– Фей, у него предостаточно тайн.

– Как и у всех нас. – Я бросила на него понимающий взгляд.

– Да, правда в этом есть.

Я сложила руки на груди, не обращая внимания на то, что швы, удерживающие шелк, могли разойтись. Я так устала от секретов. Так устала от лжи.

– Я здесь, Клов. Ради тебя и Сейнта. Ты обязан мне бо́льшим, чем этой мелочью.

Его глаза сощурились.

– Обязан тебе?

Я вскинула брови, свысока смотря на него.

– На пляже меня оставил не только Сейнт.

Его челюсть дрогнула.

– Фей, я…

– Мне не нужны извинения. Мне нужна правда.

Его взгляд на мгновение опустился к кольцу Уэста, свисающему с моей шеи.

– Я все думал: вы вдвоем… – задумавшись, он не закончил предложение, но вскоре продолжил: – Уэст выполняет то, что нужно Сейнту. Любые приказы. Обычно работка грязная.

– Как в Соване? – тихо спросила я.

Он кивнул.

– Как в Соване. Он давно работает на Сейнта.

– Поэтому Сейнт и отдал ему «Мэриголд», – пробормотала я. Он заработал ее.

Клов наклонился и уперся локтями о колени.

– Он опасен, Фей, – мягко произнес он. – Будь осторожнее с ним.

Как будто об этом я уже не знала. «Мэриголд» – теневой корабль, а это значит, на нем выполняют теневую работу. Но что-то подсказывало мне, что даже сама команда не знала обо всем, что Уэст делал для моего отца.

В ту ночь, когда Уэст признался мне в любви, он также рассказал мне о Соване. О торговце, чью компанию он разрушил по указу Сейнта. Но не рассказал о том, что это всего лишь одна из многих подобных историй, или о том, что тяжелым бременем он нес на себе деяния отца.

Не лги мне, и я не солгу тебе. Никогда.

Единственное обещание, которое мы дали друг другу, Уэст уже нарушил.

Я смотрела, как в таз стекает вода, на рябой поверхности которой отражалась моя фигура. Темно-синий цвет платья подчеркивал мои огненно-рыжие волосы, румяные щеки сияли.

В платье моя кожа слишком согрелась. Зола поселил меня в комнате в таверне, которая располагала горящим камином и мягкой пуховой кроватью, на которой я не могла заснуть.

Понятия не имею, кого он пытается впечатлить. Никакая роскошь не смоет с него истинную душу. Если подумать, то шрам на лице Уиллы и порезанные паруса на «Мэриголд» – меньшие из его грехов.

Шелк плотно облегал мое тело, а юбки зашуршали, когда я стала спускаться по лестнице таверны. Клов и Зола сидели в самом дальнем углу, попивая виски. Они надели элегантно пошитые костюмы, украшенные латунными пуговицами, подстригли непослушные волосы и зачесали их с обветренных на ветру лиц. Во мне промелькнуло знакомое чувство. Клов никогда за собой не следил, но дорогая шерстяная ткань зеленого цвета омолодила его, а светлые волосы заблестели.

Заметив меня, он выпрямил спину и отставил стакан, из которого пил виски, отчего я мгновенно засмущалась и поймала взглядом в зеркале свое отражение. Нежные локоны были забраны на макушке, напоминая нимб, а платье переливалось под лучами света.

Я выглядела абсолютно смехотворно.

– Так-так… – Зола осмотрел меня с головы до пят. – Что думаешь? – Он поднялся со стула, хвастаясь своим пиджаком, и с показным радушием раскинул руки.

Я метнула на него грозный взгляд.

– Думаю, что готова покончить с этим, чтобы поскорее выбраться отсюда.

Осушив стакан, Клов встал и открыл дверь таверны. Внутрь ворвался холодный ветер, отчего я вздрогнула. Я решила оставить в комнате накидку, которую Клов купил мне, потому что она сдавила меня своим весом, как только я накинула ее на плечи. Поэтому пусть хотя бы прохлада успокаивает мою разгоряченную кожу.

Клов пообещал, что через считаные часы расскажет мне правду. А завтра я отправлюсь в Узкий пролив. Смогу отыскать «Мэриголд» прежде, чем Уэст успеет нанести кораблям еще больший ущерб.

