– Нервничаешь. – Я завела руки за спину и склонила голову набок.

Он слабо мне улыбнулся.

– Правда?

– Вообще-то в полнейшем ужасе, – ласково заметила я.

Зола сжал челюсти, а рядом со мной возник серебряный поднос. Его заполняли изысканные матовые бокалы, наполненные бледной жидкостью с пузырьками.

– Возьми, – сказал Зола, поднимая один бокал за ободок.

Распрямив пальцы, я подняла руку, чтобы взять напиток, и понюхала его.

– Это кава. – Он ухмыльнулся. – Солтбладцы не пьют виски.

Сделав глоток, я сморщилась от того, как напиток зашипел на языке.

– Когда расскажешь, зачем мы здесь?

– Мы ждем виновницу торжества. – Зола приподнялся на пятках. – Вот-вот появится. – Он махом выпил бокал и потянулся за следующим.

Под лучами света его кожа отливала теплым коричневым оттенком, отчего он казался слегка привлекательным, и я не могла не заметить, что так он совсем не походил на изверга. Возможно, поэтому Изольда тогда ступила на борт «Луны». Интересно, как скоро она поняла, что ошиблась?

– Хочу задать тебе вопрос, – сказала я, обхватив хрупкий бокал ладонями.

– Валяй.

С осторожностью я взглянула на него.

– Кем ты приходился моей маме?

В его глазах, изучающих меня, вспыхнул огонек.

– А это зависит от того, кого ты спрашиваешь. – Он заговорщицки понизил голос. – Шкипером. Спасителем. – Зола задумался. – Злодеем. Какую версию ты хочешь узнать?

Я сделала большой глоток, кава обожгла мне горло.

– Почему она покинула «Луну»?

– Если бы она не доигралась до собственной смерти, то ты сама могла бы спросить у нее, – ответил он. – Хотя неизвестно, какую бы версию она рассказала тебе. Не стоило мне ей доверять.

– Что это должно значить?

– Покинув Бастиан, Изольда взяла под контроль не только свою судьбу, но и мою. Главную ошибку в своей жизни я совершил, когда взял ее в свою команду.

Я нахмурилась. Сейнт говорил о ней то же самое, только по другим причинам.

– Но сегодня я все исправлю. Благодаря тебе.

В мыслях отдавалось гулкое эхо, пока я пыталась соединить слова воедино. В них не было никакого смысла.

– Как моя мама могла быть связана со всем этим?

– Из-за Изольды Голландия объявила вознаграждение за мое убийство. Из-за нее я потерял всякую возможность торговать в Безымянном море и из-за нее так сюда и не вернулся.

– О чем ты говоришь?

– Говорю о том, что когда я помог дочери Голландии убежать с Бастиана, то впал в ее немилость.

Я сделала глубокий вдох, от которого шелковое платье туго натянулось на моей груди, голова закружилась.

– Ты лжешь! – рявкнула я.

Зола пожал плечами.

– Мне и не нужно, чтобы ты верила.

Я прижала руку к торсу: казалось, что ребра сжимают легкие. Его слова не могли быть правдой. Если Изольда дочь Голландии, то…

Кучка держащихся под руки женщин проплыла мимо нас и, перешептываясь, направилась в глубь зала. Зола опустошил бокал и опустил его на ларец, стоящий между нами, а я вытерла лоб тыльной стороной ладони – голова продолжала кружиться. Внезапно все пространство будто заполнилось водой. Мне нужен воздух.

Я попыталась обойти Золу, но он поймал меня за руку, сжимая ее.

– Что ты творишь?

На мгновение оглянулся стоящий за нами мужчина, его взгляд упал на сжимающую рукав моего платья ладонь Золы.

– Убери свои руки от меня! – прорычала я сквозь сжатые зубы. Пусть только попробует устроить сцену.

Я вырвала руку, смущенно улыбнулась мужчине и пошла между рядами ларцов, ощущая прикованный к моей спине взгляд Золы. Зола обманщик. В этом я уверена. Но от услышанного меня наполнила тревога. Я мысленно перебирала все яркие воспоминания о маме. О ее историях. Она ничего не рассказывала мне о своих родителях. Ничего о своем доме.

Но зачем маме было бежать от этого?

