— Ты говорить Джунго вен? — Чего? Какой вашу мать, джунговен?
— Где я нахожусь? Страна?
— Джунго — Непонимающе смотрит девчонка.
Я что, бессознательно перешел границу какой-то Джунго? Это не Монголия по-китайски? Стоп! А это не….
— У тебя есть карта? Покажи мне на карте где мы.
Через пять минут притаскивает нетфон. Это её? Довольно дорогая модель. После нескольких манипуляций выводит передо мной проекционную карту Китая метра два диаметром. И тычет пальцем в верхний левый угол. Ну, я тупой! Джунго — это Китай по-китайски! А уклонился на запад я сильно, чуть ли не до границы дошел. Когда только успел. Но это граница с Монголией. А что, возможно через неё легче перебраться. Вот только оклематься чуть.
— Нин куй син? Во де Шина!
— Во де Дэн — Отвечаю автоматически. Когда я успел столько слов нахвататься? Во сне язык выучил? А нет, не выучил. Остальное что она непрерывно болтает не пойму. Нельзя столько с больным разговаривать! Хотя я еще так много не узнал.
— Кто меня привез? Твой отец? — Прервал её непонятный монолог.
— Лаоши Чен. Ты быть хвуай. Ты где твой дом? — Информация никакая. Кто такой этот лаоши? Что я был совсем хвуай, это и ежу понятно.
— Мой дом Россия. Елоши. Какое сегодня число?
— Айи айи! — Что это значит? Два и два. Не двадцать два, было би слово ши — десять. Второе число и второй месяц? Месяца у них просто числами называются.
— Февраль? — Шина кивает. Не может быть! Вот почему я такой слабый. Недели две валяюсь в бессознательном состоянии. И кто за мной ухаживал всё это время? Кормил, мыл, убирал дерьмо? Надеюсь, не Шина? Кто вообще эти святые люди?
В дверях появилась мужская фигура. Невысокий китаец в плаще и с чемоданчиком. Увидев меня в сознании — весело затараторил, улавливаю только междометия. Шина прервала его, объясняет, показывая на меня. Китаец уселся рядом, положил на столик чемоданчик. Красный крест, получается это доктор?
— Как вы себя чувствовать молодой человек? — Почти чисто заговорил врач.
— Чувствую живым. Я, правда, две недели лежу?
— Сегодня ровно две. Первые день я не надеяться, что ты выжить. Показать горло — Сунул ложечку. Достал приборчик, приложил к запястью.
— А где я нахожусь? Это город?
— Это селение Чжуенцу. Тут находится известный буддийский монастырь.
— Шаолинь? — Проявляю эрудицию.
— Нет, Шаолинь от мы далеко. Но наши бойцы мочь достойно сразиться с они. Лаоши Чен есть очень опыт.
— Лаоши? Который привез меня? Он кто? Настоятель монастыря? Или как тут должность называется. Далай-лама?
— Нет, мальчик, далай-лама есть правитель! Тут есть настоятель. Лаоши Чен есть казначей. И есть лаоши, то есть учитель искусство боя.
— Учитель? Учитель — ши!
— Есть разный значение. Достаточно вопрос, ты слаб. Ты есть отдых. Я делать укол.
После укола я захотел спать. Вот почему я две недели валялся! Закололи!
Второй раз прихожу в себя вечером. За окном сумерки, у кровати на столике горит небольшой светильник. Разбудил меня голод. Интересно, как меня кормили эти две недели. Поднимаю, рассматриваю руки. На скелет вроде бы не похож.
Черная тень бросается на меня! Внутри что-то оборвалось, я взвизгнул как девчонка. Вот до чего розовые пижамы доводят, кошки испугался! Огромный черный кот (или кошка) забрался мне на грудь и кровожадно перебирает лапами вонзая когти. И урчит при этом. Это не оборотень?
— Бао! Хайпа де хайцы! — Заходит женщина. Китаянка в ярком красном халате. На голове копна волос, скрепленная спицей. Именно такими видел я китаянок на рисунках, а вживую впервые встретил. Подошла, взяла кота на руки, улыбается — Ни хао ма?
— Во хен хао! Ни ши шей? — А это откуда я знаю? (я очень хорошо, вы кто?)
— Лао. Мути Шина. Мне сказали ты не говоришь на китайском, а ты очень неплохо справляешься.
— Вы тоже! — Не считая агента службы безопасности, впервые встречаю такое чистое произношение.
— Я учитель английского, мне положено! Не зря в Англии училась. Как ты себя чувствуешь?
