Для Нины все было шоком. Все. И то, что за ней постоянно следует два охранника, когда она не с Асхадовым. А с самим Асхадовым было еще хуже. Его перепады настроения, необходимость постоянно контролировать эмоции, чтобы не допустить оплошность.

Жизнь, в которую она окунулась внезапно, была как водоворот. Ощущение собственной приниженности и ущербности. И дикий сексуальный напор от мужчины, которому она не могла сказать «нет» по условиям сделки. Но она и не смогла бы, потому что ее сметало этим штормом, лишало воли и уважения к себе.

Единственное, что ее помогало сохранять душевное равновесие, была работа. И она держалась за этот якорь. Но сегодняшний приход Руслана Дашева выбил из колеи.

Это было слишком! Она и так была на пределе своих возможностей. А сейчас эмоции уже было не сдержать, она барахталась и тонула в том водовороте. Но куда ей было от мужчины, который…

Достал ее даже в туалете.

Куда ей было бежать от себя самой, как отказаться от того безумия, что между ними происходило? Они же в офисе, это женский туалет, в любой момент сюда…

Рваный выдох, и вот она уже с задранной юбкой на столешнице, а он резко вдвинулся всем телом между ее ног. Руки, добирающиеся до ее тела под рубашкой.

Глаза закрылись, невозможно запретить себе чувствовать это…

Звук открываемой двери.

Кто-то ойкнул и выскочил, дверь снова закрылась.

Это сбило накал, момент рассыпался. Асхадов, шумно дыша, остановился, замер, вжимаясь в нее, потом поднял взгляд.

***

Для него каждый раз с ней было как прорыв. Каждый гребаный поцелуй, взгляд в ее влажные глаза, и все. Он тонул. Его засасывало как в бездну.

Как в чертову бездну, откуда нет возврата. Только вперед, только оказаться между ее ног и до изнеможения трахать. И даже когда все произойдет, насыщение не наступит, нет. Он еще сильнее желал ее.

Какого хера с ним творилось?! С какой стати он так запал на нее?

Он хотел спросить ее, хотел увидеть в ее глазах то же, что накрывало его самого.

Но те страх и отчуждение, что он видел сейчас в ее глазах…

Бл***!!! Его хлестнуло досадой изнутри, как кислотой. Кровь все еще гудела, требовала своего, неудовлетворенность оседала болью в паху. А из души уже потек яд.

Мурат отстранился и холодно бросил:

- В чем дело?

Она тихо проговорила:

- Ни в чем,

И, пряча от него глаза, стала слезать со столешницы. А его выворачивало от неправильности, руки тянулись вернуть ее на место и продолжить. Хотелось заорать: «Глаза подняла!», и тряхнуть ее за плечи. Но он смотрел, как она поправляет юбку и быстро застегивает пуговицы на рубашке, и злился. Злился!

- Что? - спросил едко. - Недовольна, что не удалось встретиться с Дашевым?

Вот сейчас она подняла на него взгляд. В серо-синих, похожих на сверкающие драгоценные камни глазах лишь на миг мелькнуло, что-то похожее на чувство, а после она негромко проговорила:

- Мурат Альбертович, я бы хотела вернуться к работе. Если вы не возражаете.

Его просто выжгло изнутри желчью. Чувство, будто она все это, переполнявшее его, выбросила на помойку.

«Хочешь строить из себя ледяную принцессу? Хорошо, - подумалось ему, - Строй!» И плевать он хотел. Его это ни разу не трогает.

Асхадов отстранился от нее, отошел и с едкой насмешкой произнес:

- Хочешь вернуться к работе? В порядок себя сначала приведи.

Кивнула, опустив глаза, руки потянулись застегнуть пуговицу у горла и застыли.

Он жадно всматривался в ее лицо, а из души рвалось: «Какого хера ты мне врешь!». Видел, как она дернулась, словно он ее ударил. Больно, мать твою?! Да, он и хотел сделать ей больно, потому что ему больнее.

И вот дурацкое желание тут же броситься ее утешать – его надо душить в зародыше! В конце концов, Мурат отвернулся. Почему он должен чувствовать себя подонком?! Мужчина застыл, остро воспринимая все, что происходило за его спиной. Ее дыхание, малейший шорох.

