— Ух ты! — восхитился Игнатий, глядя, как с роскошного одеяния, сшитого из редкой иноземной выхухоли, начинает сыпаться мех. Неспешно так, словно листва с осеннего клена, летит вниз, устилая пол шерстяным ковром…

— Ты что наделал⁈ — пропищала я, с ужасом глядя на лысое нечто, висящее на месте красавца-полушубка.

— Я наделал? — озадачился Игнатий, тоже рассматривая это «нечто».

— Конечно, ты! Заклятье для тебя было, а ты зачем-то увернулся от него! Как ты мог поступить так безответственно⁈ Ну подумаешь, без бровей бы на недельку остался… И без ресниц… И без волос может быть… А теперь Бегония меня убьёт — она в этот полушубок всю премию за прошлый год вбухала, — совсем расстроилась я. Ну что за день такой, сплошные неприятности! А ведь как хорошо начинался — с морозца, ощущения праздника и уверенности, что счастье вот-вот постучит в мою дверь. Постучало, ага… Кувалдой бабахнуло!

— А кто у нас Бегония? — поинтересовался Игнатий с любопытством и без всякого раскаяния.

— Первый проректор Бегония Шавринская. Она меня ненавидит, только и ждёт повода придраться и как-то напакостить… Теперь мне годовой премии точно не видать, — совсем поникла я.

— Это да, заместитель ректора — большая шишка, — согласился гадкий Брэдсторм. Задумчиво почесал ухо с висевшей в нём серёжкой странной формы и с воодушевлением предложил: — Васёна, давай сделаем вид, что нас здесь не было? Решено, сматываемся! — накинул мне на плечи злосчастную накидку, взял за руку и потащил к выходу, приговаривая: — Ножками шевели, Васёна Покровская. Ты же не хочешь быть застуканной на месте преступления?

На улице я остановилась. Вырвала свою руку из горячей, как печка, ладони Игнатия. Поплотнее запахнула на груди тонкую накидку, потому что к вечеру похолодало и морозец начал покусывать щеки и лезть под одежду. Бросила через плечо: «Прощайте, Ваше Высочество», и не оглядываясь пошла в сторону своего коттеджа.

Пока пробиралась по присыпанной лёгким снежком тропинке, заставляла себя не думать ни о каких драконах с горячими руками и серёжками странной формы. Чтобы точно-точно не думать, начала перебирать дела, которые нужно сделать за вечер: приготовить ужин; написать конспект завтрашней лекции по травологии; искупать детей и почитать им сказку перед сном; придумать, как объясниться с Бегонией…

— Васёна, почему ты не вышла замуж за отца своих детей? — прозвучал за спиной вопрос, заставив меня растерянно замереть. Не дав опомниться, сильные мужские руки развернули меня, и я оказалась прижата к широкой груди. Прямо напротив моих глаз, на расстоянии вздоха, оказались карие глаза в опушке тёмных ресниц. Такие же, как у моих детей…

— Почему, Васёна⁈ — выдохнул Игнатий мне в губы, и в следующее мгновение прижался к ним поцелуем.

Игнатий Брэдсторм

Губы у Васёны оказались слаще мёда. Упругие, чуть подстывшие на морозе, они смялись под моим натиском, снося мне разум своей податливостью.

Я пил их вкус, с каждой секундой дурея всё больше и всё яснее понимая, что для меня ничего не изменилось. Она по прежнему моя женщина, эта сумасбродная, дикая Васёна Покровская. Моя ведьмочка…

Ну и пусть у неё дети от другого мужчины, ради которого она сбежала из дома и от меня. Пускай, она любила его когда-то, сейчас всё будет по-другому. Раз она не жена этого дурня, упустившего такую женщину, значит, будет моей. И её детей усыновлю, дам им свою фамилию. Лилианна и Марк Брэдсторм — хорошо звучит!

Губы Васёны, только-только отзывавшиеся на мои поцелуи, напряглись, закаменели. В следующую секунду остренькие зубки впились в мою губу жалящим укусом. Нежные ладошки упёрлись мне в грудь и с силой толкнули.

— Игнатий, не смей! — выкрикнула Васёна, задыхаясь и глядя на меня злыми глазами. — Отпусти меня!

