Костя пообещал подождать меня, и я поспешил внутрь.

Внутри действительно встретил Вадика и двух инспекторов в форме МЧС. Они ходили с деловым видом и фиксировали нарушения, а Вадик как тень следовал за ними.

— Добрый день, господа! — громко обратил я на себя их внимание. — Что тут происходит?

— А вы, собственно, кто? — обратился ко мне один из инспекторов.

— Один из владельцев, — ровным тоном отозвался я. — Так по какому поводу к нам пришла пожарная инспекция?

Надеюсь, не попросят документы, иначе моё прикрытие быстро даст трещину.

— Меня зовут Зелепукин Александр Владимирович, — представился инспектор. — Мы проводим плановую проверку перед открытием нового заведения.

— Плановую? — переспросил я. — Учитывая, что ещё даже дата открытия не установлена и ведутся работы? Учитывая, что никто не ставил нас в известность? Учитывая, что мы могли банально ещё не успеть подготовить всё, у нас тут даже мебели пока нет.

Зелепукин поднял на меня взгляд. Он явно не ожидал, что я дам отпор.

— Нам поступило обращение, что помещение готовится к открытию для массового посещения, — отчеканил он. — И мы обязаны были провести проверку.

— Значит, это внеплановая проверка по обращению, — заметил я. — А копию обращения можно? Чтобы узнать, кто же поднял тревогу против ещё не работающего учреждения.

Зелепукин переглянулся со вторым инспектором, который даже не соизволил представиться.

— Пишите официальный запрос на имя начальника отдела, — сухо сказал второй. — Через канцелярию. Вам ответят в установленном порядке.

Ну разумеется. Другого ответа я и не ожидал. Хотя и так понятно, чьё это обращение.

— Хорошо, тогда покажите мне список нарушений, — попросил я. — Это же я могу узнать без официального запроса?

Александр Владимирович хмыкнул и протянул мне листок бумаги.

«Пункт 1. Отсутствие маркировки эвакуационных путей фотолюминесцентными элементами в соответствии с ГОСТ Р 12.2.143–2009».

«Пункт 2. Эвакуационный выход №2 (запасной) имеет ширину 88 см, что не соответствует нормативу для помещений массового посещения с расчётной численностью свыше 50 человек (норма — не менее 90 см)».

«Пункт 3. Пожарная сигнализация смонтирована, но акт ввода в эксплуатацию не предъявлен».

«Пункт 4. Огнетушители ОП-4 в количестве 6 штук размещены, но журнал учёта и проверки огнетушителей не предъявлен».

«Пункт 5. План эвакуации не размещён на видном месте у основного выхода».

Очень интересно.

— Итак, — тщательно прочитав весь список, сказал я. — Про пункт номер два я согласен, исправим. Всё остальное мы просто ещё не успели сделать, но к открытию это будет. Это не может считаться нарушениями, потому как наше помещение ещё не готово.

Инспекторы снова переглянулись.

— Противопожарную безопасность надо обеспечивать в первую очередь, — заявил Зелепукин.

— Согласен, — кивнул я. — Вот мы этим и занимаемся. В первую очередь. Вы бы лучше следили так за предыдущей организацией, что была в этом здании. Это они после себя ничего не оставили. И с такой шириной выхода спокойно жили.

Александр Владимирович поджал губы.

— Десять дней на устранение нарушений, затем приедем на повторную проверку, — заявил он. — До выдачи акта экспертизы открытие запрещено.

— Мы всё равно не собирались раньше открываться, — пожал плечами Вадик. — Так что всё исправим.

Он подписал акт, и Зелепукин со своим безымянным товарищем уехали. Мы остались вдвоём. Вадик по очереди смотрел то на акт, то на меня, то вокруг.

— Так, давай по порядку, — я начал загибать пальцы. — Первое. Сегодня же вечером покупаешь журнал учёта огнетушителей и заполняешь его задним числом по всем правилам. На каждый огнетушитель карточку, дату проверки, подпись ответственного. Второе. Завтра берёшь акт ввода сигнализации и делаешь три копии. Третье. Заказываешь у проектировщиков планы эвакуации, печатаешь в нормальном размере, вешаешь у обоих выходов. Четвёртое. У запасного выхода с шириной восемьдесят восемь сантиметров надо переделывать наличник. Тогда как раз те два сантиметра и освободятся. И в следующий раз лучше звони сразу мне, я помогу, если что. Понял?