Ее эмоции, бл***, как ножом по стеклу. Хотелось стиснуть зубы. Он медленно выдохнул, возвращая себе спокойствие. Наконец из-за спины послышалось тихое:

- Я готова.

Мурат прикрыл на миг веки, потом обернулся. Девушка полоснула его быстрым взглядом и тут же снова глаза в пол. Хотела пройти мимо него, а он не выдержал, остановил ее, перехватил за руку повыше локтя. Его просто вымораживало это состояние какой-то гребаной вины, которую он не желал признавать, но задавить не мог.

- Постой, - проговорил хрипло.

Девушка послушно замерла. Он хотел всего лишь одного взгляда, одного нормального, человеческого.

- Что у тебя с лицом? – спросил уже мягче.

Достал платок и сам протер едва заметный влажный след на ее щеке. Она застыла, как пойманный кролик, затаила дыхание. И нет, не посмотрела на него. Он, едва касаясь, протер платком другую щеку, а потом сказал:

- Иди. Сейчас можешь быть свободна. Тебя отвезут домой.

Получил взгляд. Наконец-то! И тихое:

- Спасибо.

***

Из туалета она выбралась первой, так торопливо, чуть ли не бегом. А Мурат еще некоторое время оставался внутри, только потом вышел. Не спеша, спокойно и с достоинством.

Что с того, что это был женский туалет, а у двери собралась очередка? Плевать он хотел на всех тех, кто сейчас пялился на него. Это его офис. Кто посмеет что-то сказать ему в лицо, посмотреть косо? Ни одна сука не посмела, а жаль, он сейчас был как раз в том настроении, чтобы закатать в асфальт любого.

Пока шел по коридору, набрал одного из тех своих ребят, что приставил к ней. Ответили сразу:

- Да, Мурат Альбертович.

- Моя личная помощница, - начал.

- Да, Мурат Альбертович, мы рядом.

Рядом – это хорошо. Он сказал:

- Отвезти домой и…

В голове сразу всплыло, что у нее были отношения с Русланом Дашевым. Щенок сегодня прямо сказал, что не прочь продолжить.

- Как отвезете, наблюдение не снимать.

- Есть, - ответил охранник, - Понял.

А он прервал вызов и убрал гаджет, ощущая себя идиотом. Но, бл***, ему было не все равно!

Потом Асхадов отправился в кабинет и до конца дня, не поднимая головы, работал. Прервался, когда уже стемнело за окном.

***

Надо было ехать домой.

Но вместо этого он поехал к ней.

Когда добрался, уже была ночь. Мурат не заехал во двор, остановился снаружи, между корпусами спального района.

Сидел в машине и доходил.

Зачем вообще приехал? Торчать под ее окнами, как озабоченный сопляк? Верх идиотизма.

Войти к ней сейчас? Нет. Не пускало что-то. Она должна была сделать этот шаг первой, сама попросить. Добиваться его! Или он не вытащил ее из дерьма? Так какого хера, бл***?!

Мужчина с силой провел ладонью по лицу, сгоняя злость и непонятную обиду. Обиду?! Нехороший смешок сорвался с губ. Он не должен был этого чувствовать. У него не должно быть таких мыслей.

Но они были.

Были еще и другие.

Стоило только представить, что она думает о прежнем любовнике, или хуже того, созванивается с ним, кулаки сжимались с хрустом. Мурат прикрыл глаза и шумно дышал. Потом достал гаджет, набрал одного из охраны, что к ней приставил.

Тот откликнулся сразу:

- Да, Мурат Альбертович.

- Что она? – спросил Асхадов.

- Тихо, - ответил охранник. – Из дома не выходила, никакой активности не наблюдалось.

- Хорошо, - бросил он спустя минуту.

Но разговор не прервал. На том конце связи висело внимательное молчание, наконец он сказал:

- Звонки были?

- Мурат Альбертович… - охранник замялся.

Да, он не давал команду прослушивать ее телефон. Но это сейчас ничего не значило!

- Слушать, бл***! – процедил он в трубку. – Я что, все должен вам разжевывать?

- Понял, будет исполнено.

Прослушивать ее телефон – это был низ. Полное дно. Это значило - расписаться, что он готов за ней в замочную скважину подглядывать. Но объяснение нашлось. Разумное объяснение, рациональное.