- Я должен быть уверен, что она не сливает меня конкуренту. Ясно? - бросил он и прервал вызов.

Потом откинулся затылком на подголовник.

Осадок, бл***!

Что с ним происходит? Он же как одержимый. С хера ли?

Домой надо ехать, но он все еще торчал там. Потому что не закончено. Не закончено было то, что его сюда пригнало. И не кончится, пока он не окажется у нее между ног.

В конце концов, он все-таки уехал.

И выводы кое-какие для себя сделал.

Он – Асхадов. А она просто расходный материал, телка, случайно подвернувшаяся под руку. А если так, зачем на ней циклиться. Что, секса ему не хватало, сперма глаз давит?

Так давление можно стравить с кем угодно! Но несмотря на это, он не стал звонить ни одной из своих бывших шлюх. Не стоял у него на них.

***

На следующий день просто не замечал ее. Пустое место. Никто и звать никак. Работал, все было хорошо.

И на другой день тоже.

На третий он просто не выдержал.

К тому моменту, когда рабочий день закончился, не уехал. Она стала собираться домой, едва слышно проговорила:

- Мурат Альбертович, до завтра.

Врешь! Асхадов коротко процедил:

- Останься.

Потом встал, подошел к ней и перехватил за руку выше локтя.

- Чего ты хочешь?

***

Эти сведенные брови и жестко сосредоточенный взгляд. Нина ведь уже имела счастье наблюдать этого мужчину в разных ситуациях. Он злился, настолько явно, что его гнев расходился вокруг него волнами, и ей буквально нечем было дышать.

Но было и что-то другое. На уровне флюидов. Как сигнал, который мозг считывает, несмотря на любые внешние ограничения, которые самоуважение пытается ставить. Нечто запретное и темное, что делало ее слабой перед ним. То, от чего она не смогла бы отказаться.

Сейчас было не просто страшно. Нина растерялась. Колени ослабли, а сердце забилось в горле. Но этот мужчина сейчас смотрел на нее, а у нее в сознании проносились брошенные с холодным равнодушием фразы:

«Ничего личного. Никаких сцен, никаких обязательств. Не надо усложнять»

Что если это очередная проверка на вшивость, которую он ей устроил. И если она срежется…

Она быстро взяла себя в руки.

- Я не понимаю, - проговорила, отводя глаза.

- Не понимаешь? - Его рука сжалась сильнее, а голос низко подрагивал.

***

Мурат сейчас не просто злился. Его вымораживало это ее равнодушие. Хотелось тряхнуть ее посильнее и тут же разложить прямо на столе. Он был близок к тому, чтобы просто взять желаемое.

Но, бл***, взять ее силой, означало проиграть.

Нет. Он не собирался сдавать позиции. Его верх будет в любом случае, нужно просто найти болевую точку и надавить. В другое время он бы надавил не сомневаясь. Он – Асхадов, и для него важен только результат. А сейчас не мог.

Это было нормально, хотеть, чтобы она ластилась к нему сама? Чтобы эта испуганная, но строящая из себя неприступную добродетель сучка текла для него и умоляла взять ее. Но и этого было мало! Ему необходимо было другое.

Чтобы она смотрела на него и он видел свет в ее глазах. Чтобы имя его во сне шептала. Он идиот, бл***. Никогда не страдал размягчением мозгов, а сейчас не мог с собой справиться.

Но просить ее?! Да он бы скорее сдох.

И все же сейчас повторил с нехорошей усмешкой:

- Не понимаешь?

В ее влажных серо-синих глазах метнулся страх. Не то, что он хотел видеть! Это только добавило злости.

- Сколько ты хочешь за то, чтобы притвориться, будто я тебе приятен? – спросил с едким цинизмом.

Сказал это, а у самого горело нутро.

Долгую секунду она смотрела на него, потом стала высвобождать руку и проговорила:

- Извините, мне, наверное, лучше…

А он вдруг понял внутренним чутьем, что она сейчас уйдет. Уйдет и с концами. Что-то темное, звериное поднялось изнутри, налилось страхом потерять. А дальше все было на автомате. Он мгновенно перехватил ее и прижал к себе.

- Тихо! – выдохнул у самого ее уха, не позволяя ей шевельнуться. – Ты не уйдешь никуда. Поняла?!

