Я понятия не имела, был ли в этом хоть какой-то смысл. Мои мысли затуманились от недосыпа и долго времени, проведенного в холодной воде. Но чувство не покидало меня. Чувство сомнения.

– Уверена? – спросил Уэст, изучая меня взглядом.

Я сильнее закуталась в одеяло.

– Нет.

Это всего лишь чувство, а не факт. Я мерила шагами каюту, наконец чувствуя прилив тепла под кожей – щеки запылали.

– Мне кажется, тут его нет, – снова проговорила я, на этот раз шепотом.

Его взгляд метался по моим глазам, он обдумывал мои слова. Вдруг он направился к открытой двери. И как только он скрылся в проходе, на палубе раздался его голос:

– Отдать швартовы!

Уилле потребовался всего час, чтобы разрешить ситуацию с якорем. Она отправила Коя и Уэста набить пустые ящики из грузового отсека, сделанные из железной решетки, камнями, поднятым с морского дна. Как только ящики подготовили, мы подняли их и закрепили к кораблю.

Это всего лишь временное решение, потому что следующий шторм такое приспособление точно не выдержит. В Пойме Сегсей нам придется потратить последние деньги на новый якорь, отчего у всех появится еще одна причина злиться на приказы Уэста.

Я сидела на тросах, сдерживающих кливер, натянув на себя стеганое одеяло из каюты Уэста. Я совсем не могла сомкнуть глаз, пока мы плыли в ночи к утесу Фейбл, теряя последний день возможного погружения в Скоплении Юри. Всего в нескольких часах от нас остались рифы, на которых мы погружались последние четыре дня. И даже если мы сейчас же изменим курс на них, нам совсем не хватит времени. Мы шли на риск, от которого зависла жизнь Сейнта.

По палубе зашаркали шаги, и, нагнувшись вперед, я увидела Коя на носу корабля. Из кармана брюк он достал маленькую янтарную бутылочку и, откупорив ее, сделал глоток.

– Нельзя пить виски на корабле, – сказала я и улыбнулась, когда Кой вздрогнул и чуть не выронил бутылку из рук.

Подняв взгляд, он сделал еще один глоток и забрался ко мне на кливер. Кой передал мне бутылку, и я понюхала горлышко, приподняв ее в лунном свете.

– Виски с Джевала недостойно тебя? – усмехнулся он.

Это виски гнали дома, отчего только от его запаха передо мной всплыли сотни воспоминаний о Спеке, одном из ныряльщиков, который перевозил и торговал грузом на острове. Ночью, когда я выторговала себе переправу на «Мэриголд», я потопила его ялик.

– Ты так и не рассказал, почему пошел работать на «Луну», – сказала я, глотнув из бутылки. Виски обожгло горло и жаром отдалось в груди. Вздохнув, я поморщилась.

– Деньги, – ответил Кой.

– Ага, – рассмеялась я. Кой зарабатывал больше всех на Джевале, его семье было не о чем волноваться. Раз он брался за работу на кораблях, то также преследовал какую-то определенную цель.

Он оценивающе взглянул на меня. Взвешивал все риски, если решится признаться мне.

– Ходят слухи, что торговые отношения между Безымянным морем и Узким проливом расширятся.

– И?

– Значит, через Джевал будет проходить больше кораблей.

Я ухмыльнулась, понимая его. Кой хотел подготовиться к тому, что количество кораблей из Безымянного моря и Узкого пролива у барьерных островов приумножится. Это и должно было случиться.

– По-моему, Джевал вскоре станет портом.

Я вернула ему бутылку виски.

– А ты не шутишь.

Он молча закупорил бутылку.

– Ты считаешь, это ерунда.

Смущенный, он мгновенно пожалел о том, что рассказал. Никогда я не видела Коя таким. Ни разу в жизни.

– Нет, не считаю. По-моему, это прекрасно.

– Конечно, – скептически проговорил он.

– Правда.

Кой кивнул, откинувшись на тросы.

– Можно кое-что у тебя спросить? Клянусь, что ни одной душе не расскажу твой ответ.

Он сощурился, взглянув на меня.

Я приняла его молчание за согласие.

– Почему ты перерезал веревку?

Кой насмешливо фыркнул, снова откупоривая бутылку. Он долго молчал и, прежде чем ответить, сделал три глотка виски.

– Уж если тебя соберутся убить, то это буду я.

