Далее были результаты анализов, из всех обследований Чащина только сдала общий анализ крови и сделала ЭКГ. На контрольную явку не явилась, о чём тоже была запись по всем правилам. И появилась только сейчас.

Я аккуратно закрыл карту.

— Татьяна Анатольевна, — ровно сказал я. — Вам месяц назад было назначено шесть обследований. Анализ крови общий, биохимия, ТТГ, УЗИ щитовидной железы, ЭКГ и рентген шейного отдела позвоночника. Из них вы прошли два — общий анализ крови и ЭКГ. И вы даже не пришли на контрольную явку через неделю, а явились только сегодня. Хотя здесь указано, что вам звонили и приглашали на приём.

— А зачем мне все эти обследования? — фыркнула Чащина. — Облучать себя излучением на рентгене или колоть вену иголками? Я и так знаю, что у меня. Мне таблетки нужны, лечение!

— Татьяна Анатольевна, — вздохнул я. — Чтобы назначить вам таблетки, надо понимать, что у вас за диагноз. А чтобы понимать, надо пройти обследования. Без обследований лечение получается наугад. Анастасия Григорьевна назначила вам ровно тот объём, который позволяет это понять. Если бы вы прошли все назначения, мы бы сейчас уже знали диагноз и корректировали бы терапию точечно. Вы прошли два из шести. Поэтому терапия пока стартовая, общая, на наиболее вероятный сценарий. Это не ошибка врача. Это последствия того, что назначения врача не выполнены.

Чащина гневно уставилась на меня.

— Это я должна тут по этажам бегать больная, по вашей логике? — спросила она.

— Это ваше здоровье, Татьяна Анатольевна, — напомнил я. — Бегать в данном случае действительно надо вам, а не Анастасии Григорьевне. Терапевт свою часть работы выполнила безупречно, я только что видел карту. Дальше ваша часть. Если вы её не делаете, претензий к врачу быть не может. Вы имеете полное право не выполнять назначения. Но в этом случае результата лечения ждать тоже нельзя.

Она постепенно успокаивалась. Чуть-чуть в этом играла роль и моя прана, конечно же. Просто ускоряла процесс, время у меня не резиновое.

— Я просто… — она замялась. — Я думала, таблетки назначат, и всё.

— Так многие думают, — кивнул я. — Но зачем травить организм лишней химией? Давайте договоримся так. Сейчас вы принесёте Анастасии Григорьевне извинения за свой тон, который был неуместен. После этого вы сходите на оставшиеся четыре обследования. Через неделю придёте к доктору на контроль. И тогда вам распишут лечение, опираясь на результаты. Договорились?

Чащина опустила глаза, окончательно смутившись.

— Договорились, — отозвалась она. — Анастасия Григорьевна, простите. Я погорячилась.

— Ничего страшного, — ровным голосом отозвалась Анастасия Григорьевна. — Со всеми бывает.

Екатерина уже выписала свежие направления, отдала их Чащиной. И та вышла из кабинета.

— Спасибо вам, — тихо сказала Анастасия Григорьевна. — Не очень умею… ставить людей на место.

— Для этого и есть заведующий, — усмехнулся я. — Вы всё сделали правильно, не переживайте.

Она кивнула мне и улыбнулась. Я вышел из её кабинета и направился к себе.

И в моём собственном кабинете уже дожидался Чердак. Зачастил он!

— Саня, брат! — вскочил он со стула. — Саня, мы теперь коллеги, Саня!

Он кинулся на меня с объятиями. Лена за его спиной прыснула в кулачок, явно вспомнив картину с розой. Вот вредина.

— Мне надо срочно вспомнить, что надо в регистратуру? — невинно поинтересовалась она.

— Ага, вспомни, — усмехнулся я.

Лена скрылась за дверью, а я отлепил Чердака и усадил на стул.

— Рассказывай, — кивнул я. — Кто и куда тебя взял?

— Ну завхозом, в вашу больницу! — отозвался Чердак. — С испытательным сроком, все дела, всё серьёзно! Ты прикинь! Даже трудовая будет! Это же вообще зашибись! Меня собеседовали, и я отвечал, и меня взяли!

Да уж, если он на собеседовании отвечал так же, как сейчас, то почему его взяли — это большой вопрос. Но я был очень рад за него.

— Поздравляю, — улыбнулся я. — Ну, работай хорошо и не подведи нашу больницу. Не возражай, не спорь, не вступай в конфликты.