— Васюша, ты чего? Тебе не понравился наш поцелуй? — пробормотал я, пока плохо соображая, но точно не собираясь никуда её отпускать. Поженимся уже…завтра, край — послезавтра. Да, не буду тянуть — с Васёной Покровской нельзя откладывать такие дела на потом — исчезнет, как обычно, только ведьминский подол мелькнёт вдалеке. Пока будем жить здесь, в Алой Заре, а когда закончится срок моей ссылки, вернёмся в столицу. Надеюсь, к тому моменту у нас будет ещё парочка малышей…

«Ты-дыщ!» — в голову мне прилетел снаряд, разбившийся об неё на миллион осколков.

— Ваше Высочество, уберите от меня руки или следующее заклятье будет посерьёзнее! — дрожащим голосом предупредила Васёна.

— Васюша, это покушение на наследника престола? — пошутил я, встряхивая гудящей головой. — Придётся тебя арестовать и отправить в заключение в мой коттедж без права покидать его ближайшие лет двадцать.

— Игнатий Брэдсторм, ты… ты мерзавец! Убери от меня свои лапы и шагай своей дорогой! — Васена яростно завозилась в моих объятиях. — Отпусти!

Медленно, по капельке. я начал расслаблять кольцо своих рук — ладно, пойдём неспешно и в обход.

— Отпущу… Но обещай не убегать и поговорить со мной, — предложил, ещё чуть ослабив хватку. Дождался, пока она неохотно кивнула, соглашаясь, ещё раз быстро коснулся губами её губ и разжал руки. Глядя в её пылающие гневом лицо, повторил вопрос:

— Васёна, почему ты не вышла за отца своих детей? Он погиб?

В светло-зелёных глазах мелькнуло изумление, и она зафыркала:

— Вот ещё — погиб! Такие, как он, не убиваемые. Жив, здоров и даже бессонницей не мучится, насколько я понимаю.

— Тогда почему ты не его жена? — спросил я упрямо.

— Сама удивляюсь, — она развела руки в стороны и состроила недоумённое лицо. — Может быть, потому, что он подлец и профессиональный соблазнитель невинных девиц?

— Я его знаю? — напрягся я.

— Отлично знаешь!

— Как его зовут?

— Мерзавцем его зовут. А фамилия у него — Обманщик! Всё, вопросов больше нет? Тогда прощайте, Ваше Высочество, — меня дети ждут, — Васёна крутанулась на каблучках и, гордо выпрямив спину, пошла по припорошённой снежком тропинке. Выждав пару секунд, я двинулся за ней, любуясь её фигуркой и обдумывая услышанное.

Метров через сто Васёна, наконец, услышала мои шаги за спиной. Обернулась и пошла в атаку:

— Что вам ещё непонятно, Ваше Высочество⁈ Не стоит за мной ходить и задавать вопросы о делах, вас не касающихся! С какой стати вас интересуют мои дети и их отец? Это моё личное дело, к делам короны не имеющее никакого отношения…

Она ещё что-то кричала, пока я не подошёл вплотную и не шепнул ей в губы:

— Васёна, я иду в свой коттедж, а туда ведёт именно эта тропинка.

Сверкнув глазищами, она потребовала:

— Держись от меня на расстоянии, Игнатий! Не смей приближаться ни ко мне, ни к моим детям! — и торопливо пошла, почти побежала вперёд.

Дав ей возможность отойти подальше, я накрылся невидимостью и неспешно двинулся следом. Проследил, как Васёна свернула к небольшому коттеджу, расположенному по соседству с моим. Пожалуй, это прямое указание судьбы, что я на правильном пути. И, конечно, завтра же я наведаюсь к тебе в гости, Васёна Покровская. Нужно ведь познакомиться, пообщаться, соли занять…? Кажется, так принято поступать у добрых соседей?

Васёна

В дом я вернулась возбуждённая, можно сказать, нервная. Этот Игнатий Брэдстром мне всё, всё испортил! Появился зачем-то в академии, где у меня всё было хорошо! Жизнь шла спокойно и мирно, не считая стычек с проректоршей Бегонией Шавринской. Да у меня так хорошо было, что я даже о замужестве подумывала, между прочим!

Да-да, заведующий кафедрой некромантии, Лаксис Негресоч, устроившийся в академию год назад, очень недвусмысленно проявлял ко мне интерес. Разговоры заводил о том, как хорошо быть женатым. О том, что его контракт с Алой Зари, или, как ласково её называли местные жители, «Зарянкой», продлится еще год. Потом Лаксис планировал уехать работать на юг, где его уже ждали в одной из академий. И отправиться туда он хотел бы в семейном статусе…