— Понял, — кивнул Вадик. — Слушай, это точно тот любитель тортиков нам проверку подослал! Ну вот что ему всё неймётся, гаду?

— Не знаю, — задумчиво ответил я. — Но в этот раз это даже хорошо, что всё так сложилось.

— Это в каком месте хорошо? — возмутился айтишник. — Столько нарушений нашли!

Я тяжело вздохнул.

— Проверка всё равно обязана была бы прийти, — объяснил я. — Только если бы вы успели открыться — у вас начались бы проблемы из-за этих нарушений. А так есть время всё это исправить, без дополнительных санкций.

— И правда, — тут же кивнул Вадик. — Я об этом не подумал.

Я тоже был уверен, что инициировал проверку Бородин. Слишком уж она внезапна, так обычно их не проводят.

А значит, всё-таки надо действовать в ответ. Не зря я подготовился заранее.

Я попрощался с Вадиком и вернулся в машину. По пути в поликлинику позвонил Щербакову.

— Даниил, это Саша Агапов, — проговорил я. — Ситуация изменилась, материалы нужно опубликовать. Оформить только красиво, громкая статья о незаконном труде, например. «Как на самом деле обстоят дела в Озонах»?

— Блин, а я боялся, что так и не опубликуем! — обрадовался тот. — Это на самом деле интересная бомба будет! Тогда я к главному редактору! Всё будет, Саня!

Он повесил трубку, а я задумался. Газета — это первый ход. Но она работает медленно, пока статью одобрят, пока выйдет. А мне нужен второй ход, бьющий по тому же месту.

Трудовая инспекция. Сотрудники без оформления — это огромные штрафы, вопросы от налоговой. Бородину такое явно не понравится. Но проблема в том, что любая такая проверка строится на свидетельских показаниях работников. А кто из работников Бородина согласится давать показания, понимая, что в таком случае завтра он останется без работы в маленьком городе?

Никто. Однако и тут есть лазейка — анонимное обращение. Если в таком обращении будут содержаться конкретные факты, инспекция может и обратить на него внимание. И тогда уже дело примет другой оборот.

Так что форму анонимного обращения на сайте я тоже заполнил и отправил. Сразу два хода против Бородина.

Дальше будет видно.

Мы подъехали к поликлинике, и я вернулся в свой кабинет. И почти сразу ко мне в гости пришёл Чердак. В новом пиджаке, сиреневой рубашке и с гордым выражением лица.

Меня сегодня решили посетить просто все на свете!

— Сань, я к тебе, — деловито сказал Эдик. — Хотел вот узнать, всего ли хватает. Может, надо чем-то обеспечить. Мыло там, шпатели. Может, ручек нет?

— Всего хватает, — усмехнулся я. — Но спасибо за заботу.

— А как иначе, это благодаря тебе у меня работа появилась! — тут же отозвался тот. — И я тебе жутко благодарен, Сань. Работа шик просто, потихоньку во всё вникаю, да и Лиза помогает.

Савчук уже стала для него Лизой, хороший признак. Значит, у этих двоих всё складывается.

— Разгребать много приходится? — поинтересовался я.

До Чердака эту должность занимал Петренко, и я был уверен, он воровал везде где только можно.

— Много недостач, — признался Чердак. — Я до сих пор инвентаризацию провожу, и многие пункты не сходятся. Но Кречетов сказал по каждому к нему подходить и решать совместно. Справимся.

— Справитесь, — кивнул я.

Мы ещё немного поговорили, и Чердак ушёл дальше работать. А я приступил к приёму.

Одной из первых зашла Анастасия Петровна, моя постоянная пациентка, которая ходила выписывать рецепты. Я её осмотрел, измерил давление и выписал рецепт на льготные препараты. С такими пациентами было проще всего. Терапия уже подобрана и работает. Так что осмотр, периодические анализы для контроля — и выписка препаратов.

Следом был мужчина лет сорока с жалобами на изжогу. Классический рефлюкс на фоне неправильного питания и работы по сменам. Я выписал ингибитор протонной помпы, расписал режим и отправил его с рекомендацией показаться через две недели.