— Лучше. Слабость немного. Это вы со мной возились всё время? Я даже не знаю, как я смогу вас отблагодарить.
— Все понемногу, — Беспечно отмахивается — Расскажешь, что с тобой случилось? Где твои родные?
— Это очень долгая история. Вы ничего не имеете против русских? — Приходится быть осторожным.
— Ты русский? Похож. У меня тоже русские корни. Я немного говорю на русском, но очень плохо — Видимо очень плохо, раз не сказала это на русском — Не важно, какой нации человек, главное его чистое сердце.
Это что-то из буддизма. Меня устраивает. Но рассказывать сейчас я и правда, не могу. Слабость одно, но и моё положение тут непонятно.
— Вы не сообщали обо мне в полицию?
— Мы хотели узнать, кто ты и найти твоих близких. Ким Чуа, руководитель службы регистрации — брат моего мужа. Мы узнали, что ты в розыске, но не сообщали о тебе. Там нет ни твоего имени, ни адреса. Ты расскажешь? — Мягко, но настойчиво. Как кошка, вкрадчивая. После того как они столько со мной возились врать я не могу.
— Я нелегально попал в Китай. У меня родные в России и я хотел добраться туда. Но не рассчитал силы. А ищут меня за то, что сбежал при задержании. Два раза.
— Ты мог обратиться в посольство. Я и мой муж поможем тебе связаться с родными. У тебя есть их телефон? — Я что, совсем похож на недоразвитого? Если бы у меня был телефон….
— Я не знаю телефон и фамилию. И не смогу доказать что я русский. Мне нужно в Москву, а там я найду. Так получилось. Я не могу сказать всей правды, а врать вам не хочу.
— Хорошо — Легко согласилась Лао — Восстановишь силы, потом решим что делать. Есть хочешь?
— Хочу ку ма Лао!
Засмеялась, пошла к двери. И кота унесла.
— Сейчас Шина тебя покормит.
Шина появляется минут через двадцать. С разносом в руках. Ставит на столик, расстилает у меня на животе салфетку.
— Во вей ни. Я кормить ты. Я учить с ты язык, ты хорошо? — Берет тарелку, ложку. Хотел возмутиться — что я маленький с ложки кормить! Потом передумал. Если её нравится пусть. Мне тоже приятно, никогда за мной не ухаживали так.
— Хорошо. Ты учишь английский, а я китайский. Что это, суп?
— Титхан. Курица жидкость. Ты есть сколько жить? — Как бы не плох был её английский, но лучше моего китайского.
— Мне 13 лет. Как по вашему, сейчас… шисен! А тебе?
— Ши сы! — С оттенком превосходства. Четырнадцать.
Так вот болтая, незаметно съел суп, потом лапшу и чувствую — переел. После двух недель внутривенного питания для желудка оказалось тяжело. Опять в сон клонит, что же это такое?
До туалета самостоятельно добрался только на третий день. Он оказался на первом этаже. А дом в три этажа и это всё одна семья. Как оказалось не маленькая. Я еще не разобрался во всех их родственных связях. Пока не понял где муж Лао, если он есть. Бабушка была — мама Лао. Вот она меня почему-то невзлюбила. Бурчит недовольно что-то. Детей, кроме Шины человек пять, но все маленькие. Кот, Бао, спит теперь со мной. Он меня лечит, когтеукалыванием. Мне здесь нравится, только непонятно, почему они со мной возятся. Сдали бы в полицию или еще куда и никаких проблем. Есть всё-таки и в Китае хорошие люди. Да везде есть, я уверен, что и в Эстонии больше хороших и в этой стране, откуда те… ну созвучные Гондурасу. Для деревни дом шикарный, много бытовой техники, электроники. Семья явно не бедная. Много для меня непонятного, жаль некому объяснять. Шина учится в школе и только вечером может уделить мне внимание. А мелкие дети не знают совсем английского и я их лепет понять не в состоянии. Вот и сейчас взрослые все на работе, осталась только бабушка и дети которые не ходят в школу. Таких трое — два пацана и девочка. Несмотря на всё еще не ушедшую слабость пытаюсь занять их чем то. Мальчик, Тео, принес мелки. Показывает — нарисуй. С меня художник такой же, как и физик-ядерщик. Отец у меня был им, вот и сравнил. Но вернемся к рисованию. На чём вопрос? Пол тут из плитки, но теплый. С подогревом. Вот на нём и стали рисовать. Я изобразил что мог — солнце, дерево. Дальше малыши занялись. Интересно, мне не достанется за это? Бабушка прошла, особого возмущения не вижу. Пойду, подостаю её. Жаль она тоже английским не владеет.