Мои каблуки застучали, когда я последовала за Золой. Несмотря на свое напускное высокомерие, я видела, что он нервничает. Его походка лишилась привычной размашистости, и он шагал по улице, плотно поджав губы. Зола задумчиво смотрел под ноги. Что-то оценивал. Подсчитывал.

Зола вел нас по городу, и чем дальше мы шли, тем прекраснее он становился. Сумерки окрасили Бастиан в розово-фиолетовые цвета, которые отбрасывали свои отблески на белые каменные дома, отчего все казалось проделкой сна.

Стоило нам снова повернуть, как грубая прямоугольная брусчатка сменилась отполированными гранитными плитами. Вдруг Зола остановился и взглянул на роскошное блестящее здание вдалеке, облицованное мрамором.

Над широкой, сверкающей лестницей возвышалась цепочка больших арок, за которыми три раскрытые двустворчатые двери будто приглашали ночь зайти внутрь. Из здания на улицу проскальзывал свет фонарей – тени мелькали в темноте.

Над центральной дверью возвышалась витиеватая вывеска – «Дом Азимут».

Второе слово я знала. Этот термин используется при навигации по звездам, чтобы отсчитать угол между солнцем, луной или звездами и заданным положением. Но дом не давал никакой подсказки. Все здание покрывала резьба по камню в виде цветов и лоз, а распростертое ночное небо украшала перламутровая луна.

Зола молча опустил взгляд с арок на свои ботинки.

Я нахмурилась, когда поняла, что он набирался храбрости, и по моему лицу растянулась язвительная улыбка. Мне нравился такой Зола. Неуверенный. Испуганный.

– Готовы? – Он взглянул на меня, но, не дождавшись ответа, без нас стал подниматься по ступеням.

Я посмотрела на Клова. В нем отсутствовала нерешительность, которая завладела Золой. А это означало только одно: все шло по плану.

Он поднял руку, призывая меня пойти первой, и, приподняв тяжелые юбки, я поднялась по лестнице к дверям. Меня окутало дуновение ветра, которое выбило из моей прически несколько локонов, отчего я на мгновение ощутила себя на мачте «Жаворонка», противостоящей сильному ветру. Но «Жаворонок» никогда не был таким недосягаемым, как сейчас.

Мы проскользнули в открытые двери, за которыми нас окутало тепло зала, и мой взгляд взметнулся к потолку. На нас смотрели фрески, украшенные несчитанным количеством драгоценных камней. Их обрамляли витражные окна, сияющие целым калейдоскопом цветом. Окна пропускали через себя свет зала яркими лучами, которые отражались от стоящих под окнами людей, одетых в наряды из красочных и блестящих материалов. Пиджаки гранатового и золотого цветов, а также искусно пошитые платья перемещались по выложенному мозаикой полу, как растекшиеся чернила. Я опустила взгляд на ноги. Под ними в форме цветка были сложены тонкие кусочки аметиста, розового кварца и целестина.

– Что это за место? – прошептала я Клову.

Он тихо ответил мне, осматривая помещение:

– Дом Голландии.

– Она здесь живет?

Мои пальцы вцепились в шелковые юбки. По всему залу в канделябрах горели свечи, в толпе парили подносы с искрящимися бокалами, удерживаемые пальцами одетой в белое прислуги. Приглашенные на торжество заполонили помещение, окружая стеклянные ларцы, заключенные в матовый бронзовый каркас. Мое внимание привлек блеск в одном из ближних ларцов.

Я почувствовала самоцвет, прежде чем увидела его. Низкий отзвук отозвался в моей груди, губы распахнулись, и, подойдя к ларцу, я склонилась над стеклом. Красный берилл размером почти с мою ладонь.

– Какого… – слова растворились в толпе.

Я не видела ничего подобного. Поверхность камня красноватого цвета испещряли фигурные грани, отчего мое отражение разделилось на несколько осколков. Даже представить не могу, сколько он стоит.

Зал напоминал выставку, направленную на демонстрацию роскошной коллекции самоцветов. Как будто в музее.

– Найди ее, – сквозь зубы проговорил Зола, глядя на Клова.

На мгновение посмотрев в мои глаза, Клов подчинился и стал проталкиваться сквозь толпу, столпившуюся у следующих двух ларцов.

Зола замолчал, исследуя взглядом комнату.