Конечно, что он хочет жениться именно на мне, Лаксис пока не сказал. Но смотрел всегда так, что становилось понятно — это со мной в качестве жены он хотел бы переехать на юг…

В настоящий момент Лаксис Негресоч в академии отсутствовал. Уехал на какой-то некромантский слёт, проводимый ежегодно в конце декабря, в самую тёмную ночь в году. Но к Снежному балу собирался непременно вернуться и намекал, что на празднике нас ждут не только совместные танцы, но и важный разговор.

Что за разговор я, конечно, догадывалась… И радовалась ему, потому что Лаксис мне нравился. Он был умён, красив, не беден и происходил из старинного некромантского рода. Ещё он обладал незаурядным чувством юмора, хотя немного специфичным. Но я уже почти привыкла к его шуткам в стиле: «Говорят, у меня есть скелеты в шкафу. А я всегда отвечаю, что это мой костяк», и даже поняла, в каких местах нужно смеяться.

Но главное, Лаксис Негречос с симпатией относился к моим детям. Жаль, что они не отвечали ему взаимностью, конечно. Но я была уверена, что со временем они найдут общий язык. Да, обязательно найдут…

Едва я зашла в коттедж, Марк и Лили кинулись мне навстречу.

— Мама, мамочка, мы рассказали няне Берте, что почти не… нетралисовали Шурхуна! Только это оказался настоящий дракон, а не Шурхун! Но няня говорит, что теперь брат Дедушки Бурана забоится наши подарки воровать, раз мы со всамделишным драконом подружились! — завопили наперебой, чуть не оглушив меня.

Я вопросительно посмотрела на няню, четырнадцатилетнюю дочку булочника из соседнего городка, рыжую, конопатую хохотушку и страшную фантазёрку. Она согласно закивала: да, рассказали. На это я укоризненно покачала головой — зачем было дурить детям головы, сочиняя про несуществующего брата Дедушки Бурана? В ответ няня Берта независимо пожала плечами и обиженно выпятила губы: мол, я ни в чём не виновата, в наших краях про Шурхуна все знают! А кто не знает, сам виноват!

Вот и поговорили, называется. Да и ладно, что теперь отношения выяснять, если всё уже случилось…

Поцеловав на прощанье детей, няня Берта начала одеваться. Уже стоя на пороге и застёгивая овчинный тулупчик, вдруг хлопнула себя варежкой по лбу.

— Ой, Забыла сказать! Госпожа Васёна, завтра я не приду к Лилишке и Маркуше. С утра у меня в школе экзамен, а после обеда репетиция праздничного спектакля. Смогу только часов в пять у вас быть. Извините, что заранее не предупредила. Зато в субботу я вас приглашаю на новогоднее представление в свою школу!

— Ура, ура! Нас пригласили на спектакль. А завтра мы идём с мамой на работу в академию! — радостно завопил Марк, начиная скакать вокруг меня. А Лили сложила на груди ручки и мечтательно протянула: — И я увижу господина Игнатия…

Ну конечно, для чего ещё приходить к маме в академию, если не для того, чтобы увидеть господина дракона!

Идея пойти завтра со мной в академию, вызвала у моих детей невиданный энтузиазм. Пока я готовила ужин, они принялись укладывать в свои сумочки игрушки, книжки, карандаши и альбомы для рисования, которые завтра нужно взять с собой, чтобы:

а) Поиграть с господином Игнатием.

б) Почитать господину Игнатию.

в) Нарисовать портрет господина Игнатия…

Когда это имя прозвучало раз, наверное, в сотый, я не выдержала. Покосившись на своего фамильяра, который лежал на подоконнике и усмехался в усы, сообщила Марку и Лили пренеприятнейшее известие:

— Дети, завтра я всё утро буду дома. Начинается пора экзаменов, и в академию мне нужно только к трём часам. Но раз в пять часов придёт няня Берта, то вы подождёте её прихода дома. Под присмотром Олафа, конечно. В академию сходите… в другой раз. Теперь успокаивайтесь, мойте руки и садитесь за стол.

После моих слов повисла тишина, недоумённая и ужасно разочарованная. Правда, продлилась она ровно до тех пор, пока смысл моих слов окончательно не достиг детских сознаний.

