«Лилиша, доченька! Марк, сыночек мой!» — всхлип прорвался сквозь сжатые губы, но больше никакой слабости я себе не позволила.

Через минуту я была одета. Достала из шкафа толстое одеяло, свернула плотным рулоном и сунула в холщовый мешок с лямками — в таком я носила продукты с ярмарки. Одеялом я буду согревать детей, когда найду. Забросила мешок за спину. Опустилась на колени перед плательным шкафом и сдвинула дощечку, прикрывающую потайной ящик, о котором не знал никто, даже дети.

Внутри, завернутое в тряпицу, лежало прабабушкино наследство. Клык какого-то древнего зверя, оправленный в почерневшее серебро, с выцветшей от времени рунической вязью. Его незадолго до смерти отдала мне мама, словно чувствовала, что недолго ей осталось.

Рассказала, что это не просто амулет, а гибель для тех, кто смертельно обидит ведьму нашего рода. Добавила: «Если придет нужда, брось его в того, кто взял твое, и скажи: „Прими дар, верни мое“. Больше ничего не надо, клык сам все сделает. Только помни, не бери его в руки по пустякам — оберег один раз действует, второго не будет. Но если кто-то тронет самое дорогое — не сдерживайся».

Я сжала клык в ладони, чувствуя, как он отзывается теплом.

— Вот ты и пригодился, — прошептала, глядя на древнее серебро. — Ничего дороже моих детей у меня нет…

Повесила амулет на шею и вышла из кабинета. Проходя мимо детской, заставила себя не смотреть в сторону пустых кроваток. Не сейчас. Потом, когда верну Лили и Марка домой, тогда и поплачу.

Выскочила на улицу и побежала к сараю. Рванула дверь, впуская внутрь морозный воздух. В дальнем углу, прислоненные к стене, стояли деревянные лыжи, оставшиеся от прежних жильцов дома. Старые, широкие, в самый раз для леса. Я подошла, провела рукой по их поверхности — теплая. Странно, конечно, для дерева на морозе, но я знала почему.

На лыжах была старая магия, ускоритель хода, нанесенная прежнего хозяина. Я проверяла их в начале зимы: лыжи несли быстро, почти летели над снегом, и мне даже не приходилось толкаться палками.

— Спасибо тебе, — шепнула я неизвестному хозяину. — Выручил.

На улице я пристегнула лыжи к сапогам — крепления щелкнули, надежно обхватив ногу. Поправила мешок за спиной, перевела дыхание и помчалась вперед.

Минут через двадцать я услышала голоса. Сначала не разобрала слов, только интонации — злые, усталые, сварливые. Сбавила скорость и пошла на звук, прячась за стволами деревьев.

На небольшой поляне, повернувшись друг к другу, ругались двое, мужчина и женщина. И если про мужчину я уже знала, кто это, то женщина… Оказалось, она тоже мне знакома. До боли, до зубовного скрежета знакома!

Чуть в сторонке стояли волокуши, на которых лежал большой завязанный мешок из холстины. На мешке, сверкая глазами, растянулся Олаф.

Сердце у меня замерло от счастья: дети в этом мешке, но они живы и не мерзнут — Олаф их греет. Магии у него много, и сейчас он всю ее отдает моим малышам…

Облегченно выдохнув, я начала обходить полянку. Незаметно подбиралась к волокушам и слушала, о чем говорят эти двое, которых я ненавидела так, как никого и никогда до этого…

— … Я замерзла, устала! — голос женщины срывался на визг. Красивое лицо побелело от холода, юбку залепило снегом почти до талии, кокетливая меховая шапочка сползла на брови. — Это ты во всем виноват! Не подготовился, идиот безмозглый!

— Заткнись! — огрызнулся мужчина. — Откуда бы мне знать, что в академию прилетят драконы и что принц заявится? Меня в академии вообще не было!

— Ах, не было его! — передразнила женщина. — А кто должен был все проверить? Кто обещал, что мы тихо заберем товар и уйдем через портал?

— Портал отменился, потому что драконы накрыли академию охранным щитом! — рявкнул мужчина. — Я и так сделал то, чего не планировал — чтобы отвлечь драконов, устроил взрыв! Или ты не заметила, что академия полыхает?

— Ты обещал, что мы спокойно уйдем с щенками Брэдстормов! Ты обязан был это обеспечить! — взвизгнула женщина.