Девушка едва слышно всхлипнула, а его накрыло. Прижал ее к себе сильнее, не ощущая, что его самого рвет на части от непонятного чувства.

- Тихо, - прошептал, прикасаясь губами. – Я что сказал, чтобы никаких слез?

И мягко провел ладонью по ее лицу.

Нина сейчас могла думать толь о том, чтобы не заплакать. Понять, что этот мужчина от нее хочет, было невозможно. Вернее, этот как раз она понимала четко. Его действия были столь недвусмысленны, что ошибиться сложно.

Но его тон, неожиданная мягкость прикосновений, все это шло вразрез с тем, что он говорил. Она боялась принять это, поверить и ошибиться.

А мужчина прижимал ее к себе, крупные руки держали бережно. Она помнила, как быстро эти руки могут превратиться в беспощадный стальной капкан. И ей нечего противопоставить ему, он владеет ее телом как хочет.

Потому что стоит ему коснуться ее – все, ни сопротивления, ни самоуважения не останется. Одно безвольное, дрожащее от страсти желе.

Это очень стыдно. Так стыдно, что невозможно было поднять глаза на него. А он тянул ее подбородок вверх, заставляя взглянуть на него.

Нет… Она все же отвела лицо и прошептала:

- Чего вы от меня хотите?

***

Не то. Асхадов хотел не этого, не этого ждал от нее.

- Чего я хочу? – повторил с кривой усмешкой.

А самому хотелось кричать: «Разве ты не видишь? Что ж ты строишь из себя?!». Но дело в том, что она ничего из себя не строила и не хотела набить цену, как стала бы делать любая другая на ее месте, дай он только возможность. Нет, она отвергала его. Дрожала в его руках от испуга, и это ощущалось болезненно для его самолюбия.

Что уж говорить о его мужской гордости. На которую он уже плюнул и растер. И да, сейчас он пошел еще дальше, просто расписался в этом, когда потерся о нее каменным телом и спросил с горечью:

- Неужели не ясно?

- Вы… - она сжалась.

Как будто он собирался ее прямо здесь изнасиловать. Нет, бл***! Ему нужно было другое.

- Я хочу, чтобы ты не шарахалась от меня, как от прокаженного. Чтобы смотрела нормально и улыбалась.

Он же помнил тот раз. Ей было хорошо, она кричала под ним. Это не могло быть только односторонним. Но сейчас он, уверенный в себе мужчина, всегда знавший, чего хочет, и привыкший брать, вдруг ощутил менжу. Что если ему показалось, и в своей безумной страсти он одинок.

Долгие несколько секунд болезненной борьбы с собой, когда он пережил целый взрыв чувств, а потом она вскинула на него влажный взгляд и прошептала:

- Но вы говорили…

- Забудь то, что я говорил, - выдохнул он. – Выбрось из головы нахрен.

Мурат выпустил ее из объятий, но не дал отойти. Достал из кармана платок и стал сосредоточенно вытирать растекшуюся тушь у нее под глазами.

- Что там? – вскинулась она.

Он отмахнулся:

- Ничего.

- Я сейчас приведу себя в порядок.

Девушка все-таки порывалась высвободиться, но Асхадов не хотел выпускать ее ни на минуту, иррациональный страх, что она исчезнет, каким-то образом отпечатался на подкорке. Такого с ним еще не было.

Время паниковать, обращаться к специалисту, пытаться понять, что за психологический прием она применила. Плевать он хотел на все. Сейчас ему нужно было другое.

- Не нужно, оставь, - он надвинулся ближе. – Все хорошо. Ты сейчас поедешь со мной.

Застыл на мгновение, глядя в ее глаза, а потом проговорил:

- Это просьба.

Мурат понял, что задерживал дыхание, только когда она кивнула и едва слышно сказала:

- Хорошо.

В этот момент его отпустило, державшее клещами напряжение. Дрогнуло внутри что-то горячее. Он не хотел анализировать, гадать. Все потом. Потом. Не сейчас.

***

В этот раз, когда он привез ее в тот самый пентхаус, Нина уже знала дорогу. И что между ними будет, знала тоже. Но знать отвлеченно, даже в деталях, и проживать все здесь и сейчас – не одно и то же.