— Мамочка, почему в другой раз⁈ А вдруг господин Игнатий и другие драконы уже улетят, когда он наступит, этот другой раз? — Лили схватилась за набитую игрушками сумочку, и её нижняя губа предательски задрожала. — Давай мы пойдём с тобой завтра? С утра!

— Солнышко, мы пойдём в другой раз…

— Но мы хотим завтра с утра! — перебил Марк, и его голос, обычно такой спокойный, зазвенел обидой. — Мама, мы должны пойти! Нам нужно! Ну пожа-а-алуйста!

— Марк, Лили, так вышло. Успокойтесь и садитесь за стол…

— Я не хочу есть! — вдруг закричала Лили и уронила сумочку на пол. Потом сама плюхнулась на пол, закатив глаза к потолку. — Совсем-совсем не хочу! И не буду!

— И я не буду! — поддержал её Марк, скрестив руки на груди и насупившись. — Это несправедливо! Мама, вдруг мы больше никогда не сможем увидеть драконов, если завтра не пойдём⁈

Я попыталась их успокоить:

— Вы ещё десять раз увидите господ драконов — они останутся у нас до Снежного Бала.

Но куда там! В моих обычно спокойных и рассудительных детей словно Злой Дрыг вселился, мелкий пакостник из разряда домашних паразитов. Тот самый, что прилипает к ребёнку в момент первой слезинки и начинает раздувать любую обиду до масштабов всемирной трагедии. Дети под его влиянием не просто капризничают, а впадают в истерику и верещат громче недовольного дракона!

Вот только в моём доме этой напасти быть не могло, я всю эту пакостную мелкоту сразу вывела, едва вселилась в коттедж!

Именно поэтому я даже растерялась на время, чувствуя, как по спине бегут мурашки паники — да что такое с Лили и Марком? Уж не заболели ли они? Неужели сегодня в подземелье какую-то пакость подцепили⁈ А я тоже хороша, даже не проверила их на вредоносную магию и влияния! Это всё из-за него, подлого Игнатия Брэдстрма я так расстроилась, что про свои материнские обязанности забыла!

Злость на него вспыхнула в моей душе ярче магического огня в гномьих кузнях — попадись он мне сейчас под руку, прибила бы! А ситуация между тем окончательно вырвалась из-под моего контроля. Лили стала во весь голос рыдать. Марк принялся вопить про несправедливость. Олаф ни с того, ни с сего начал громко выть, словно он не почтенный кот и фамильяр, а оборотень в полнолуние…

В доме стоял невообразимый шум, и все мои попытки урезонить детей и фамильяра тонули, словно камни в бурном потоке. Я находилась в полнейшей растерянности, не зная, то ли само́й сесть и заплакать, то ли начать кричать громче всех. И тут в дверь постучали.

Лили моментально умолкла, и, продолжая сидеть на полу, зашептала, широко раскрыв глаза:

— Не открывай, мамочка! Вдруг это он, этот противный некромант! Я его не люблю!

— Лилиша, не выдумывай. Лаксис Негресоч милый и вы с Марком ему нравитесь! — вскричала я, неимоверно радуясь приходу неизвестного гостя. Хоть Лаксис, хоть каменная гаргулья, хоть мантикора какая-нибудь явилась — лишь бы помогли навести хоть тень порядка!

Поэтому я, не раздумывая, кинулась к двери. Распахнула её и замерла: на пороге стоял Игнатий Брэдсторм собственной персоной. Да, уж, лучше бы, и правда, мантикора в гости пожаловала!

Игнатий был, как всегда, возмутительно безупречен и красив, как только может быть красив мужчина -дракон. Новенький чёрный камзол, подбитый мехом, подчёркивал и его высокий рост, и ширину плеч, и горделивую осанку. Под камзолом виднелась белоснежная рубашка и аккуратно повязанный шейный платок.

Раньше он носил совсем короткие волосы, а сейчас они с лёгкой небрежностью были собраны в хвост. И такая причёска шла ему просто до ужаса, зля меня ещё больше — ну почему он настолько идеален⁈ Злости мне добавил и его насмешливый взгляд, скользнувший по моим растрёпанным волосам, красным щекам и старому домашнему платью, в котором я возилась у печи!

— Тебе чего? Сегодня не подаю! — гавкнула я и попыталась захлопнуть дверь перед этим слишком красивым носом. Толкнула створку, но Игнатий успел подставить ногу, не давая ей закрыться.