— Я и обеспечил! Но сделать портал в академии сейчас нельзя, понятно⁈ Драконий купол слишком плотный, нет возможности выстроить переход! Скажи спасибо, что я успел закрыть дом Васёны от взглядов драконов магическим щитом! Почти весь резерв потратил на это! — истерично, по-бабьи закричал мой недавний поклонник, декан факультета некромантии Лаксис Негресоч.

— Потратил он! Из-за твоей тупости мы тащимся через лес по колено в снегу! — не унималась женщина. — Я ноги промочила, я нос отморозила, я есть хочу! И это все из-за тебя, кретин!

— Не скули, — оборвал Лаксис устало и зло. — Идти осталось совсем немного. Там, за перевалом, нас ждут магосани. Понимаешь? Магосани, а в них теплое одеяло и горячий чай. А скоро мы получим гору денег за королевскую кровь, которую тащим в этом мешке. Да, нам трудно сейчас, да, пришлось побегать. Но, Изольда, потерпи немного. Скоро мы будем богаты и счастливы, потому что никто не помешает нам доставить товар заказчику. Ни драконы, ни принц, ни академия со своими защитами.

Я выдохнула, бесшумно сбросила лыжи и мешок с одеялом на снег. Нащупала за пазухой прабабушкин клык, сняла его с шеи и шагнула из-за деревьев.

— Ошибаетесь, — сказала негромко, глядя в повернувшиеся ко мне перекошенные изумлением и злостью лица. — Я помешаю.

Но едва прозвучали мои слова, за спиной раздался грохот, будто на землю свалилось что-то огромное и тяжелое. Словно обрушилась скала или… Я обернулась и замерла, не веря своим глазам: рядом с поляной, ломая вековые деревья, приземлился огромный черный дракон.

Чудовищный по своим размерам зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону…

Васёна

Огромный зверь сложил крылья и неспешно пошел в нашу сторону. Каждый его шаг отдавался толчками в промерзлой земле, с веток осыпался снег, а воздух вокруг словно загустел от тяжелой, давящей силы.

Лаксис побелел, повернулся и бросился в лес. За ним бросился Олаф, на ходу увеличиваясь в размерах.

Изольда сначала попятилась, завороженно глядя на приближающегося дракона, но вдруг кинулась к волокушам. Я не успела и шагу сделать, как она выхватила откуда-то кинжал и одним движением вспорола мешок.

Внутри, прижавшись друг к другу, лежали Лили и Марк. Живые! Целые и невредимые, они крепко спали.

Я кинулась к ним, но Изольда вскинула руку с ножом.

— Не смей приближаться, ведьма! — завизжала она, занося лезвие над Марком. — Или я убью его! Слышишь? Убью!

Я остановилась, подняла руки, показывая, что у меня нет оружия. Срывающимся голосом попросила:

— Изольда, ты была женой моего отца… Мы много лет жили под одной крышей… Дружили… Зачем ты хочешь причинить вред моим детям?

— Дружили⁈ — захохотала мачеха. — Да я тебя ненавидела! Только и думала, как избавиться. Но хорошо, что не прибила тогда — сейчас на твоих детях заработаю!

— Игнатий Брэдсторм! — закричала мачеха, поворачиваясь к дракону. — Или ты дашь мне уйти с девчонкой, или я убью твоего сына! Я не шучу, я сделаю это!

Дракон остановился. Секунду стоял неподвижно, а потом воздух вокруг него задрожал, сгустился и через мгновение на снегу стоял Игнатий. В одной рубашке, босиком, с бешеными глазами и побелевшими от ярости губами.

— Отпусти детей, — сказал он негромко, делая шаг к волокушам. — Отпусти, и я обещаю, что сохраню тебе жизнь.

— Не подходи! — взвизгнула Изольда, прижимая нож в шею Марка. Мой мальчик поморщился во сне, и у меня сердце остановилось.

В этот момент на поляну выскочил Лаксис и упал на колени в снег. Вид у него был ужасный: пальто на спине разодрано, лицо и руки в глубоких кровавых царапинах. За ним из леса неспешно вышел Олаф и сел у некроманта за спиной, довольно поводя усами.

Лаксис поднял голову, затрясся и вдруг заорал: — Чтоб вы сдохли, драконы проклятые! — выхватил из-за пазухи черный шар размером с детский кулачок. Размахнулся, и с криком: — Получите! — швырнул в Игнатия.