— Да я вообще буду тише травы ниже воды, — исковеркав пословицу, отозвался Чердак. — Мамка рада донельзя! Да и сеструха тоже. Кстати, ей уже скоро рожать. Где-то вот в начале мая, и я её дядей стану.

Представил себе, как ребёнок говорит «Дядя Чердак», и не сдержал ещё одной улыбки.

— А с Савчук как у тебя? — спросил я.

«Дядя Чердак» покраснел и отвёл взгляд. Краснел он всегда очень оригинально: и лицом, и ушами, и шеей.

— Ну, мы поговорили, — сказал он. — Она сказала, мол, боится, что старше меня. А я сказал, что боюсь, что сильно проще её. Ну, короче, по душам так, знаешь. И вроде как… Ну, решили попробовать. Она сказала, что можно попробовать. Я там попытался, ну, засосать хотя бы. Но нет, вся такая правильная, только в щёчку разрешила.

Я, конечно, такие подробности не спрашивал, но рад, что он поделился, ага.

— Отлично, значит, не упусти свой шанс, — подбодрил его я.

— Да я не упущу, — заверил меня Чердак. — Всё на мази будет! Всё, бежать надо, дела.

Он хлопнул меня по плечу и убежал из кабинета. Забавно, конечно. Изначально мы познакомились с ним на стрелке из-за Гриши и продавщицы из цветочного. А теперь он работает в больнице и всерьёз думает о заместителе главного врача Савчук.

Интересно жизнь складывается.

Я вернулся к приёму, вновь с головой окунувшись в работу. А после приёма ко мне пришёл Савинов.

Прямо популярное место сегодня — мой кабинет.

— Сань, привет, — поздоровался он. — Надо поговорить.

— Давайте я уши наушниками просто закрою в этот раз, а то работы много, — попросила Лена.

Я кивнул, и она надела наушники.

— Я люблю вашу медсестру, — тут же заявил Савинов.

Лена уставилась на него, хлопая глазами.

— Я ещё не успела музыку включить, подождите пару минут, пожалуйста, — усмехнулась она.

Я тоже не сдержал смеха, ох уж эта проверка от Савинова. Ярик выждал некоторое время.

— Там в коридоре кто-то деньги потерял, миллион рублей, — сказал он. Лена не отреагировала, и он выдохнул. — Короче, я про Бумагина снова хотел сказать.

— Жаль, предыдущие темы звучали поинтереснее, — усмехнулся я. — Что тебе он покоя не даёт?

— Я просто узнал о вашей конференции, — ответил Савинов. — Говорил же, что Бумагин — очень опасный человек. Не стоит вам с ним… ехать.

— Я ценю твоё предупреждение, но сделать уже ничего нельзя, — ответил я. — Документы все оформлены. Так что я всё равно поеду.

— Ты не понимаешь, — сказал Савинов. — Я уже несколько раз видел Бумагина с одним пациентом… Якубов, кажется, у него фамилия. Я его знаю, потому что он ко мне ходил пару раз, и были там скандалы, в общем. Ну так вот, они явно неспроста вместе трутся.

Познакомились, когда я заставил Бумагина принять пациента. Видимо, сговорились против меня, это не новость.

— Ещё раз: я ценю твоё предупреждение, но справлюсь, — заявил я. — Спасибо.

— Ладно, я предупредил, — покачал головой Савинов. — Мне пора, дела!

И он вышел из кабинета. Я вновь погрузился в работу, а через час отправился на вызовы. Адресов сегодня было семь, и все самые стандартные. Давление, ОРВИ, обострение гастрита.

К пяти часам мы вернулись в поликлинику. И у входа меня поймал перепуганный Никифоров.

Что они сегодня будто с цепи сорвались⁈

— Саня, беда, — выдохнул он. — Проблема. Катастрофа!

А можно мне один спокойный день в теле Сани Агапова, пожалуйста?

— Что случилось? — вздохнул я.

— Я пришёл к Кречетову и всё ему рассказал, — заявил Никифоров. — Ну, как вчера тебе и говорил. Только я не учёл момент, что лекарства выписывались на твоё имя! И хотя Савчук твою непричастность доказала… Кречетов вызывает тебя на ковёр!

Час от часу не легче. Нет, ну бывает и хуже?

Никифоров стоял передо мной с видом провинившегося школьника. Взгляд опущен вниз, лицо красное от смущения. Он явно переживал из-за этой ситуации.