мире миллион. Дэмион смотрел в окно с другой стороны, Алиса между ними, тихая. Лина дрыхла в обнимку с рюкзаком, приоткрыв рот, и время от времени бормотала во сне что-то злое, а я не спал, смотрел, как за стеклом мелькают сменяющиеся пейзажи, и думал.

Когда-то давно, ещё в Небесной Империи, меня везли на обозе как вещь. Мальчишка-дикарь, единственное, на что годный, — на выполнение тяжёлой работы, пока не сдохнет. И чем ближе к крупному центру, тем сильнее всё менялось. Сытые люди, что презрительно морщились, когда их взгляд попадал на меня. Я не должен был выжить, но я выжил и видел всю эту гниль под позолотой, которую я тогда ещё не умел нормально читать, а теперь понимаю с первого взгляда.