– Кой, я серьезно. Почему?

Он пожал плечами.

– Ты джевалец.

– Нет.

Его взгляд устремился к небу.

– Я считаю, что если ты засыпаешь на острове, не зная, проснешься ли, то становишься джевальцем.

Я улыбнулась в темноте. Впервые мое сердце не сжималось от воспоминаний о проведенных там годах. Кой прав. Мы выжили вместе. А такую связь не так-то легко разорвать. Через пару дней он отправится на Джевал, о чем я, к своему большому удивлению, подумала с легким сожалением. За последние две недели я узнала Коя с той стороны, с которой он не открылся за все четыре года на Джевале. Я безумно счастлива, что все-таки вытянула его из воды на рифе в тот день, хотя потом и спасалась от него бегством на причал.

– Слезай! – резкий голос Уиллы пронзил тишину.

Кой опустил взгляд между ног, чтобы посмотреть на нее.

Она бросила под ноги смотанную веревку.

Кой приподнял бровь, когда она ушла.

– По-моему, я ей нравлюсь.

Я рассмеялась, отчего его глаза заискрились ликованием. Была бы я глупее, то решила бы, что мы друзья. Возможно, его посетила та же мысль, прежде чем он положил мне на колени бутылку и спустился вниз.

– Фейбл, – позвал меня Остер, стоя рядом с Паджем у штурвала. Он кивнул в сторону горизонта, я приподнялась, чтобы рассмотреть, что он увидел.

В закате луны появился утес Фейбл, почти не просматриваемый на черном море. В темноте сиял старый маяк безупречного белого цвета, построенный на узком полуострове, пронзающем море с восточной стороны островка.

Я спрыгнула с кливера, когда на главную палубу вышел Уэст.

– Взять рифы! – Он натянул на непослушные волосы кепку.

Забравшись на грот-мачту, я отвязала снасти, чтобы поднять парус. Сердце чуть не выпрыгивало из груди, пока люверсы бренчали о тросы. Хэмиш проделывал то же самое на фок-мачте, косо наблюдая за мной, и думал о том же, что и я. Либо меня осенила мудрая мысль, либо я сдурела, чтобы приказать нам уплыть из Скопления Юри. Теперь нам предстояло это выяснить.

Будто услышав мои мысли, Хэмиш внезапно улыбнулся и подмигнул мне.

Усмехнувшись, я полезла вниз по мачте, а команда разматывала лебедку. Каждая клеточка моего тела кричала от боли, наполнившей меня за последние четыре дня, когда я стянула с себя рубашку. Взяв ее, Уэст отдал мне пояс, и я молча обвязала его вокруг талии. Я нервничала, чего никогда не случалось со мной при погружении.

Временный якорь Уиллы плюхнулся в воду. Уэст начал завязывать на себе пояс, но я остановила его:

– Давай я посмотрю первой.

Под его глазами темнели круги, а порез на плече распух, несмотря на всевозможные попытки Остера очистить рану. Уэст измучен. А уж если я ошиблась насчет утеса, то Уэст не должен сам это увидеть.

Он не стал противиться и кивнул мне в ответ. Я перебралась за борт и спрыгнула, прежде чем успела передумать. Вода окутала меня, и я заработала ногами, отчего мои конечности пронзила ноющая боль. Я всплыла на поверхность, с корабля за мной наблюдала вся команда.

Я отвернулась от них, пытаясь успокоить дрожащее дыхание. Если я все же ошибалась, то подводила не Сейнта. Я подводила всех их. Снова.

Я нырнула под воду с легкими, полными воздуха, и замерла, почувствовав его.

Почувствовав ее.

В мои мысли проник теплый и мягкий шепот, окутывая меня в холодной воде. Я чувствовала Изольду. Будто она плавает рядом со мной.

Сердце бешено колотилось, пока я пробиралась сквозь толщу воды, работая руками. Зловеще спокойное море защищали скалистые и неровные берега утеса. Видно, что так далеко на восток шторм не дошел, отчего вода осталась чистой и прозрачной. Нежно-голубая, она блестела в лучах света.

На дне параллельной рябью покоились только бледные песчаные наносы. Ни одного рифа не видно. Песчаный ковер ограждали только утесистые стены из черного камня, поднимавшиеся до поверхности под большим углом, отчего бьющиеся о них волны пенились.