Я осмотрела комнату, прикусив нижнюю губу. Везде смеялись и непринужденно разговаривали гости в элегантных нарядах. Но казалось, никто не замечал, что я совсем не вписывалась в это платье или в помещение. Зал заполняло громкое пение самоцветов, которое выводило меня из равновесия. Но этого, похоже, тоже никто не замечал.

Я шагала мимо ларцов, не отрывая взгляда от их крышек, как вдруг замерла на месте, услышав мелодию, издаваемую камнем их ближайшего ларца. Ее я слышала всего раз в жизни.

Ларимар. Не шевелясь, я прислушалась к звуку. Будто зов птиц или свист ветра в пещере. Ларимар очень редко встречается в природе. Так вот в чем смысл. Этот праздничный вечер не просто торжество, а хвастовство богатством и властью.

Скользнув по моему бедру, чья-то рука обвила мою талию; мои пальцы моментально потянулись за ножом, спрятанным в юбках. Кава расплескалась из бокала, когда я вихрем развернулась и прижала острие ножа к накрахмаленной белой рубашке, обтягивающей мощную грудь.

Но распознав наполнивший мои легкие воздух, я подняла взгляд и посмотрела в зеленые глаза – бокал неистово задрожал в руке.

Уэст.

Я сделала глубокий вдох, сглатывая подступающий к горлу крик и не отрывая от Уэста взгляда. Его волосы, пронизанные золотистыми прядями, были зачесаны назад, а кожа сияла в свете свечей. Затихло даже пение самоцветов, заглушенное ревущими внутри меня сильными ветрами.

Подняв руку, Уэст сжал ладонь на рукоятке ножа и сглотнул – во взгляде что-то изменилось. Под его глазами нависли темные круги, придавая ему изможденный вид.

Я вцепилась в его пиджак, сминая дорогую ткань, и притянула его к себе, прижимаясь лицом к его груди. В это же мгновение я почувствовала, что ноги под платьем готовы подкоситься. Что вот-вот я упаду на пол.

– Фейбл. – От его голоса под ребрами снова появилась боль, сердцебиение подпрыгнуло, а кровь быстрее потекла по жилам.

Что-то в глубине души нашептывало мне об опасности. Призывало не искать Золу. Поднять юбки и пуститься наутек. Но я не могла пошевелиться, все крепче прижимаясь к теплому телу Уэста от страха, что он снова исчезнет. Так мне казалось.

– Ты в порядке? – выдохнул он, наклоняя мое лицо так, чтобы я взглянула на него.

Я слабо кивнула.

Уэст забрал из моих рук бокал и поставил его на рядом стоящий ларец.

– Пошли.

Мы зашагали, и чем дальше мы проходили, взгляды гостей все чаще останавливались на нас. Пальцы Уэста переплелись с моими. Он вывел меня через толпу к ночному небу, раскинувшемуся за открытыми дверьми. Теперь мне был безразличен план Сейнта и Клова. Безразлично, смотрит ли на нас Зола, а также правду ли он сказал о моей маме.

– «Мэриголд»? – отчаянно прошептала я, сжимая до боли в костяшках ладонь Уэста.

– В порту, – ответил он, зашагав быстрее.

– Фейбл! – Грубый голос Золы отозвался эхом над болтовней гостей.

Я заметила Клова у дальней стены и рядом с ним Золу. Они пробирались сквозь толпу к нам. Но я застыла на месте от резкого звона бьющегося стекла, ладонь Уэста выскользнула из моей.

В голове вспыхнули сотни мыслей, когда мой взгляд упал на женщину. Старую женщину. С ошеломленным выражением лица, распахнутыми глазами и замысловато заплетенными на макушке волосами. Волосы украшали гребешки из розового турмалина, который также был инкрустирован в кольца на ее пальцах. У ее ног, под фиолетовым нарядом, разлетелись осколки хрустального бокала.

Ее густой и хриплый голос отозвался в комнате, когда она изумилась:

– Изольда?

Рука Уэста снова взяла мою, затем он обвил меня рукой и потянул в сторону. Я споткнулась, оглядываясь назад, чтобы посмотреть на нее, – брови нахмурились от узнавания.

Впереди захлопнулись двери, и около стен выстроились люди в темно-синих костюмах, выкрикивая приказы. Комнату заполнил гул голосов, гости стали тесниться, захватывая меня и Уэста с собой.

– Ты! – прокричал мужчина, и мне понадобилось мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне.

– Черт, – проговорил скрипучим голосом Уэст за моей спиной.